Проходной двор

… Я честно пытался не опоздать на работу. Заранее выгладил рубашку и приготовил клетчатую бабочку. Разложил по карманам пальто стикеры для бутылок, жвачки и леденцы для посетителей. Но в самый последний момент, когда нужно было вылетать, вспомнил, что не побрился. — Это не дом, а проходной двор какой-то! — я изо всех сил тарабанил в дверь ванной, из-за которой доносился шум воды. — О, дядя, потри спинку, — щелкнул засов и в щели образовалась синюшная физиономия постояльца. — Ну пожалуйста. Я сам не достаю. — Как же вы осточертели все! — не церемонясь за ухо вытащил из ванной комнаты шлепающего босыми перепончатыми ногами парнишу. — Черта звали? Я тут, — раздалось за спиной. — Сгинь! Тут же раздался щелчок и, обернувшись, я лишь увидел дымящееся пятно на новеньком линолеуме, источающее запах серы. И где ж это видано, чтобы энергетический вампир из себя выходил ежесекундно?! Да, я представитель не совсем человеческой расы. И не совсем нечисти. Так, серединка на половинку. Не буйный (до недавнего времени), одинокий (до.недавнего.времени.), пунктуальный (ДО НЕДАВНЕГО, МАТЬ ЕГО, ВРЕМЕНИ) энергетический вампир. По профессии — бармен. … Начнем по порядку. Я, как представитель не совсем обычной человеческой единицы, долгое время не мог понять, что же со мной происходит. С самого детства и вплоть до юношеских лет считал себя «плохим, неуравнобешенным и невоспитанным сыном, которого недостаточно строго держали родители», как меня величала бабушка, земля ей пухом. А точнее старое кресло, на котором сейчас чинно восседал ее призрак. Но, вернемся к теме вампиризма. Прошерстив уйму литературы и посетив не одну консультацию психологов и даже психиатров, со временем понял, что все мои закидоны с плохим поведением, манипуляциями и провокациями не есть проблемы психологические. И это не дефицит внимания или вызывающее поведение. Так проявлялась тотальная зависимость от пика эмоций окружающих. Ведь положительные эмоции мне доставляли не меньшее успокоение, вот только вызвать бурную негативную реакцию зачастую намного легче, да и быстрее. Как сейчас помню истощение родителей после очередной ссоры со мной. Как будто их прогнали в стиралке на режиме отжима. Мне было так жалко их, но я ничего не мог с собой поделать. Так могло продолжаться очень долго, пока я случайно не попал на консультацию к одному пожилому психологу. Ну, это я так думал в самом начале нашего с ним знакомства. Эдуард Максимович с первого взгляда определил мои проблемы, я даже рот не успел открыть. А потом, как гром среди ясного неба, — его определение меня к классу энергетических вампиров. Затем были долгие годы занятий с этим старым лисом, который учил меня ювелирно точно культивировать в окружающих мнение обо мне, как о вежливом, спокойном человеке. Он научил меня получать необходимую порцию эмоций без вреда окружающим. Транспорт, дискотеки, театры, стадионы, спортивные клубы. Также, посоветовал найти себе профессию, которая поможет мне оставаться собой без вреда другим. По знакомству он устроил меня на работу барменом в небольшой клуб, в котором я мог получать необходимую порцию эмоций. И только на последней консультации, хитро щурясь, признался, что и сам, оказывается, энергетический вампирюга. Этот гениальный пройдоха вампирил своих клиентов, еще и получал за это неплохие деньги. — Гостислав, — дико картавя, обозвался тогда ко мне этот дедок. — У меня к вам есть неплохое пгедложение! Иногда мне казалось, что он специально картавит, дабы бесить этим окружающих. — Максимович, я вас знаю уже довольно давно, вы просто так не делаете предложений, — подмигнул ему. — Гостичек, вы наговагиваете на честного человека, — слишком хитро улыбался психолог, — Я хочу подагить вам дом. Я опешил. Мне не послышалось? — Вы шутите? — Нет, Гостислав, я вполне сеггезен. Мне пгедложили габоту и жилье в Швейцагии. Квагтигы я оставил внуку, одну насовсем, а втогую для пгисмотга, вдгуг пгийдется когда-то вегнуться. Но у меня остался домик за гогодом. Детям он не нужен, внуку тем более. А за ним нужен пгисмотг. Я подумал, что лучшей кандидатугы, чем ты, нет. Вот и гешил подагить его тебе. Домик небольшой, но в нем очень много комнат. Я сдаю их квагтигантам за квагтплату. Они мне уже стали как годные, — пустил дедок скупую слезу. — Было бы здогово, если бы ты пгодолжал сдавать дом, а сам можешь жить в любой понгавившейся комнате. А еще там иногда останавливаются мои дгузья. Было бы здогово, чтобы ты им газгешал пегеночевать иногда. «Так вот в чем подвох», — наивно полагал, размышляя о будущих соседях. Если бы в тот момент я, ослепленный маячившей на горизонте возможностью съехать от родителей, додумался считать эмоции старика, то ни за какие коврижки не подписался бы на эту аферу. А так я, наивный дурень, радостно согласился на предложение. В ближайшие же выходные мы с Эдуардом Максимовичем поехали смотреть дом. На первый взгляд он показался уютным и милым. Небольшой дворик, три этажа небольших комнатушек, подвал. Свет, газ, отопление, мебель. Просторная ванная и просто огромная кухня. — А где же жильцы? — спросил торопившегося на самолет старичка. — О, они скоро появятся, — с какой-то странной интонацией ответил он. — Ну что, принимаешь в дар дом? В его руке блеснула связка ключей, на которую я уставился, как завороженный: — А? — Принимаешь дом в дар, спрашиваю? — нетерпеливо звякнул ими у меня перед носом. — Принимаю, — счастливо выдохнул, принимая в ладонь ледяной холод металла. На этих словах мигнул свет и где-то в подвале что-то со стуком покатилось. — Проводка старая. Со временем можешь поменять ее, ремонт сделать. Еще раз окинув взглядом дом, как-то загадочно бросил мне: — Ну, удачи! Тогда, окрыленный произошедшим, я не обратил внимание на то, как быстро свинтил старик, резво поскакав по ступеням на крыльце и прошмыгнув в свою машину. И даже на то, что в тот день вампир не картавил. Дом, милый дом. Совдеповские обои, старенькая, но в отличном состоянии мебель, отсутствие пыли или грязи — все навевало какую-то ностальгию. Прямая маршрутка к месту работы. Кайф. Еще раз обойдя дом и позаглядывав во все комнаты, блаженно растянулся на диване, включив небольшой, но современный телевизор. Сам не заметил, как мылодрама на экране убаюкала меня лучше всякого снотворного. Проснулся уже в темноте от леденящего душу воя. Вскочив и не сразу сообразив, где именно нахожусь, панически начал искать на стене выключатель. Проводка видимо правда была ни к черту, так как свет все не хотел загораться. Когда-же лампочка все-таки осветила комнату, на миг почудилось, что что-то неведомое промелькнуло за окном. В ночи дом уже не казался таким милым и уютным. Повсюду слышались шорохи, вздохи. Половина комнат оказалась сейчас закрытой изнутри. Странно. Получается жильцы все же появились. Я отчетливо ощущал присутствие. Но почему тогда я не слышал их прихода? Странные они какие-то, как и их эмоции. То какая-то тоска, то гнев, то паника. Пол ночи прокалатавшись в этой ополонке с неведомым дерьмом, смог уснуть только после рассвета. Проснувшись уже позже полудня, с удивлением услышал шум воды в ванной. О, видимо кто-то купается. Может смогу познакомиться с одним из квартирантов. Скрипнула дверь. Смачно потягиваясь, поплелся в сторону ванной. Хм, никого… Только мокрые следы на линолеуме, как будто по них прошлепали в маленьких ластах. Мдааа… Час от часу не легче. Сумасшедших мне еще не хватало поблизости. Протопал на кухню и замер. По всему полу виднелись клубки пепельной шерсти. Вот свиньи! Хоть бы убрали за своей собакой. Вообще обнаглели. Стоп. Собака?! Скрипнула входная дверь и с улицы послышался топот по ступеньках. Рванул к окну, но на улице никого не оказалось. — Чертовщина какая-то! За спиной раздался треск, и я, резко обернувшись, отчетливо увидел, как в одном месте начала плавиться столешница, источая запах серы, образуя дымком очертание рогатого существа. Пытаясь не заорать, пулей вылетел из дому, едва не сбив с ног милую старушку, проходящую мимо. Женщина за семьдесят, в клетчатом платьице и белой шляпке. — О, а вы, кажется, новый владелец дома? — заворковала она, немного успокаивая меня своим голосом. — И как вам соседи? — Эээ, — удивился такой осведомленности пожилой дамы. — А вы их знаете? Видели? — Ну конечно, — задорно хохотнула бабушка, но вдруг стала предельно серьезной. — Подожди, а ты их разве не видишь? — Еще не видел. Странные какие-то, скрытные. Еще и с собакой. — Ахахаха, с собакой, — заливисто захохотала бабуля. — Ну, мы это исправим. На этих словах бабушка вдруг схватила меня за лицо и принялась протирать глаза каким-то платочком, приговаривая: — А глазоньки-то не видят, вот беда. Не раскрыл их как следует, родимый. Ну ничего, бабушка поможет тебе. Терпи, милок, терпи. От неожиданности я впал в ступор и даже не сопротивлялся. — Вот теперь лучше, правда, внучек? — хитро посмотрела на меня старушка, прекратив манипуляции. Решив, что лучше согласиться, закивал, пятясь обратно в дом. Сумасшедшее поселение какое-то. Может здесь живут пациенты Максимовича? Может я сам схожу с ума и он отправил меня сюда? Запутавшись в собственных мыслях, не сразу понял, что произошло, когда вошел в дом. Мимо меня, абсолютно голый, протоптал паренек. Синий. С чешуей на шее. Чувствуя, как волосы во всю длину модной стрижки становятся дыбом на затылке, я максимально широко раскрыл глаза, будто пытаясь таким образом удостовериться, что вижу это на самом деле. Все, приехали. Прощай здравый смысл, здравствуй дурка. — О, хозяин пришел! — под ноги метнулась серая тень, цокая когтями. Синюшный парень обернулся и вдруг бросился ко мне. Окаменев от липкого ужаса я был готов к тому, что меня сейчас растерзает нечто. Что? Моя галлюцинация?! — Урааа! Хозяин! — закричало это существо мальчишеским голосом, повиснув у меня на шее. Стоп. Оно говорит. Точно! Это наверное грим! Не осознав всю абсурдность ситуации, схватил этого парня за подбородок и принялся неистово тереть его лицо рукавом толстовки. Не стирается… — Это грим, да? — жалобно протянул я, уже мысленно отметив, что кожа у парня ледяная и скользкая и совершенно не покрыта гримом. Наверное я тогда потерял сознание. Так как в накатившей темноте услышал истошный «мявк» и сполз по стене. Придя в себя не спешил открывать глаза, все еще надеясь, что произошедшее — сон, шутка, пранк, плод воображения, да глюк, в конце-то концов. — Старик что, забыл его предупредить? — раздался задумчивый хриплый голос. В ответ послышался возмущенный писк. — Кстати да, он мог специально ничего о нас не сказать, чтобы нового хозяина не спугнуть, — мурлыча отвечал кто-то. Снова раздался писк, а в ответ женский скрипучий голос запичитал: — А если он нас выгонит?! Что же нам делать?! — Цыц, ведьма, не паникуй, — снова заговорио хриплый. — А то еще больше напугаешь бледного. — Я не бледный, — возмущенно буркнул, так и не открывая глаз. — Уррра, он очнулся! — что-то шерстяное ляпнулось мне на живот и принялось тереться о руки. — Угомонись, — тушку с меня убрали чьи-то руки (лапы?). — Открывай глаза, не боись, не тронем. Послушно открыв глаза тут же зажмурился снова. Это не сон и не пранк. Это реальность. Нереальность, точнее. Медленно разлепив веки, уставился на чудную компашку, окружившую меня. А посмотреть было на что. Первыми в глаза бросились штук пять пушистых комков, размером с теннисный мяч, с человеческими ручками и ножками. — Эээ… Колобки? — ткнул пальцем в их направлении. Шары вдруг начали возмущенно пищать и будто надуваться, увеличиваясь в размерах. — Э! Ша, мелюзга, — рявкнул на них владелец хриплого голоса, отчего те утихли и медленно начали сдуваться. Хриплый был похож на обычного человека. Точнее не на совсем обычного, а на качка. С банками, кубиками и таким прочим. Единственное отличие — серая шерсть, торчащая из-за его спины. — Эти — домовые. Сюнька, Бим, Сипун, Велик и Бодун, — продолжил хриплоголосый. — Я — Василий. Оборотень. — Оборотень, — вяло повторил я, пытаясь собраться хоть немного. — Это Руслик. Он водяной, — продолжил Василий, указывая на сидящего на его коленке, улыбающегося во все ковырнадцать два острых зубика, синюшного паренька. — Леся, кикимора я, — присела в реверансе дама со скрипучим голосом, тряхнув прядью слипшихся зеленых волос. — Охренеть, — жалобно ворочал глазами, переводя с одного персонажа на другого. — Альбэрт, — гордо представился серый желтоглазый пушистик. — Кот. — Кот?! — в этом театре абсурда я был крайне удивлен притутствию обычного существа. — Кот… — менее уверенно ответил пушистый. — Да из тебя кот, как из меня путана, — проворчал молчащий до этого долговязый парень с копной белесых волос. — Молчи, Люся! Я в виде кота? Кота. Значит, я — кот, — заверещал серый. — Да демон он. В наказание был навечно обращен в кота, — проворчал оборотень, а кот демонстративно принялся вылизывать свой зад. — Люся, — коротко протянул руку долговязый, оказавшуюся ледяной. — Люся?! — мои глаза уже пересохли от вечного состояния удивления. — Ну, Людвиг я, а эта нечисть прозвала меня Люсей, — апатично проворчал парень. — Вампир. — Энергетический? — с надеждой подался я вперед. — Не, — все так же флегматично ответил Людвиг. — А я Чешило, — раздалось из-за спины Василия и в нос снова ударил запах серы. Я успел рассмотреть лишь бородку на маленьком личике и два здоровенных рога, когда вся компашка заорала, красноречиво затыкая носы: — Сгинь! И существо моментально пропало. — Весело тут у вас, — обреченно выдавил из себя. — О, вы уже обзнакомились, я вижу — в дверь протиснулась незнакомая женщина, цокая туфельками на невысоком каблучке. — А вы соседка? — Соседка. Анастасия Львовна. А еще представительница организации «Светлый путь». Регистрирую клиентов, направляю в подобные этому дома, заселяю, выселяю, — последняя фраза была адресована честной компании, отчего некоторые поежились. — Ну как вы тут? — Нуу… — обвел взглядом постояльцев. — Ну, так… — Многозначительно, — фыркнула дама. — Ваши обязанности в синей папке. Документы на дом в красной. Вы не имеете права продавать дом, сносить или передавать кому-то, пока организация «Светлый путь» не даст таких указаний. Вы имеете право заселять и выселять постояльцев. И уберите эту шерсть, — брезгливо указала пальцем дама, поспешно выйдя из дому. — Проходной двор… — обреченно простонал я, заваливаясь на спину. Притихшие существа несмело топтались вокруг. — Ну мы, это, можем тут жить? — тихо прошептала кикимора. — Угу, — смирился с участью. — Урааа! — завопила вся толпа. — Ммм, — простонал я, хватаясь за голову и понимая, что до добра эта затея не доведет. … Все эти события прозошли месяц назад. За это время я окончательно перебрался в дом. Если честно, то немного привык не церемониться с квартирантами, хотя иногда еще и типало от воя Василия в ночи или светящихся в темноте глаз Люси. Наскоро побрившись, рванул из ванной, параллельно натягивая шарф. — Василий, урою! — заорал, отплевываясь от запутавшейся в шарфе шерсти и пытаясь попасть ключом в замочную скважину. — Без меня не дебоширить! Руслик, вычеши ты своего оборотня, сил уже нет! Водой не плескаться по всему дому, — это уже орал поникшей кикиморе. — Не плевать в проходящих соседей, — приказал домовым. — И никто чтоб не поминал в доме Чешила! Я заманался менять линолеум! Споткнувшись на пороге и чертыхнувшись, уже не имел сил обернуться на запах серы. Только бы не спятить.