Проходной двор

— Ух, ты ж ё… Возвращаясь поздней ночью с работы, еще издали увидел мигалки полицейских машин у дома. Ну что уже на этот раз?! Снова домовые хулиганили что ли? Или на нас натравили все-таки полицию соседи за жестокое обращение с животными? Василий, матери его всех благ, свинота такая, иногда целую ночь воет так, будто с него живьем шкуру дерут. А надо бы. И вот в чем подвох — половина этих ребят видна посторонним людям. В личине обычного человека, правда. Но все же! Водяной, вампир, оборотень, кикимора имели людские личины, а последняя тройка названных даже на работу ходили. Оказывается, в наш первый день знакомства эти сволочи решили мне глаза отвести, чтобы я их не мог видеть и попугать. Испытать на прочность, так сказать. Спасибо баб Саше, соседке, оказавшейся местной ведьмой, за то, что глазки мне разула на этих паршивцев. Только бабуля переусердствовала, и я теперь мог видеть не только этих четырех нелюдей, но и всякую нечисть. — Что тут происходит? — аккуратно поинтересовался у парочки патрульных, стоящих у крыльца. — Да вот, соседи жалуются, что хозяева собачку мучают, — без особого энтузиазма отозвался долговязый полицейский с уставшим взглядом. И смех, и грех. Видели бы они эту «собачку». Ее попробуй обидь. — Черт… — вот прям как в воду глядел по поводу воя. На небольшом балкончике второго этажа тут же взвился дымок и показалась любопытная рожица вышеупомянутого. — А вы не хозяин, часом? — с надеждой проговорил полненький напарник долговязого, оборачиваясь ко мне. — Сгинь! — сквозь зубы процедил Чешилу, в надежде, что старый хлам на балконе не успеет загореться. — Что? — опешил крепыш-полицейский. Эмоции напарников были вялыми и едва различимыми. Видимо, стражам порядка выдался напряженный день, и все, чего они сейчас хотели — побыстрее разобраться с вызовом и мчаться по домам в теплые постельки. — Я. Я хозяин дома, говорю, — обреченно смирился с участью. — Простите за беспокойство. Родственники квартиранта оставляют иногда собаку на передержку, пока сами уезжают в командировку, а она очень нервничает на новом месте вот и воет по ночам. Постараюсь как-то ее перевоспитать, — нагло врал, изображая самую дружелюбную мину из всех, на которые был способен. — Сейчас она уже у хозяев, потому сегодня будет тихо, обещаю. — Ростик, что стряслось? — раздалось за спиной. Обернувшись увидел Лесю с Люсей, тянувших огромные пакеты с провизией. Ну, как тянувших. Три торбы продуктов тащила кикимора, а вампир счастливо прижимал к груди полупрозрачный пакетик с видневшейся печенкой и мясом, с которого на асфальт ляпали кровавые капли. — Люся, ну е-мое! Ну что за свинота! — Леська умудрилась перекинуть все пакеты в одну руку и дать вампиру смачный подзатыльник, смешно подпрыгнув. — Это не свининка. Это говядинка, — блаженно улыбался блондин, завороженно глядя на свой пакет и поднимаясь по лестнице в дом. — Здравствуйте, — долговязый коп зачарованно смотрел на кикимору. — Дрсти. Посторонись, — буркнула дама, кряхтя потащив сумки. — А это…? — вопросительно ткнул пальцем высокий вслед кикиморе, восхищенно на нее пялясь. — Это? Квартирантка. Так я могу идти? — Идите с Богом, — махнул рукой толстячок-полицейский, уводя своего напарника к машине. Ну это вряд ли. Видимо, я проклят и мне на судьбе написано страдать и вариться в этом адовом котле. — Люся!!! — услышал дикий ор, едва переступил порог. — Ах ты ж тварь такая! — Что стряслось уже, Лесандра? Людвиг, ты снова налил свою кровавую бурду в ее чашку? — Нет, Ростик, в этот раз он зашел дальше. Он взбил печень в твоем блендере. — Да ладно, я же сполоснул, — апатично возмутился вампир, противно чавкая. — Да ладно, — смирился я. — С трупными червями, Ростик! — закатила глаза Леська, а я едва сдержал рвотный позыв. — Ну и что в этом такого? Мне нужен белок, — развел руками вампир. — Ты покупаешь мне новый блендер. — Но… — хотел было возмутиться долговязый. — Выселю к чер…трам-пара рам пам пам, твою же бабушку! — едва не произнес запретное слово. — Лааадно, — меланхолично согласился вампир, выскребая пальцем ошметки из чашки и смачно облизывая. Сердиться на этого кадра было невозможно. Длинный, худющий, вечно пребывающий в депрессии меланхолик был непутевым почти во всем. Что, тем не менее, не мешало ему регулярно приводить девиц и шумно их «любить» по ночам. Не знаю, что они находили в этом доходяге, но некоторые бывали в доме и не по одному разу. — Фу, Люся, ты можешь жрать не при нас, — в кухню протиснулся Василий с повисшим на его спине Русликом, обхватившим оборотня ногами. Эти двое — вообще отдельная история. Я долго не мог привыкнуть к их отношениям. Водяной как репей цеплялся к оборотню мертвой хваткой. Это голопопое существо с вечно мокрой кожей было ярым эксгибиционистом. Правда, внешние половые органы не были видны, так как, оказывается, у представителей его расы они прячутся в отверстия в промежности, напоминающие жабры. Но видок синей голой жопы выводил из себя. Заставить этого кадра хоть на время приодеть труселя было почти невозможно. Ну, разве что его скручивал Василий и, отвесив пару шлепков по ягодицам, натягивал исподнее на срамоту. Руслик отличался дикой бесцеремонностью. Он иногда настолько измучивал оборотня, что его с шипением выгоняли в подвал домовые. Водяной трепал шерстяную спину Василия, плел ему косички, тестировал всякие масочки для волос и шампуни для собак, которые скупал в интернете. А второй стоически выносил все издевательства мелкого, упорно игнорируя. Но я-то чувствовал, какие иногда эмоции испытывал оборотень к Руслику. Щенячая преданность и трепетная нежность. Все ждал, к чему же приведет это все. Вообще, ощущать и «употреблять» эмоции всех постояльцев было почти невозможно. С людьми, оказывается, гораздо проще. А нелюдь была совершенно другой, замкнутой и будто затуманенной. — Василий, у меня к тебе серьезный разговор, — обратился к оборотню, попутно спасая одного из домовых из лап Альберта, решившего поиграть с ним в кошки-мышки. — Да, слушаю, — как всегда оставался самым серьезным из всех Василий. — Вась, ну это не дело. Жалуются люди на тебя. Воешь по ночам громко. Я понимаю, что это твоя натура, и тебе тяжело сдержаться. Но, елы-палы, соседи думают, что мы живодеры и мучаем тут собак. — Я понял, — стыдливо ответил Василий, стащив с себя водяного и усадив его на стул. — Буду стараться. На этих словах оборотень понуро опустил голову и побрел к себе в комнату. — Что это с ним? — я был в полном недоумении. — Обратиться третий месяц не может, — шепотом сообщил мне кот. — Все он может, — возмутился водяной, вскакивая. — А ты не ябедничай! И тоже гордо прошлепал к себе в комнату. — Дурдооом, — протянула Леся, с хрустом поедая морскую капусту из лоточка. — Все, я спать. Всем споки. Леся, девушка неопределенного возраста, сперва показалась мне довольно зрелой женщиной из-за скрипучего голоса и непонятной истории на ее голове. Но, потом, когда она все же причесалась и перестала нервничать, а соответсвенно и визжать, то оказалась вполне похожей на моих ровесниц. — Так что там с обращением? — поинтересовался у вальяжно разлегшегося на кухонном столе пушистого. Кот, посмотрев по сторонам и убедившись, что все разошлись, а вампир Люся дрыхнет на стуле, прислонившись к холодильнику и обнимая грязный блендер, заговорщицки зашептал: — Это началось около трех месяцев тому назад. Как раз приблизительно после того, как Руслик к нам поселился. В полнолуние Василий должен был обратиться в волка и выбегаться на свободе. А тут бац! И не может. По полу катается, бедняга, воет, а не обращается. Уже и соседку звали, и Максимович доктора-ветеринара тайком привозил. А толку никакого. Сперва разрешал Вася нам с ним быть, держать. А потом вообще подпускать перестал. Закроется у себя и воет. Ну удружил так удружил Максимович. Ничего не скажешь. Ладно уж я пообвык жить в этом доме полной чаше. Дак этот старый хрыч не удосужился даже рассказать о проблемах постояльцев. — И что же делать? Договорить не успел, так как в доме раздался истошный вой. Метнувшись к комнате оборотня попытался было открыть или выбить дверь. Но она не поддавалась. А вой все усиливался. Вот черт! Днем же бдительные соседи опять настучат. А то и прямо сейчас. — Вася, открой! — Неууууууу, — завыл за дверью квартирант. — Открой, кому сказал! А то сейчас полиция приедет собачку спасать! На пару секунд повисла тишина, а потом щелкнул замок. Заскочив в комнату увидел не особо приятную картину: Василия выкручивало во всех суставах. Скуля и подвывая, он то метался от стены к стене, то катался по полу. Его лицо кривилось в судорожных гримассах, а на висках и шее выпирали вздувшиеся вены. — Вася, почему это происходит?! — Незнаюуууу, — вопил оборотень. — Так, Василий, дыши носом, — вспомнил кое-что из сбственного опыта посещений психиатров. — Что?.. Ууу! — Пасть закрой, говорю! И носом дыши! А я пока тебя немного подожрать попытаюсь. Не уверен, что оборотень понял, что я хочу сделать, но послушно зажал руками рот и принялся шумно дышать носом, широко выкатив при этом глаза. — Молодец, хороший песик, — проворчал я, настраиваясь. Стоило только снять все блоки и настроиться на волну эмоций оборотня, как меня смело шумной какофонией ощущений. Едва успевая не захлебнуться энергией, начал глотать всю эту противную жижу. Мда, эстет хренов, привык на работе к чистеньким человеческим флюидам, вот теперь держи свой желудок на выходе изо рта. Наверное прошло минут десять, прежде чем эта пытка прекратилась, а Василий замер и устало повалился на пол. — Спасибо, — прохрипел оборотень, потихоньку прекращая вздрагивать. — Значит так, дорогуша, прекращай тут запираться и страдать херней. Каждую ночь это дерьмо за тебя хавать не буду, — простонал я, борясь со рвотными позывами. — Есть у меня знакомая, видящая. Вот завтра с ней свяжусь. Может хоть она поможет определиться с причиной того, что обернуться не можешь. — Спасибо, — виновато пробурчал Василий. — Да не за что. Бу…у., — честно пытался сказать «будь здоров», но желудок все же меня подвел, и меня вывернуло наизнанку. — Тебе помочь? — встрепенулся оборотень, подползая ко мне. — Нет, отойди, — новый рвотный позыв вызвал запах псины, исходящий от шерсти на спине Василия. — Может помочь? — еще раз дернулся было ко мне квартирант. — Иди к черту, Василий! — Звали? Ой, а что тут у вас такое интересненькое? — раздалось из искрящей дымящейся субстанции в углу комнаты. — Сгинь, ради всего святого, — простонал я.