Раскаленное пламя

My Love Will Never Die — Claire Wyndham       Прошел час с тех пор, как она вернулась в Хогвартс. Все это время она в деталях рассказывала о их поездке, не упоминая только… Личного. Она рассказала, что они с Драко поссорились, как это бывало обычно и он не выдержал и хлопнул дверью. И как она потом искала его утром, как они перерыли чуть ли не весь отель, не допросили каждого постояльца. Малфой словно сквозь землю провалился. — Мисс Грейнджер, вы уверены, что не видели того Пожирателя в отеле? — Лично я — нет. Мы видели его на матче по квиддичу, позже он наверняка был с нами в одном помещении на дуэльных сражениях. Но позже он вместе с сыном ушел. Их даже не было на праздничном вечере. Я не видела его в отеле, но он наверняка остановился там. — Мисс Грейнджер… — к ней наклонился профессор Снейп и ей захотелось вцепиться в его длинные волосы и закричать.       Именно из-за него это произошло. Что нужно было наговорить Драко, чтобы вызвать такую реакцию? Ее магия и раньше выходила из-под контроля, но еще никогда это не становилось рычагом, который бы вывел Драко из себя. Если бы только Снейп сохранил их тайну, Драко бы никуда не ушел. Он бы допытывал ее про магию, и возможно, она даже рассказала бы о ней все то, что знала. И они бы обсудили все. И она бы призналась в чувствах, которые испытывала, о том, как ей удалось убаюкать магию на время и не кинуться на энергию, бьющую из него ключом. Рядом с ним ей удалось контролировать себя. Но он подумал иначе и теперь одному Мерлину было известно где он. И в безопасности ли. Жив ли он вообще? Об этом думать вообще не хотелось. Конечно же он был жив! Это же Драко Малфой, он не мог сделать так, чтобы его застали врасплох. И он точно справился с каким-то жалким Пожирателем. Нет, с ним конечно же было все в порядке. — Мисс Грейнджер, — вновь позвал ее Снейп, — из Хогвартса исчез Теодор Нотт. Вам известно что-нибудь об этом? — Что? Нотт? Нет! Меня же здесь не было! — Гермиона сорвалась на крик. Ей не было никакого дела до этого чертового Теодора. — Исчезли сразу два ученика Слизерина из чистокровных семей. Это кажется подозрительным… — задумчиво проговорил Дамблдор, бросая что-то в камин и передавая сообщение о пропаже учеников в Министерство Магии. — Вы что же, думаете, кто-то объявил на них охоту? — ужаснулась Гермиона. — Что угодно могло произойти в рядах Пожирателей. А теперь, прошу меня простить, мне необходимо переговорить со всеми аврорами, которые были приставлены к вам и министром магии.       Гермиона и Снейп вышли из кабинета Дамблдора. — Мисс Грейнджер, нам следует поговорить. — и они проследовали в его подземелье.       Хогвартс только просыпался от своего сна, и казался Гермионе непривычно холодным и недружелюбно пустым. Она шла коридорами, автоматически рассматривая предметы, попадавшиеся на ее пути, но мысли ее были совершенно далеко. Она задумчиво покрутила в руках сферу, висящую у нее на шее. Нет, Малфой, все не может закончиться вот так. Нет. Он вернется. И она использует данное им обещание, чтобы поговорить, объяснить, оправдаться. Даже если это ничего не изменит.       Сейчас она понимала какими смешными были ее мысли о том, что они расстанутся после окончания школы и она его никогда не увидит. Зато она точно будет знать, что он в порядке, что он жив, цел и невредим. То же, что она испытывала сейчас — было худшей пыткой. Неизвестность — хуже любых плохих вестей, фантазия рисует тебе все возможные и невозможные ужасы, а надежда робко проглядывает сквозь них, доводя до безумства.       Они зашли в кабинет Снейпа, тот немедленно запер дверь и развернулся к ней: — А теперь полностью. Что произошло между вами двумя? Почему он ушел, подвергая вас обоих опасности? — А зачем вы рассказали ему о том, что со мной происходит? Что вы наговорили ему?! — Не повышайте тон, Грейнджер, а отвечайте на мои вопросы! — в такой ярости она видела его впервые. — Мы были вместе, а потом из него просто рекой потекла энергия, ее было так много… — Вы взяли его энергию?! — За кого вы меня принимаете? Я бы никогда не сделала ничего подобного! Я сдержалась, но моей магии стало так много, что мне пришла в голову идея… Не знаю, поделиться с ним что ли. И… Она как будто хлестнула его, я не знаю, может это был конфликт магий или еще что-то! Да какая вообще разница? И он вспылил! Он подумал… То же самое, что и вы, ведь это вы его надоумили? Зачем? Зачем вы ему рассказали? — Потому что он должен был знать за чем нужно следить! Вы могли навредить себе, ему, кому-то еще! И никто вокруг не понял бы, что происходит! Это была мера безопасности! — Но именно из-за нее он вспылил и ушел! И теперь… Я даже не знаю где он и ЖИВ ЛИ ОН! Вы хоть понимаете как это? — О да, мисс Грейнджер Я-ТО как раз отлично понимаю, что это такое!       Она потупила взгляд и вновь зашлась слезами. Слишком много эмоций, страхов, боли выпало ей за эти два дня. — Мисс Грейнджер, скажите, не видели ли вы ничего подозрительного? Людей, которые вели бы себя как-то странно? — Нет, все наоборот были очень добродушными. — Ладно… Отправляйтесь к себе и хорошенько отоспитесь. На занятия можете сегодня не приходить, я передам учителям. — Профессор, но вы же найдете его, да? Вы же знаете, что делать? — в отчаянии спросила она. — Это теперь не ваша забота, мисс Грейнджер. Отправляйтесь к себе.

***

      Разбитой и потерянной она вернулась в башню старост. Комнаты встретили ее гробовым молчанием, даже Живоглот остался у Джинни на время ее отсутствия. Гермиона осмотрела гостиную, то и дело вспоминая все, что с ней было связано и обессиленно опустилась на пол. Слезы новым потоком полились из ее глаз. Она корила себя за то, что не рассказала ему раньше, не предотвратила это все.       Он подумал, что она хочет убить его, использовать как чертову батарейку. Тяжело сказать, как бы она сама отреагировала на это. Она лежала на полу, скрутившись калачиком, когда солнечные лучи проникли в комнату и коснулись ее лица. Она заплакала еще сильнее от осознания того, что мир продолжал свое движение, Земля все также вращалась вокруг солнца, и никому не было дела до того, что пропал какой-то там Драко Малфой. Гермиона обессиленно завыла и окна заволокла темная мрачная дымка. От появления своей магии Гермиона ощутила прилив злости. Все из-за этого, из-за проклятой магии, доставшейся ей непонятно за какие заслуги!       Она встала и прошла в свою комнату, от ее вида, от создаваемого уюта стало не по себе. Пока она здесь будет нежиться в кровати с десятком подушечек и ходить по мягкому ковру, Малфой в это время может… Так, не думать об этом.       Гермиона прошлепала в его комнату. Белые стены, белая постель, стерильная чистота. Вся комната все еще пахла им — запахом леса, дождя и Малфоя. Теперь она четко ощущала его запах, впитавшийся в эту комнату. Ей так не хватало этого. Она согласна была услышать его крик, увидеть его злость, жестокость, что угодно, только знать, что он жив и ему ничего не угрожает, что Пожиратели не добрались до него.       Она прошла к его кровати и опустилась на нее, провела рукой по одеялу, а потом, не раздеваясь, пробралась под него и устроила свою голову на его подушке, окутывая себя его запахом. Убаюканная этими ощущениями, она заснула и проспала чуть меньше суток, удерживаемая стрессом, страхом и переизбытком собственной магии.

***

      Утро нового дня встретило ее серым небом и таким же серым настроением. Она проснулась и не сразу осознала, где находится, пока не почувствовала его запах. На какой-то короткий миг ей показалось, что все в порядке, что он вернулся и смотрит на нее, сидя рядом. И стоит ей открыть глаза, как все наладится, станет на свои места. И он присядет рядом с ней, станет отчитывать за то, что она разлеглась на его кровати, попытается выгнать ее, а она лишь вцепится в него и повиснет на нем как коала, обкрутив руками и ногами, и уже никуда не отпустит. Но открыв глаза, она наткнулась взглядом лишь на пустую белую стену. Мечты развеялись как дым. Гермиона прошлепала в душ и вышла из него еще более разбитая, чем раньше. Она натянула первую попавшуюся одежду и, не накрасившись отправилась в Большой зал. Она встречала учеников по пути на завтрак и ловила на себе удивленные взгляды, но ей было все равно. И на заплаканные опухшие глаза, и на то, что выглядела она лишь как блеклая тень прошлой себя. Ей было безразлично абсолютно все.       На своем месте ее ждали друзья и она аккуратно опустилась рядом с ними, подхватывая кружку горячего крепкого кофе, словно тот мог вернуть ее к жизни или хотя бы привести в чувство. На нее уставились сразу три пары глаз. — Гермиона, с тобой все в порядке? — спросил Гарри.       Она перевела на него свой взгляд и попыталась осознать какие чувства вызвал у нее этот вопрос. В порядке ли она? Да, все окей. Просто с самого начала года ее поставили в пару с человеком, который отравлял ее жизнь всеми своими силами, а потом произошло что-то, что привело к необратимым последствиям, в которых они сблизились и Гермиона безоговорочно влюбилась. А потом их выставили пушечным мясом, несмотря на все страхи, опасения и переживания. И у нее всего-лишь появилась какая-то странная магия, за которую раньше сжигали на кострах. И эта магия отобрала у нее самое ценное, только зарождающееся. И всего-лишь пропал человек, который значил для нее больше, чем все они. И она просто не знала, что теперь делать и как жить дальше. Но она всего-лишь не могла рассказать им об этом, пожаловаться, вывалить на них все свои переживания и поискать поддержки. Все в порядке, разве не так? — Смена климата проходит не самым лучшим образом… — прошептала она, собирая всю волю в кулак.       Джинни как-то странно посмотрела на нее и сказала: — Тебя не было целый день. — Да, меня вырубило почти на сутки, сама удивляюсь. — она сделала большой глоток кофе, отсекая себя от этого разговора.       И друзья вернулись к каким-то совсем незначительным темам: о домашних заданиях, возобновлении тренировок по квиддичу. Мир действительно продолжал свой неспешный ход, в котором, казалось, Гермионе больше нет места. — Вы слышали, что Малфой и Нотт пропали? — вдруг спросил Рон. — Надо же, бывший Пожиратель и сын Пожирателя исчезли вместе после таинственных убийств… Какое совпадение. — съязвил Гарри.       Гермиона перевела на него свой затуманенный взгляд. Ей захотелось открутить его голову и пнуть ее как футбольный мяч, чтобы она улетела далеко-далеко. — Гермиона, ты что-то об этом знаешь? — спросил ее Рон. — Нет. — выдавила она из себя и засобиралась на занятия, только чтобы не продолжать эту беседу, которая причиняла ей лишь неудобства и боль.       Уроки проходили мимо нее. Нет, она по-прежнему вела конспекты и отвечала на вопросы учителей, все так же варила зелья и одергивала мелюзгу, которая носилась коридорами замка. Но все это она делала автоматически, ее душу это не касалось вовсе. Все ее сознание покрылось тонкой коркой льда. Не будь она такой сильной, то только то и делала, что плакала бы, но она не могла позволить себе этого. Ни перед кем, потому что никто бы не понял, осудил бы, поставил на ней клеймо предательницы.       Джинни трещала что-то о предстоящей свадьбе и о том, что Молли отказалась нанимать кейтеринговую службу, собираясь приготовить пир на всех собственноручно. Что к ней приедут много родственников из Ирландии и ей уже следует подумать о рассадке гостей, чтобы всем было комфортно рядом друг с другом. Гермиона лишь кивала, не участвуя в разговоре. Как она могла думать о каких-то торжествах сейчас? День подходил к концу, как и ее нервы. Перед ужином, не сдержавшись, она закрылась в туалетной кабинке и беззвучно рыдала, размазывая слезы по щекам. Не было ни одного человека, у которого она могла бы сыскать поддержку. Даже профессор Снейп, озадаченный пропажей Драко, не мог понять ее, осуждая за случившееся. А больше у нее никого не было.       На ужин она пришла еще более подавленной и зареванной. Гарри и Рон не обратили на это никакого внимания, разговаривая о каких-то теориях заговора. Они все еще были уверены в том, что Малфой примкнул к Пожирателям, чтобы продолжить дело Тёмного Лорда. Гермионе хотелось встать и закричать на них, заставить заткнуться, сказать о том, какие они болваны, насколько они не понимают ничего из происходящего. Вместо этого она лишь ковыряла еду в своей тарелке, делая вид, что она страшно ею поглощена. Наконец настало время отбоя. Гермиона хотела достать карту Мародеров и пройтись коридорами замка, заснуть теперь ей вряд ли удастся, а провести еще одну ночь в звенящей тишине комнаты она не могла физически. Она давила и уничтожала ее своим немым укором. Казалось, даже дама на портрете знала о случившемся и смотрела на нее недовольно и отстраненно. — Гермиона, я хотела попросить у тебя конспект по рунам, ты не против? Кажется, я что-то упустила, не хотелось бы отхватить двойку, — попросила Джинни. — Да, конечно. — на автомате ответила та.       Они прошли в башню старост, и как только за ними захлопнулась дверь, Джинни произнесла: — А теперь выкладывай. — Что? — Гермиона осеклась от ее фразы. — Рассказывай, что произошло на самом деле. Гермиона, я никогда в жизни не видела тебя такой, и не нужно мне врать. Только не мне. Я на это не поведусь.       Гермиона задумчиво пожевала губу, размышляя о том, что именно она может рассказать подруге, чтобы не сболтнуть лишнего и не навредить ей. В итоге, аккуратно подбирая каждое сказанное слово, она выдала подруге максимально сжатую информацию. Кроме части о своей магии, естественно. Эту часть истории она доверяла только Снейпу, возможно зря. К концу повествования она уже рыдала как белуга, глотая половину слов и утыкаясь носом в подушку, которую обнимала в истерически подрагивающих руках. — Вау. Даже не знаю, что тут сказать… — протянула Джинни, глядя на нее.       Гермиона встала, достала припрятанные сигареты и закурила, ловя пораженный взгляд подруги. — Гермиона, ты… — Джинни, не надо, пожалуйста! — воскликнула Гермиона. Приличия и нормы морали сейчас волновали ее меньше всего. — Послушай, я давно догадывалась о вас с Малфоем, но я не думала, что все зашло так далеко. — Правда? — спросила Гермиона, уже немного успокоившись, и выдыхая иссиня-черный дым. — Послушай, я же не слепая. Это Гарри и Рон — ослы невнимательные, но не я. Вы… Как-то по-особенному смотрели друг на друга. Особенно после вашего наказания, знаешь… — Угу. — лишь кивнула она. — Послушай, ты же знаешь его лучше меня, не мог ли он просто на эмоциях где-то загулять? Подхватить под руку своего дружка Нотта и зависнуть в каком-нибудь темном местечке?       Гермиона, держа сигарету, провела большим пальцем по нижней губе и задумчиво закусила ноготь. Она уже прокручивала этот вариант в своей голове. Но чем больше она думала об этом, тем более невероятным казался ей этот план. Во-первых, как бы Малфой так быстро вызвал Нотта? И как бы тот смог сбежать из замка, когда трансгрессия здесь была невозможна? Да и почему Нотт? Они куда ближе были к Блейзу, но тот был на уроках и даже задержал ее между занятий. — Грейнджер, что с Малфоем, почему его нет уже второй день? — Не имею ни малейшего понятия, почему ты спрашиваешь это у меня? — А у кого мне это, блядь, спрашивать? — разозлился он, — Не с тобой ли он отправился в другую страну? — И что, я по-твоему ему нянькой стала? — взорвалась она в своей отчаянной лжи. — Потише, Грейнджер, то, что я отношусь к тебе как к человеку, еще не значит, что ты можешь себе позволить разговаривать со мной в таком тоне! — Я буду разговаривать так, как ты этого заслуживаешь, Забини! Я не знаю где твой дружок, ясно? — Смотри, Грейнджер, если с ним что-то случится — я спрошу лично с тебя. — прошипел он, исчезая за поворотом.       Гермиона перевела свой взгляд на Джинни. — Нет, исключено. Это слишком сложно провернуть. — Ну, знаешь, они и не такое проворачивали. — Ты хочешь включиться во все эти конспирологические теории Гарри и Рона? — Нет, я хочу найти возможный вариант, чтобы привести тебя в чувство! — выкрикнула она и зашагала по комнате.       Гермиона швырнула окурок в разожженный камин и спрятала руки, стараясь не показывать насколько сильно она переживает. — Гермиона, но должно же быть какое-то логическое объяснение? — Да, и самое логичное — это то, что его бездыханное тело лежит где-то после зеленой вспышки Авады Кедавры! — закричала Гермиона, вновь пускаясь в слезы.       Джинни опустилась на диван и обняла Гермиону, та прижалась к подруге и зарыдала пуще прежнего. — Гермиона, я не верю, что такой гад как Малфой так просто может исчезнуть, уж ты меня прости. Прекрати рыдать. — Легко говорить! — Нелегко! Ты думаешь, я не знаю как это? Вы с Гарри и Роном почти на год исчезли в неведомом направлении! О вас вообще ничего слышно не было! Я почти год сходила с ума! Понимаешь? Я в одночасье потеряла троих самых близких мне людей! Это не говоря о том, что происходило в Ордене Феникса! Так что будь уверена, что я тебя прекрасно понимаю! — Прости, Джинни, просто я вся на нервах. — Я понимаю, но пойми и ты — если от тебя понадобится помощь в его спасении, ты должна быть к этому готова и вооружена. А не растекаться тут лужицей слез! Так ты ему точно не поможешь! Собери все свое мужество, я понимаю, что это непросто, но это лучший совет тебе. И помни, что я всегда буду на твоей стороне, и если тебе понадобится помощь — я всегда буду рядом, что бы там ни было. — Спасибо, Джинни, спасибо… — она обняла подругу и попыталась последовать ее совету.       От ее слез и вправду было мало пользы. Нужно было искать выход, и кто как не самая умная волшебница столетия могла его найти?

***

      Этой ночью Джинни осталась у нее в комнате, поддерживая подругу как могла. Живоглот лежал у них в ногах, глядя своими умными глазами то на одну, то на другую. — И что ты только в нем нашла? — спросила Джинни. — А что ты нашла в Гарри? — Ну ты спросила. Ты же знаешь его. Он добрый, надежный, верный, заботливый. У него большое сердце и его любви хватит сразу на двоих. Он как большой купол, который закрывает меня от любой опасности. И он — как мой кусочек пазла. Рядом с ним я чувствую себя полноценной. Он никогда не обидит и не предаст. Поэтому я и спрашиваю, вряд ли Малфой обладает хоть чем-то и этих качеств. — Да, все действительно иначе. Но… Не знаю, меня тянет к нему как магнитом. Это как глоток свежего воздуха в душный день. Он умный, да-да, не смотри на меня так. Не знаю, превзойдет ли он меня в этом, но это единственный человек, с которым я вправду могу побеседовать, знаешь, не пустая болтовня, а содержательный разговор на равных. И он совсем не такой, каким хочет казаться, даже самому себе. У него было слишком сложное детство и юность, понимаешь? То, что он рассказывает на истории магии — только вершина айсберга. Другие люди сломались бы под этим гнетом, либо стали бы еще хуже. Наверное, так и рождаются настоящие преступники. А он пытается… Ну не то, чтобы исправить все, но сделать лучше. — А ты при этом? Относится ли он к тебе как-то по особенному? — Иногда мне кажется, что он ненавидит меня всей душой, он так злится, что меня пробирает ужас. Но потом он меняется и он умеет быть добрым, заботливым, нежным. Это как огонь в бутылке, только открути крышку и он сметает все на своем пути, понимаешь? — Походу он и мозги твои смел. — вздохнула подруга. — Может и смел. — улыбнулась она, — Но я точно знаю, что он относится ко мне не так, как к другим, уж я тут повидала всякого. Мне кажется, что он видит во мне ровню, а не простушку, которой просто нужен его титул. — Вот это ты загнула. Имя-то для детей уже придумала? — Ой, отстань. Понимаешь, у вас с Гарри все было так просто и понятно, вы действительно сошлись как два кусочка пазла. И все у вас так размеренно. И наверное, это правильно, так и должно быть. Но то, что происходит между нами — это крышесносно, понимаешь? Ведь за мной и раньше пытались ухаживать. Так вот все это — пресно и слишком чванливо. Малфой же просто берет то, что ему нужно. — Ты описываешь абьюз. — А кто тебе сказал, что я не беру то, что нужно мне? Мы подпитываем друг друга, как бы странно это ни звучало. Плюс на минус… — Дает минус. — Или образует атом, элементарную единую частицу. — Чего-чего? — Не забивай голову. В любом случае, все есть как есть. — Да уж, подруга, влипла ты в такие страсти-мордасти, что даже страшно.       Наутро они переоделись и засобирались на завтрак, Гермиона одолжила подруге свои вещи. — Ты поэтому так хорошо стала выглядеть? — спросила Джинни у Гермионы, подкрашивая себе ресницы. — Потому что ты заставила меня скупить половину Хогсмида. — Да конечно, и именно поэтому ты не зашвырнула это все в шкаф и не продолжила ходить как ходила. — Мне кажется, я подсознательно хотела показать ему, что ничем не хуже этих его слизеринских швабр. — Кстати, ни Пенси, ни Рут не переживают по поводу пропажи их благоверных. — Кто бы сомневался. Найдут новые денежные мешки.       Они выбрались на завтрак. Гермионе стало легче, когда она смогла доверить свою тайну еще кому-то. Она взяла слово с Джинни, что никто больше об этом не узнает, на что та ответила ей, что мало кто бы поверил в то, что она расскажет. Все это звучало слишком дико даже для сплетен.       Гермиона по привычке обвела взглядом Большой Зал, в надежде наткнуться там на белоснежные волосы, но тщетно. Они присели за стол и Гермиона заставила впихнуть в себя хотя бы парочку блинчиков. — Гермиона, а когда ты придешь в гости? — Что ты имеешь в виду, Рональд? — Ну, знаешь, ты что-то совсем замкнулась в себе. Не приходишь к нам, не интересуешься нашими новостями. Совсем забила на нас, даже не спрашиваешь как наши дела.       Гермиона подавила в себе всплеск гнева, но что-то все же прорвалось наружу. — И никто не делает для тебя домашнего задания, да, Рональд? Лаванда, что же ты не поможешь своему благоверному написать какой-то жалкий реферат? — Что ты к ней прицепилась? — встал Рон на ее защиту. — О, смотрите-ка, рыцарь во дворца! Когда в последний раз ты интересовался моими делами? Когда предлагал свою помощь? И какую помощь ты вообще можешь предложить? Что ты вообще можешь дать? Или твоя функция только в том, чтобы забирать? Заботу, выручку, любовь? Клянчить деньги и распространять слухи — это все, на что ты горазд?       Рон покраснел и ловил ртом воздух, а она подхватила учебники и ринулась в класс. Сегодня она сидела особняком, погруженная в свои мысли. Устроившись на задней парте, она образовала на ладони маленький золотой шарик, состоящий из чистейшего электричества, она задумчиво перекатывала его между пальцами, размышляя о том, что же ей делать. На ее стол опустился маленький журавлик.

«Не знаю, Малфой ли научил тебя этому, или просто открыл ящик Пандоры, в котором хранился темперамент Гермионы Грейнджер, но теперь я уже понимаю, что могло вас объединить. Рон — кусок говна. Не обращай на него внимания.»

      Гермиона подняла глаза и увидела Джинни, которая отправляла ей легкую улыбку. Она не ответила, а лишь глубже погрязла в своих размышлениях.       Вечером она сидела в гостиной старост над пергаментом и задумчиво водила в воздухе пером. Она никак не могла собраться с мыслями и отважиться на первое слово. Она знала, что стоит начать писать, как текст польется рекой, но сейчас она сидела в полной нерешительности. Наконец она выдохнула и начала выводить.

«Здравствуйте, уважаемая Нарцисса. Я убеждена, что вы — последний человек на планете, который счел бы приятным получать письмо от меня. Но мне действительно нужна ваша помощь, а может быть и вам — моя. Я знаю, что дирекция школы поставила вас в известность о том, что ваш сын, что Драко исчез. И я уверяю вас, что переживаю не меньше вашего. Нарцисса, он ваш сын. Я понимаю, что последняя встреча прошла не слишком просто и закончилась не лучшим образом, но он остается вашим ребенком. И он как никогда нуждается в вашей поддержке. Я не знаю, что именно рассказала вам дирекция и профессор Снейп, в частности, но меня мучает единственная догадка. Я, скорее всего, лезу не в свое дело, но не могу оставаться в стороне. Ваш друг Даррел Диккерсон он… У него могли остаться свои каналы, он может добыть важную информацию. Мы все будем счастливы, если я окажусь неправа и Драко просто исчез в порыве юношеских чувств и обид, но если он действительно попал в руки Пожирателей, нам нужны любые сведения. Прошу вас, Нарцисса, используйте любую возможность для того, чтобы выяснить, где он может находиться. Заклинаю вас, мне больше не к кому обратиться.»

— Гермиона Грейнджер.

      После этого она передала письмо школьной сове и отправила его адресату. Нарцисса явно не будет рада этому посланию, но у Гермионы и вправду не было выбора.       Она сидела на диване гостиной, задумчиво перебирая в пальцах все тот же электрический шарик, теперь он появлялся у нее в ладони без лишних мыслей, словно был частью ее самой. Это было ничтожно мало по сравнению с тем объемом магии, который все еще требовалось усмирить, но и это было прорывом. А что, если это не все, на что она была способна? Гермиона задумалась, пересела на ковер, устроилась в позе лотоса и закрыла глаза, абстрагируясь от звуков вокруг. Все ее мысли обратились внутрь нее самой. Давай же, магия, проявляй себя, ты там, внутри, только чего же ты ждешь? Если ты была дана не просто так, то пусть от тебя будет хотя бы какая-то польза. Слабая пульсация отозвалась у нее в груди. Это впервые магия смогла отозваться на ее призыв. Гермиона продолжила прощупывать границы своей силы, постепенно она начала ощущать, как та расходится от солнечного сплетения по венам, наполняет ее изнутри. Затем она переместила фокус своего внимания на воспоминания о Драко. Она представляла его в мельчайших деталях. Его волосы, лицо, фигуру, одежду, запах, голос. Любую деталь, которая могла напомнить о нем. И магия всколыхнулась, опаляя ее изнутри. Это было знаком предупреждения, который Гермиона проигнорировала. Она думала о том, что магия обязана была послушаться свою обладательницу, она может указать ей путь, где искать его. Так она просидела бы еще долго, если бы не резкая вспышка боли в голове. Это заставило ее распахнуть глаза и обессиленно упасть на пол. По ковру растекались капли крови, которые струйками стекали из ее носа.

***

      Она очнулась утром и с трудом разлепила веки. Голова гудела, во рту пересохло, тело ломило. Она явно переборщила в своей попытке обуздать магию. Гермиона заметила капли крови на полу и рванула в ванную. Засохшие пятна на ее лице были подтверждением того, что вчера она перестаралась. Гермиона приняла душ, надела теплое черное платье, расчесалась и отправилась на завтрак, все еще выискивая взглядом знакомую фигуру. Тщетные попытки, не увенчавшиеся успехом.       На входе в Большой Зал она вспомнила, что поссорилась с Роном. Ей не хотелось продолжать эти бестолковые склоки, но и прощения она не была намерена просить. Она говорила правду, хоть и горькую. Рон во всей их компании и вправду был балластом. Она села на краешек стола, впихивая в себя безвкусный завтрак. Ее мысли все еще крутились вокруг друзей. Нет, правда. Гарри был смелым, отчаянным, добрым, самоотверженным. Джинни — сама доброта и поддержка. Она стояла бы рядом с Гарри стеной. Сама она была мозгом компании, чего тут отрицать. А Рон… Хорошо играл в волшебные шахматы? Страдал от комплекса неполноценности? Высказывал свою ревность и недовольство? Играл в героя или актера второго плана? — Мисс Грейнджер?       Мужской голос вывел ее из задумчивости. Она посмотрела в сторону и увидела там профессора Снейпа. — Да, какие-то новости? — тут же вскинулась она. — Прошу пройти со мной.       Он тут же развернулся и пошел на выход из Большого Зала. Гермиона кинулась следом за ним. — Профессор!       Наконец ей удалось догнать его, они спешили в сторону лазарета. Снейп остановился в безлюдном закутке и быстро заговорил: — Малфой нашелся, но вам совсем не понравится то, что вы увидите. Нам следует поспешить.       Гермиона почувствовала как теряет равновесие и готова была обессиленно опуститься на пол, но сдержалась и кинулась за ним следом. Нашелся. Он здесь. Жив. Слава Мерлину. Не важно, что с ним, они справятся, что бы это ни было. Главное, что он нашелся, что он здесь и он жив.       Снейп толкнул дверь лазарета и они зашли внутрь. Внутри царила тишина и это совсем ей не понравилось. — Он… — Он здесь, но я вынужден предупредить вас. Не удивляйтесь ничему, и ничего не предпринимайте. Постарайтесь абстрагироваться. — Что с ним? Что произошло? — голос готов был сорваться на крик.       Они прошли в дальний угол, закрытый ширмой. Как только они зашли за нее, она увидела Драко. Он выглядел вполне нормально — чист, опрятен, без единой царапины. Он сидел на кровати, сцепив руки в замок и смотрел на них. Единственное, что выбивалось из этой привычной картины — золотые нити, тянущиеся от рук и ног Малфоя к каким-то креплениям на стене. Он, что, был прикован? Драко услышал их шаги и повернул голову. Он скользнул взглядом по Снейпу и остановился на ней.       И не было ничего от того Малфоя, которого она знала, от того человека, который смотрел ей в глаза и целовал ее, от того, кто с болью делился своим прошлым или нелепо и неловко просил прощения. Перед ней был тот самый Малфой, уничтожающий ее годами. Его ледяные глаза иголками впивались в ее лицо, губы искривились в оскале отвращения, ноздри раздувались от ярости. Он встал и дернулся на своих путах, выплюнув: — А тебе, что здесь нужно, вонючая грязнокровка? Пришла по свою смерть? Только подойди ближе и я выгрызу нахуй вены из твоей жалкой глотки!