You will be my guide

В какой-то момент это должно было произойти. Адам понимал. Когда ты находишься взаперти долгое время, в маленьком пустом пространстве, без вариантов досуга и возможности поспать, то рано или поздно мысли начнут сводить тебя с ума. Стадия безудержного гнева давно прошла, Михаил свидетель. Он как раз во время нее проснулся. И осталась только безысходность. Они могут сколько угодно травить друг другу байки, пытаться скоротать время рассказами о своих мирах, заниматься сомнительными экспериментами вроде путешествий Михаила в голову Адама (в такие моменты Адам, в свою очередь, мог заглянуть в разум архангела, хотя научился этому не сразу). Но от собственных мыслей не убежать. Невозможно заставить себя перестать думать. В этом то и была вся проблема. Адам уже извел себя мыслями о том, что Винчестеры бросили его гнить здесь навсегда. Радость от того, что Люцифер больше не изводит Сэма, прошла. Нет, у него не было желания чисто из обиды вернуть их сюда, совсем нет. Но дело было в том, что время шло. Оно шло и тогда, когда Люцифер был здесь, уже без Сэма. И братья придумали, как вытащить его отсюда, бог знает с какими целями. И после того, как Дьявол был освобожден, прошло очень много времени. Очень. Адам научился чувствовать здесь время по своему, за неимением часов и календаря. Прошло неприлично много времени для людей, которые знают, как вытащить кого-то из Клетки, и знающих, что в этой самой Клетке находится их брат. И они все еще ничего не делают. Конечно, временами к Адаму закрадывалась мысль, что на Земле творится полный бардак, что там катастрофы случаются одна за другой, такой себе апокалипсис. Ведь они все-таки выпустили Сатану, а все знают про его «любовь» к людям. Но эта мысль надолго не задерживалась, в нее мало верилось. Почему-то Адам верил в то, что братьям удается сохранить в мире относительное спокойствие. И после этого он возвращался к началу: какого черта он все еще здесь?! Этот круговорот переживаний поглотил Адама с головой. Он уже достаточно долго сидел в углу клетки, прислонившись головой к стене и смотря в одну точку. Временами он опускал голову на колени, закрывал глаза и пытался забыться. Или же сворачивался калачиком на полу с той же целью. Но нет, здесь, в Аду, ты будешь проживать каждую секунду реальности, без возможности хоть на время уйти от нее. На первых порах Адам мог отвлекаться на разговоры с Михаилом. Но нельзя разговаривать вечно, поэтому со временем Адам снова возвращался в пучину не обнадеживающих мыслей. Спустя какое-то время Михаилу стало все труднее и труднее разговорить Адама, а теперь и вовсе не получалось. Он понимал, что именно гложет его. Но пока не представлял, как ему помочь. Но что-то делать точно надо было. Потому что чем дольше Адам в таком настроении, тем скорее и Михаила поглотит эта безысходность. Не самая привлекательная перспектива. Он все же решился начать диалог: -Адам? – тихо, но твердо начал он. Адам не шевельнулся, но глаза на архангела поднял. -Да? Михаил не знал, с чего начать. Мысли хаотично крутились в голове, и он не знал, за какую ухватиться. После долгой паузы он осторожно продолжил: -Не хочешь поговорить о том, что тебя так гложет? В смысле, я знаю, ЧТО тебя гложет, но может не стоит держать все в себе? Адам молчал, но Михаил видел, что тот задумался. -Пожалуйста, поговори со мной, - продолжил он. Последняя фраза заставила Адама поднять голову и посмотреть на Михаила. В его взгляде мало что можно было прочесть. Какое-то время они смотрели в упор друг на друга. Архангел заметил, что брови Адама сошлись на переносице, губы чуть подрагивают, глаза еле заметно блестят. В итоге Адам закрыл глаза и, громко вздохнув, снова облокотился на стену. -Михаил, мне нет смысла рассказывать тебе о том, что меня грызет, если ты и так все знаешь. Михаил участливо смотрел на Адама, но сказать что-то в ответ не решался, так как чувствовал, что Адам почти готов пойти на контакт. Так и случилось. Немного помолчав, Адам продолжил, но теперь в голосе слышались еле сдерживаемые слезы. -Знаешь, я ведь защищал их. До последнего. В своей голове. Сам придумывал им отговорки, почему они до сих пор меня не вытащили. Но чем больше времени проходит, тем сложнее это делать. После Сэма должен был быть я, это логично. Это по-братски, и я не настаивал бы на братских чувствах, если бы они сами мне про них не говорили. Но нет, они вытащили Люцифера. И я понимаю, что, скорее всего, они этого не планировали. Но неужели, поняв, как можно вызволить пленника из Клетки, они просто-напросто на меня забили? – Адам прервался, чтобы глубоко вдохнуть. Голос начинал дрожать, сдерживать слезы было все сложнее. Но последнее, чего он хотел – это разрыдаться. – Они ведь в курсе, что я здесь. Они предпочли забыть? Им лень? Что? Что именно им мешает открыть эту чертову Клетку? Здесь больше нет ничего опасного, только ты и я. Нам нет смысла здесь сидеть, это не наша тюрьма. Но нет, мы здесь. Мы все еще здесь. И я сомневаюсь, что они там настолько заняты, что не могут выделить немного времени для нашего освобождения, - Адам чуть ли не выплюнул эту фразу. - Так что спешу тебя поздравить, Михаил, мы с тобой успеем сойти здесь с ума, прежде чем какой-нибудь идиот, неумеха или просто любопытствующий откроет Клетку. Адам затих. Давно он не выдавал таких тирад. Он понял, что сказал все, что хотел. И ему даже стало немного легче. Но лишь немного, потому что отчаяние от безвыходности положения никуда не пропало. Он чуть задрал голову и снова облокотился назад, на стену, закрыв глаза. Видеть понимающий взгляд Михаила было невыносимо. Сдерживать слезы больше не получалось. По щекам из-под закрытых век начали медленно скатываться одинокие слезинки. -Адам, послушай, - услышал он вкрадчивый голос, - у меня вряд ли найдутся слова, которые могли бы по-настоящему утешить тебя, ведь я нахожусь в той же, казалось бы, безнадежной ситуации, как и ты. Но я хочу, чтобы сейчас ты меня услышал, а главное, понял. Мы. Не останемся. Здесь. Навсегда. И главное, не сойдем с ума. Слышишь? Адам поднял голову и посмотрел на Михаила сквозь пелену на глазах. На лице Михаила читались уверенность и серьезность. Он действительно верил в то, о чем говорил. И хотел, чтобы Адам поверил тоже. -Люцифер отсюда выбирался 2 раза. 2 раза, понимаешь? Я хочу, чтобы ты это осознал. Клетка – его тюрьма. Он не должен был отсюда выйти никогда. Но вышел. И не один раз. Потому что ничто не длится вечно. И все, что может произойти, обязательно когда-нибудь произойдет, даже если очень не хочется, как это было с моим братом. -Своеобразная формулировка закона Мерфи, - через слезы улыбнулся Адам. Михаил не понял этого замечания, но то, что Адам уже улыбается, вселило в него больше уверенности. -Люцифер на свободе, потому что твои братья идиоты. Сэм на свободе, потому что он брат Дина, а тот не позволит брату навечно остаться в Аду. Я понимаю, что тебе кажется, что мы – просто остаток от важных пленников в этой Клетке. Но я хочу, чтобы ты еще раз меня услышал, Адам, - Михаил встал, подошел к Адаму, сел рядом и посмотрел ему в глаза, - мы не пробудем здесь настолько долго, чтобы сойти с ума. Этого не будет, слышишь? Адам отвернулся, но Михаил мягко взял его за подбородок и повернул к себе, пытаясь заглянуть парню в глаза. Адам пытался не смотреть, но Михаил поднес его лицо к своему очень близко, так что пришлось сдаться. -Я не знаю, кто или что это будет. Твои братья, какой-нибудь недотепа, как ты предположил, или даже мой Отец. Может это будет нелепая случайность, или же все-таки кто-то это сделает специально. Но мы выйдем отсюда, ты и я. И мы с тобой отправимся объедаться бургерами, о которых ты так часто мечтаешь. Последняя фраза была сказана так же серьезно, но Адам все равно усмехнулся. -Михаил, я правда благодарен тебе. Серьезно. Но чувство несправедливости не так-то легко перебороть. -Я понимаю. У меня у самого не самые хорошие мысли по поводу твоих братьев. И я не знаю, сколько времени еще мы должны тут просидеть, чтобы окончательно смириться с тем, что они бездействуют, и не испытывать при этом к ним неудержимую злость. Но Адам, мы здесь вдвоем. Слышишь? Мы вдвоем, мы здесь вместе, - Михаил сделал упор на последнем предложении, - и у нас есть только мы. Вдвоем мы выдержим, но если каждый из нас по очереди будет впадать в уныние, а то и одновременно, то до сумасшествия останется немного. Ты меня понял? -Да… - тут же отозвался Адам. Михаилу все-таки удалось его воодушевить. – Только мы есть друг у друга, - тихо повторил он. Михаил протянул руку Адаму. На секунду замешкавшись, он с улыбкой вложил свою руку в ладонь архангела. Михаил слегка сжал ее, а потом накрыл сверху второй рукой. Он не отрывал взгляд от Адама, и тот тоже не собирался. Михаил обнадеживающе улыбался, а Адам не мог не улыбнуться в ответ. -Адам, я обещаю, у нас все будет хорошо. Архангел отпустил руку Адама, чтобы положить свою руку ему на плечи и крепко-крепко прижать к себе. Он прильнул щекой к голове парня и закрыл глаза. Адам не мог обнять Михаила так же крепко, но старался изо всех сил. Он улегся на груди архангела и тоже закрыл глаза. И хотя они не спали, ненадолго раствориться в моменте и ни о чем не думать все же получилось.