Жизнь не справедлива

Начавшаяся суматоха, которая всполошила почти всю деревню, разбудила Гильема и тот нехотя покинул своё жилище, выйдя к свету факелов и гневной толпе. Увидев на коне рыцаря Святой Инквизиции, с мужчины тут же слетели остатки дремы и он, выпрямившись в сутулой спине, подошёл к всаднику. — Чем мы можем быть вам угодны, святейший? — Вейден совершил низкий поклон, пряди его весьма длинных волос спали вперёд, закрыв на пару секунд лицо хозяина. — Я пришел за ведьмаком. Жители деревни, в парах миль отсюда сообщили о человеке, что прибыл к ним, скрываясь за чёрной мантией. — небрежно бросил рыцарь, снимая тяжелый шлем, обнажая довольное грубое лицо, с острыми и выраженными мужскими чертами. — Ваша деревня конечно находится далеко, однако я не смею пропускать ее, обрекая вас на гибель или ещё хуже, скрывание грешника. — Мы обыкновенный народ, живущий лишь на своём труде. Мы не имеем прав скрывать грешных, их судьба зависит только от Бога нашего. — И все же, мы проверим дома, если вы не против. Желательно со святым отцом вашей деревни, что бы сразу осветить все проверенные дома. — Как пожелаете, наша церковь стоит прям здесь, слева рукой подать. — мужчина указал рукой на здание, и Осаму увидев это, ещё больше сжал руки в кулаки, отчего пять минут назад красные от холода костяшки стали белыми. Нервно сглотнув слюну, парень встал и медленно прошёл к алтарю, сел на колени и уже не зная кого, но просто молил об удаче и помощи. За спиной прозвучали стуки, и басовый голос попросил разрешения войти. Шатен на дрожащих ногах прошёл вдоль скамей, немного опираясь на каждую из них. Затем сделав выдох, он протянул трясущуюся руку к железной ручке, потянул и раскрыл дверь на треть, выступив немного за порог. — Доброй ночи воин. Что вас беспокоит в столь поздний час? — на последнем слове, голос парня предательски дрогнул. — Святой отец, в наших краях завёлся ведьмак зеленоглазый, отродье сатанинское. Я с людьми из соседних деревень ищу его, не могли бы вы присоединиться в освещении домов братьев и сестёр наших? Мне нужно провести обыск. — В этом нет необходимости, я освятил всю деревню ещё с обеда, никакая нечисть не способна преодолеть этот барьер. — как же нагло оказывается умел лгать Дазай. — Тогда вы не против если я помолюсь Богу нашему? Дазая словно окатили ведром с ледяной водой. В глазах он перебирал тысячу и одну причину не пускать рыцаря Святой, мать его, Инквизиции в церковь. Хотя и имелась одна, истекающая кровью рыжая причина, под чёрной мокрой сутаной, за гребаным алтарем и распятием Иисуса, но кроме как в своих мыслях, парень не осмеливался озвучивать это. — Конечно, дом божий всегда открыт, особенно для вас мой дорогой воин. — Осаму отошёл в сторону и собрав все свои эмоции в кучу, сделал глубокий вдох. Такой имитации спокойствия, позавидовали бы даже самые бывалые актеры и актрисы театров. Мужчина зашёл внутрь. Его тяжелые шаги эхом отражались от стен, но почему-то Дазай поймал ту самую волну душевного спокойствия, казалось бы самой критической ситуации, какая только может быть. Рыцарь сел на колени и начал молитву. Шатен не сводил глаз с него и периодически поглядывал за угол, глубоко надеясь, что его незваный гость не проснётся. — Святой отец, вы ведь новый священник здесь? — мужчина поднялся и повернулся в сторону юноши. — Да, только сегодня к полудню прибыл. — чувство тревоги внутри парня стремительно сменялось раздражением. Присутствие кого-то, кто сжёг сотни людей и под мечом которого полегло столько же невинных, очень сильно выводило из себя. Шатен фальшиво улыбнулся пронзительному взгляду. — Думаю, я буду частым гостем в вашей глуши, ведьмаки гораздо опаснее колдуний и ведьм, возможно это сын самого Дьявола. Пока я полностью не очищу вас, я не смогу выполнить свой долг перед церковью. — Мой долг, оберегать дом отче нашего от нечистой силы и наставлять народ на путь истинный. Я надеюсь на вашу работу. Рыцарь качнул головой в знак одобрения, и выйдя из церкви он сел на коня. — Жители! Ваш священник позаботился о вашей защите от силы нечистой! Если вы столкнётесь с ведьмой или ведьмаком немедленно задержите его до прихода рыцаря Инквизиции. Им не место среди нас! — мужчина надел шлем и с людьми, они удалились в противоположном от деревни направлении. Лишь только когда огни их факелов растворились в ночной темени, а беспокойный народ разошёлся по домам, парень закрыл дверь на замок. Потушив свечи и факела, он зашёл за алтарь. Лунный свет пробивался ничуть не слабее солнечного, поэтому даже без огня, все было хорошо видно. Осаму присел рядом с гостем. Скинув с него сутану, он решил осмотреть рану, но как только он дотронулся до рубахи, рыжий резко открыл глаза и откинул его руку от себя. От неожиданности Дазай попятился назад, уперевшись о каменную стену. — Ты кто?! Где я?! Отвечай! Живо, а иначе глотку тебе перегрызу. - в тусклом свете сверкнула пара зелёных глаз, в которых читалась животная ярость. — Тише, все нормально, ты в церкви в деревне Дракис далеко в лесах. Я священник Дазай Осаму, ты ранен и я привёл тебя сюда, что бы помочь. — Священник и помочь? Я уверен что уже за мной уже выдвинулась целая орава рыцарей недоносков. Они гнали меня, как зверя через лес и реки, желая сжечь на костре. И тебе я не стану верить… — слова парня оборвались и он схватился за больную руку. — Сука, вот же дрянь… — на уголках его глаз выступили слёзы, а лицо скривилось в гримасе боли. Сердце Дазая сжалось и он вспомнил метод, который видел в воинской казарме. — Я видел раньше, как войны прижигают раскалённым железом раны. Я лишь могу до красна раскалить подсвечник и прижечь руку. Но, я не могу гарантировать безболезненный результат. — Сейчас все сгодится, потому что уже завтра рука начнёт гнить, если ничего не сделать. Главное поскорее закончить с этим. — парень хотел встать, однако от потери крови, у него двоилось перед глазами и неприятно зазвенело в ушах. — Давай я помогу, ты потерял много крови. — шатен положил здоровую руку себе на плечо, однако его гость никак не мог нормально идти и опираться на ноги, потому что десятки миль, которые они преодолели, давали о себе знать. Осаму сделав пару легких движений, закинул ноги парня на вторую руку. Тот уже тяжело дыша, не имел сил сопротивляться. В очередной раз удивившись тому, какой же это парень легкий, поднялся на второй этаж и аккуратно положил его на кровать. Разорвав пару тканей, которые лежали в тумбе, он привязал одну руку к изголовью кровати и связав таким же образом ноги, тут же услышал недовольное фырканьем со стороны рыжего гостя. — Для… Чего… — Будет больно, но если ты будешь дергаться будет ещё больнее. — кинул Осаму и спустился вниз. Взяв свечи и железную утварь, он положил на блюдце свечу. Дазай поджег ее и начал нагревать подсвечник, держась за ручку мокрой тряпкой. Просидев так пять минут, он увидел что из-под темной сажи, начал проявляться порыжевший метал. — Готово, надеюсь ты тоже готов… — шатен взялся за голову парня и с силой прижав его лицом в подушку, быстро поднёс раскалённый метал к ране. Крик парня, который перетек в хрип, задержала ткань. Его руки дергались, желая выбраться, отчего на запястье проявились розовые следы. Священник убрал с раны железо. Та покрылась темным пятном и кровь перестала течь. Юноша отпустил парня, отвязал его руки и ноги и перевернул на себя. Глаза были мокрые, а со оба не перестала тёк пот. — Как ты? — шатен искренне надеялся на то, что ему было не так больно, как он думал. — Переживу… — произнёс парень, немного задыхаясь. Его дыхание было сбитым, а все тело было липким от пота и крови. — Прошу разденься, твоя одежда полна грязи, нельзя что бы она попала на рану. Я схожу во двор за водой, и я бы был очень рад узнать твоё имя. — говорил Осаму, отрывая кусок чистой ткани, что бы в дальнейшем положить ее на лоб парня. — Чуя… — последнее что произнёс беглец, после чего уставшее тело забрало царство Морфея. Дазай сев рядом, с лёгкостью поднял худощавое тело парня. Сняв с него рубаху, он решил ее постирать, но не вешать снаружи, думая что рыцарь запомнил одеяние парня. Тело Чуи снова было бережно уложено на кровать и только сейчас священник мог чётче разглядеть незваного гостя. Его лицо было осыпано веснушками, а волосы были настолько рыжие, что даже огненное пламя не сияло так ярко, как его локоны. Они небрежно вились вокруг, на удивление, нежного и светлого лица. Руки были тоньше чем у Дазая, и он был озадачен, как же он этими руками чуть не пробил священником дырку в каменной стене. Кожа была тонкая и бледная, видимо с малых лет голодал, потому что и ростом он был не выше Дазая, а даже наоборот намного ниже. Что-то раньше незнакомое кольнуло в груди у шатена и он спешно спустился вниз за водой из колодца, стыдясь того, о чем ещё даже никогда не думал.