₥Ɏ ⱠØVɆ — ₥Ɏ ₱₳ł₦

Незнакомый номер: Мин Юнги? Ты где? Ты должен быть в универе. — Кому мне, блять, ноги в жопу затолкать? — рычит Юнги, включая телефон. Вы: Это кто? Незнакомый номер: Хосок. Ты должен сегодня показать мне универ. Госпожа Со будет проверять. Хосок врет. Никто из преподавателей проверять не будет, но вытащить Юнги из дома как-то же надо? Хосок не будет Хосоком, если не подружится с ним. Он такой: чрезмерно общительный, шумный, весёлый. Одним словом — душа компании. Так что какой-то там Мин Юнги ему не помеха. Пусть свою гордость в жопу засунет, ведь Чон своего добьётся. Вы: Я ничего тебе не должен. Незнакомый номер: Она рядом со мной. Я могу дать ее к телефону. Вы: Вот же ж зараза мелкая. Ну я тебе устрою сладкую жизнь. Незнакомый номер: Договорились. — Он что, головой ударился? — пробормотал Юнги, когда отложил телефон в сторону, находясь в озадаченном состоянии. Он никогда не разубедится в том, что этот парень странный. Но ему ничего не остается, как встать и начать собираться. И это не Хосок его вынудил, а страх Госпожи Со, которая может голыми руками потроха из него достать, высушить и сожрать… чем-то они с Юнги похожи. Он идет по улице, одевшись в этот раз теплее, но ему все равно холодно. Все тонкое тело сожрал холод, от чего зубы стучат друг об друга. Юнги проходит мимо кафе, не заходя внутрь, хотя очень хочется выпить горячий утренний кофе, проходит самый многолюдный район, который он чаще всего просто обходит, но сегодня слишком холодно, чтобы идти длинным путем, и подходит к красивому многоэтажному университету искусств. Внутри много народу, значит, первая пара уже закончилась. Сегодня ему придется пойти на занятия, потому что просто скитаться по зданию он не может, а из универа его никто не выпустит. Привет, один из худших дней его жизни. — Юнги, ты все же пришел, — доносится звонкий голос где-то сбоку. Он поворачивает голову и видит Хосока. Хорошо уложенные волосы, подведенные глаза, белая рубашка, не застегнутая до конца и черные джинсы. Выглядит неплохо, тут не поспоришь. — Ты нахера так наряжаешься? Это всего лишь универ, — раздраженно спрашивает Юнги, осуждающе поглядывая на Хосока. Он мог бы говорить проще, но ох уж эти принципы. — Тебя волнует сильно? — бросает спокойно тот и подходит ближе к Мину. Это его спокойствие изрядно подбешивает. — Слушай, Чон, ты мне не хами, не дорос еще, — Юнги раздражает в Хосоке всё: каждое его движение, каждый шаг и любое слово, вылетевшее из его рта, заставляют кипеть от злости. — Че тебе показывать? — Универ, желательно. Или тебе есть что еще показать? — с хитрой ухмылкой спрашивает Чон, а затем начинает громко смеяться, увидев реакцию Юнги. Тот вопросительно вскинул брови и округлил глаза, будто услышал что-то из ряда вон выходящее. — Да не парься, проводи экскурсию. — Не, парень, ты странный, — говорит Юнги, все ещё находясь в небольшом непонимании происходящей ситуации, и жестом головы показывает Хосоку идти за ним. — Нашёл, блин, экскурсовода, — добавляет он, но уже тише. Хосок услышал, но ничего не сказав, тихо ухмыльнулся ему в спину. В коридоре все еще много народу. Все толпятся в проходах, от чего приходится пропихиваться и толкаться, а Юнги ужасно не любит чьих-то прикосновений. Каждый раз, когда кто-то касается его кожи, по его телу пробегают мурашки отвращения. Тэхен это прекрасно знает и старается не нарушать правила Мина о личном пространстве, но иногда пропускает их мимо ушей, жадно бросаясь в его объятия. — Ну так вот, — начинает Юнги, прокашлявшись. — Тут гардероб, как ты уже знаешь. Дальше — актовый зал и дохера кабинетов учителей. Хватит? — спрашивает Юнги, неожиданно быстро прерывая «экскурсию». — Я ненавижу разговаривать с людьми, вы меня раздражаете. Давай я лучше найду тебе нового чувака, и мы разойдемся, как в море корабли? — С людьми не любишь разговаривать, говоришь? — загадочно говоря, ухмыляется Чон. Юнги уже не нравится эта интонация. Хочется ударить его, чтобы тот заткнулся, а потом, развернувшись, уйти, чтобы даже предположения не иметь о том, что он там хотел сказать. — Тогда готовься: твои нервные клетки явно пострадают, — Хосок знает, что раздражает этим Мина, но считает, что он полностью это заслужил. Хосок ничего не сделал, чтобы к нему так относились, поэтому церемониться с Мином он не собирается, как бы сделал это с другим человеком. — Ты издеваешься? — рычит Юнги, скаля зубы. Он смотрит исподлобья, сжав кулаки до побелевших костяшек и впив ногти в ладошки. Еще чуть-чуть и Хосок будет ходить со сломанным носом. — О да, — улыбается Чон. Он слишком уверен в себе, в своих словах и своих действиях. Никто не в силах подпортить его чувство собственного достоинства. — Ну так мы продолжим? — Дуй за мной, рожа наглая, — командует Юнги, проклиная всю чертову семью Чонов. — Если у тебя есть брат или сестра, то передай им, что я их тоже ненавижу. — Ты тоже мне нравишься, — с недовольным видом бубнит Хосок. Что не так сделала его семья? Такое ощущение, будто Юнги озлоблен на весь мир. Будто он был кем-то обижен и до сих пор живет этим, считая, что все люди такие. Он готов ударить тебя, сломать все конечности, сделать больно тебе и твоей семье, но это лишь прикрытие настоящего себя. Он сам давно забыл, какого это быть собой, какого это быть в расслабленном состоянии и не чувствовать боли во всем теле. Он забыл кто он. Потерял себя. Они идут к лестнице, поднимаются на второй этаж и все по новой. Юнги рассказывает и показывает, что где, не забывая каждую минуту высказывать свое недовольство, а Хосок слушает. Просто слушает. Даже звучит невероятно. — Если ты мне еще раз напишешь, — начинает Мин, когда они подходят к аудитории, где сейчас будет пара у младшего, то есть, ещё и у Тэхена, который сидит за первой партой, уткнувшись в учебник, не замечая этих двоих, стоящих в коридоре напротив двери. — то я тебя закопаю на заднем дворе универа, усёк? — Да не кипятись, нормально же время провели, — Хосок ярко улыбается, протягивая руки. — Не желаю больше тебя слушать, — перебивает того Юнги, уходя куда подальше от этого надоеды.

***

14:00 Сейчас самая большая перемена. Учащиеся могут пообедать в столовой или же сходить в кафе. Кто-то в это время грызет гранит науки, кто-то строит себе отношения или подлизывается к преподавателям. А кто-то Юнги, который вечно всем недоволен. — Вот он меня достал сегодня, — шипит он, грозно смотря в сторону Хосока, сидящего за соседним столиком, беззаботно болтающего с одногруппниками и одногруппницами, которые без зазрения совести строят ему глазки. Да, Юнги его терпеть не может, но и никто не исключает тот факт, что Чон Хосок красив. — Слышать его больше не могу. — Да расслабься, — начинает Тэ, положив ладонь на плечо друга и слегка его сжав, но, увидев грозный взгляд Юнги на своей руке сразу же ее отдернул, будто от кипятка, поняв, на что тот намекает: если он ее не уберет, то может с ней попрощаться. — Он нормальный парень. На тебя чем-то похож. — Не смей меня с ним сравнивать. Я не такой надоедливый и болтливый, — стал громче говорить старший, подняв голову на Кима, отвлекшись от обеда и перестав ковыряться в нем палочками. — А еще не такой самовлюбленный и уверенный придурок. — Как раз этого тебе и не хватает, — усмехается Тэхен. — Вместе вы будете идеально дополнять друг друга. — Заткни свой рот, аж аппетит перебил этим разговором, — бросает Мин палочки и встает из-за стола. — Я на пару. — Удачи! — кричит младший ему в след, улыбаясь во все тридцать два. — Засунь ее себе в жопу.

***

Давно Юнги не был на парах. Отвык часами слушать нудные рассказы преподавателей, строчить за ними текст, а если не успел, то это исключительно твои проблемы. Забыл, как это утомляет. До конца остается чуть больше двадцати минут. Мин больше не может слышать нудных лекций, которые должны ему пригодиться, поэтому затыкает уши наушниками и включает любимую музыку. —  Юнги-хен, ты где? — слышится голос из трубки, приглушенный шумом болтовни людей. — Собираюсь домой. Что надо? — отвечает Юнги на поставленный вопрос, держа телефон плечом. — А мы не вместе пойдем? — Тэхен, как обычно, напрашивается в гости. Киму скучно одному в общежитии: он один в комнате. Да и неуютно там, не то, что у Мина: своя квартира-студия, две комнаты, да еще и в прекрасном районе. Однако эта квартира далась большим трудом. Большую часть, конечно, оплатила его любимая бабушка, но и он вложил свою долю. Вечные подработки, бессонные ночи за стойкой в баре; раздача флаеров; продавец в магазине — и это только малая часть того, где и кем он работал. Зато результат того стоит. — Тэ, я не пойму, у тебя своего дома нет? — Мин не против, чтобы Ким у него оставался, просто еще чуть-чуть и его выпрут из университета. Поэтому пока ему нужен покой. — Ну все с тобой ясно. Ты просто не хочешь меня видеть. Что я сделал? — Мин ненавидит, когда Тэхен говорит голосом, будто щас заплачет. Так и хочется пощечину дать. А таков Тэ: слишком мягкий и ранимый до жути. — Тэ, у меня долгов выше крыши. Еще один незачет, и я вновь буду в Тэгу бомжевать. Я не хочу возвращаться к прошлой жизни, — Ким слышит грустные нотки в голосе старшего. Юнги и правда не хочет больше быть тем, кем был раньше. Он воровал, пьянствовал неделями, а самому тогда и восемнадцати не было. Это все началось после того, как умерла мать, и он остался с отчимом. Пак Сынчоль, отчим Юнги, не работал, бил маленького Мина, а потом и вовсе вышвырнул из дома. Он часто говорил, что это он виноват в смерти мамы; что она из-за него покончила с собой. Что это все из-за того, что он проблемный, непослушный и позорит их семью. Мама Тэ сразу пригласила его жить к ним, после того, как Тэхен проболтался о сложившейся ситуации. Первое время Юнги и правда жил с ними, но чувствовал себя виноватым за то, что их стеснял, поэтому большую часть времени проводил на улице. Там и связался с плохой компанией, и началась его веселая жизнь. Он буквально жил на улице. Каждый день одно и тоже: они заходили в круглосуточный магазин, покупали самый дешевый рамен, а друг, который там работал, набирал пиво и соджу. Парни шли в такой знакомый район, где никто их не выгонит, и гуляли. Наркота, сигареты, выпивка — то, без чего Мин не мог обойтись. Да он так и жил бы, если бы не Ким Тэхен. В тот день Юнги набрал его и сказал, что это последний день, когда он сможет стоять на ногах. Так и случилось. Алкоголя в его организме было больше, чем крови, наркотики пожирали изнутри. Он бездыханно рухнул на асфальт возле дома Тэ. Дальше не помнит. Проснулся он уже в палате. А просыпаться так не хотелось. Хотелось остаться в этой темноте. Ни о чем не думать, ничего не слышать. С того момента у Юнги развилось психическое расстройство — селфхарм. Иными словами — самоповреждение, то, что Мин скрывает ото всех под объемными вещами. Стыдно. — Да, я понимаю. Тогда увидимся, — сразу же выдал Ким. —  Тэ, только не обижайся, — Мин слышит, что голос у младшего стал грустным. — Если так хочешь, приходи. — Юнги, все нормально. Ты иногда такой добрый, — Тэ тихонько смеется в трубку. — Я не обижаюсь. Мне просто порой тебя жалко. — Не надо меня жалеть. —  Я зайду вечером, — не стал дослушивать Тэ и повесил трубку. Напросился. Юнги идет домой медленным шагом, вслушиваясь в каждый бит музыки. В голове столько разных мыслей, кричащих настолько громко, что никакая песня не может их перекрыть. Он ужасно устал за сегодняшний день и только и мечтает о том, как прийти домой и лечь спать, но нельзя: домашка сама себя не сделает. Он открывает входную дверь и заваливается на диван в гостиной. Почти вечер. Скоро зайдет Тэ. От безделья его отвлекает звук сообщения. Вредина: Я приду не один. Вы: Что ты сказал? Кто с тобой будет?! Вредина: Поверь, рад ты не будешь. Юнги ходит по всей квартире и проклинает Кима. Кто вообще разрешал приводить в его квартиру гостей? И зачем приводить в его квартиру того, кому Юнги не будет рад? Звонок в дверь. — Привет, Юнги, — скромно улыбается Тэ. — Я, вот, не один. — Вижу, блять, не слепой, — парень осматривает гостей с ног до головы, не зная, что делать с ними дальше: убить только Тэхена или сразу обоих? Но выбор оставляет на другом. — Дуйте в магазин, купите поесть. — Ты не обнаглел? — встревает приведенный гость. «Чья бы корова мычала?»— говорит про себя Юнги, но выдаёт следующее: — А вы не обнаглели приходить в мою квартиру? Тем более, тебя я не ждал и уж точно не звал, — Юнги смотрит своим фирменным взглядом. — Я вообще-то занят. Так что валите в магазин. — Хён, ты же приготовишь что-нибудь вкусное? — спрашивает Тэ, хлопая глазками, но таким стену Юнги не прошибешь. Он строго смотрит на Тэхена, сложив руки на груди. Младший прекрасно знает, как Мин относится к людям, особенно незнакомым, особенно к нему, и все равно привел кого-то. Но он сделал это не просто так. Это все ради Мин Юнги. — А с тобой у меня отдельный разговор, — тычет Юнги пальцев в напуганного Кима. — И я подумаю, готовить вам или нет. Пойду посмотрю, не завалялся ли у меня яд. — Хён, не делай этого! — кричит Тэ тому в след, но тот беззаботно плетется на кухню. — Ай, ладно, он добрый, он этого не сделает. Я надеюсь, — последняя фраза не внушает доверия. Тэхен с Хосоком идут по улице в сторону ближайшего супермаркета. Погода на улице испортилась: пронизывающий холодный ветер, заставляет тело дрожать, а зубы стучать друг об друга. Листья, которые успели упасть с деревьев, кружились в воздухе, поднимая за собой пыль. — Слушай, — начинает Чон, слегка перекрикивая шум ветра, подувший еще сильнее. — Почему Юнги такой грубый и… колкий? — этот вопрос и правда его интересовал. Да и Тэ ожидал, что Хосок решится это спросить. Люди всегда, когда узнают Юнги, задают этот вопрос первым и всегда Тэхену. Всем только интересно почему, но никому не интересно как помочь. Кима это расстраивает, заставляет усомниться в людях. Он всегда задается вопросом: почему люди такие любопытные? Он и сам, конечно, такой, но почему Бог наделил людей этим качеством? Почему он пожалел доброты, бескорыстия, но раздал всем излишнего любопытства? Этот вопрос навсегда останется без ответа. — На самом деле, — решил честно отвечать Тэхён, доверившись Хосоку.— Я упустил тот момент, когда он стал таким, — он пожимает плечами, всматриваясь в даль дороги, и какое-то время молчит. Эта тишина заставляет задуматься. Даже лучший друг точно не знает, когда это случилось и какова на то причина. — Возможно, он повзрослел, — продолжает Ким. — В детстве он был очень щедрым и добрым. Да он и сейчас такой, когда захочет. Я, если честно, даже завидую его холодности. Он любому может дать отпор, умеет говорить «нет», он всегда, так сказать, под защитой от плохих людей. Но, — он перевел взгляд на Хосока, который внимательно его слушал, — это не значит, что у него нет проблем и он не чувствует боли. Хоть он и никогда это не признает, но я точно знаю, что он одинок, что часто впадает в депрессию и не спит ночами из-за этого. Поэтому я и хочу, чтобы в его жизни появился такой человек, как ты. Я тебя не долго знаю, но могу тебе доверять. Я надеюсь, что вы найдете общий язык. — Я… — Хосок запнулся, пытаясь осмыслить услышанное. Он не знает, что ему сказать, как правильно сформулировать мысль, чтобы ответить. — Я никогда не против новых знакомств, но он меня не подпускает к себе. Если он этого не хочет, то не могу же я его заставить, — Чон посмотрел в сторону Кима, пытающегося поправить волосы. Его глаза всегда такие печальные и уставшие, но они всегда полны надежды. Хосок это заметил еще в первый день их знакомства, когда Тэхен бегал от одного человека к другому и представлялся. Он тогда нашел его забавным. Чону нравятся такие люди: открытые и дружелюбные. Он и сам такой. — Просто будь рядом, хорошо? — он слегка улыбается и с надеждой в глазах смотрит на Чона. У Тэхена такие детские черты и такое доброе сердце. Он правда слишком мягок и добр, поэтому и нуждается в таком человеке, как Мин Юнги. — Ладно, — еле слышно произносит Хосок, сам не веря своим словам.

***

Юнги сел за стол, смотря в экран ноутбука. На фоне играет одна из его любимых песен, Starset - My Demons, комнату освещает лишь настольная лампа — он любит приглушенный свет, не бьющий в глаза. Вся обстановка настраивает на работу, но дело не идет. Он продолжает сидеть и смотреть в экран, не зная с чего начать. Он так и просидел до прихода младших, не решаясь приступить к выполнению поставленной задачи. — Мы пришли, — раздается звонкий и низкий голос Тэ из коридора, а затем топот ног, идущих с полными пакетами на кухню. — Я должен обрадоваться? — спрашивает Мин, выходя из комнаты и идя следом. — Где Чон? — он смотрит на Тэхена, стоящего одного с пакетами. — Вроде вас было двое. — Не знаю, — поворачивается Тэхён к Юнги и выглядывает из-за его плеча, ища Хосока. — Хосок, ты где? Старший возвращается в коридор и видит стоящего в дверях парня. И че он тут мнется? — Ты не пройдешь? — спрашивает он, слегка наклоняя голову. Куда же делся наш дерзкий Хосоки-и~? Неужели так засмущался? От такого вида Чона аж смеяться хочется — не верится, что это Чон-самый-дерзкий-и-крутой-парень-Хосок. — А ты не выгонишь? — скованно отвечает младший. Сейчас Хосок выглядит совсем по-другому: черные джинсы, большая толстовка, вместо выглаженной рубашки; волосы без укладки, глаза не подведены. Его взгляд больше не выглядит таким уверенным и самодовольным, а вечная улыбка сошла с лица. Выглядит даже слегка напуганным. Что-то случилось? Юнги это не интересно. Была б его воля, то Хосок бы давно уже летел отсюда с лестничной клетки. — Пока нет. Заходи, — он показывает головой, мол, «иди за мной» и топает опять на кухню. — Че вы там купили? — Мы хотим дакжим и камбап, — звонко говорит Ким, усаживаясь за барную стойку. Иногда Мин сомневается, что ему восемнадцать: Тэхен ведет себя лет на десять. Такой радостный, жизнелюбивый мальчик, мечтающий о мороженном и красной пожарной машинке. — Много хотите, — ухмыляется тот, смотря на пакеты полные продуктов. — Давай мы поможем, — встревает Чон, нервно перебирая свои пальцы. Да что не так с ним сегодня?  — А ты че сегодня такой добрый, я не пойму? — удивляется Мин, поворачиваясь к младшему. Тот стоит, оперевшись о дверной проем и пряча руки глубже в рукава толстовки. Видимо, ему холодно. — Мне добавить температуру на батарее? — он головой указывает на его руки, от чего Чон прячет их за спину. — Я всегда такой. Или с тобой в более грубой форме надо общаться? — он немного помолчал, дожидаясь ответа старшего, но тот молча на него смотрел, не произнося не слова. Дерзкий Хосок пытается вернуться? — И нет, я так согреюсь. — Тэ, поставь чайник: Хо замерз, — говорит Юнги, подходя к Киму, разбирающему продукты. — Я закончу. — Ты меня, в последнее время, удивляешь, — усмехается Тэхен. Как и просил Юнги, он подходит к чайнику, набирает в него воду, ставит на место и нажимает кнопку. Он сразу начинает гореть синим цветом, а маленькие пузырьки постепенно начинают подниматься вверх. — Такой добрый стал. — Я всегда был душкой, — отвечает Мин, слегка улыбаясь и смотря на продукты. — Которая хотела нас отравить, — подмечает Тэ, садясь обратно за барную стойку и наблюдая за действиями Юнги. — Это так, по-дружески, — подмигивает старший и подходит к раковине, чтобы помыть овощи. — Мы так долго будем возиться. Сделайте кимбап сами, не маленькие же. — Ладно. Юнги начинает нарезать овощи, затем мясо, бросает его в глубокую сковороду и начинает тушить. Следом летят овощи, специи, и все это накрывается крышкой. Все, как обычно, выглядит профессионально. Будто он готовит такое каждый день, а на деле — раз второй, от силы. У младших же дело хуже. У Хосока никак не получается скрутить ролл: как только он начинает, вся начинка с рисом вываливаются, ким рвется, и все по новой. — Да как это вообще делается?! — немого психует парень, бросая несчастный ролл и складывая руки на груди. Им обоим точно по восемнадцать? — Че у вас тут? — подходит Мин, от которого пахнет едой. — Вы даже с этим не справляетесь? А сам свою помощь предлагал, — качает головой Юнги, смотря на Чона. — Давай помогу. Смотри и учись. — Да оно само. У меня не получается его скрутить, — дуется Хосок, показывая на незаконченный ролл пальцем. Повторюсь: им точно по восемнадцать? Юнги аккуратно кладет начинку на ким и начинает заворачивать. Выходит идеальный кимбап. Хосок смотрит, округлив глаза. Парень чувствует себя немного смущенно, потому что не смог справиться с тем, с чем Юнги справился за десять секунд. Ладно, тут он бесспорно ему проиграл. — Вот и все, — гордо улыбается Мин, показывая получившийся ролл Хосоку. — Все не так сложно, это просто ты балбес криворукий. — А я думал, ты сегодня добрый, — обиженно говорит Чон и садиться за барную стойку к Киму. — Не дуйся, — говорит старший и ставит тарелку с роллами на стол, случайно задев руку Хосока. — Боже, да ты ледяной, — он немного удивился: ему не стало противно от того, что от прикосновения к Чону по спине не пробежали противные мурашки. Немного удивительно, но он списывает это на то, что эта странность решила его покинуть. — Все нормально. — Точно! — слегка вскрикивает Ким. — Чайник. Мы забыли. — Точно, — повторяет Мин и достает из верхнего шкафа чашку с кумамоном. Они у него почти все с этим персонажем. Да, знакомьтесь — Мин Юнги, почти двадцатка, тащится от кумамона. Он открывает чайный пакетик, кладет его в кружку и заливает кипятком. — На, — говорит он, ставя чашку перед Хосоком. — Вот сахар, — двигает он небольшую черную сахарницу ближе к младшему. — И учти, я только сегодня такой добрый, — грозит он пальцем, вызывая у Хосока смех. — Постараюсь не привыкнуть, — он улыбается своей идеальной улыбкой еще ярче, заставляя Мина заострить на ней внимание. Почему-то сейчас эта улыбка раздражает в разы меньше. — И да, — добавляет он, — Спасибо, за чай, — казалось бы, куда еще шире можно было улыбнуться, но это же Чон Хосок. — Ладно уже, пей давай, — отмахивается Юнги, выходя из ступора. Возможно, Чон не такой ужасный и раздражающий, но он все равно не станет его другом. — И это я только сегодня такой добрый, больше ты от меня этого не дождешься, — подмигивает своими хитрыми глазками Хосок и отпивает из кружки, вызывая у Юнги небольшое удивление и озорную улыбку, говорящую: «А ты не промах, Чон». Парни сидят за столом: Хосок с Тэхеном обсуждают, какую-то тему по танцевальной постановке, а Юнги в танцах полный профан. Он наблюдает за младшими, как они слегка спорят и сидя показывают танцевальные движения, как звонко смеются над глупой шуткой и как свободно они общаются. Мину становится неуютно, он чувствует себя третьим лишним, поэтому встает из-за стола и идет молча в свою комнату. — Хен, ты куда? — спрашивает Тэхен, повернувшись к другу, остановившемуся в дверном проёме. Юнги молчит, не зная, что ответить, как соврать и не находит ничего лучше, как отмазаться учебой. — Мне надо доделать доклад по композиции, вы разговаривайте, а я пойду, — он наигранно улыбается и уходит. Зайдя в комнату, Юн садится за стол и открывает на рабочем столе ноутбука папку «Какое-то гАвно». По-другому и не назовешь. Мин любит уроки композиции, любит слушать преподавателя, но задание, которое задали, отличается от того, что они проходят. Для хорошего доклада нужно больше информации, в особенности той, которую ты хуй найдешь и за которую тебя поставят незачет. Он вновь сидит и смотрит в начатый текст, не зная как продолжить. Что делать дальше? Он наводит мышкой на гугл, нажимает и ждет, пока он прогрузиться. Что искать? Слишком много «что». От безысходности Юнги падает лбом на стол и просто лежит, не в силах приступить. Еще бы чуть-чуть и он бы уснул, но в комнату зашли, нарушив его покой. — Можно? — в дверном проходе появляется силуэт Хосока. — Чего тебе? — спрашивает старший, все еще лежа щекой на столе. Он выглядит уставшим и домашним: растрепанные волосы, красные глаза и растянутые домашние спортивные штаны с футболкой с длинным рукавом, натянутой до кончиков пальцев. — Что ты делаешь? — Хосок проходит чуть вглубь комнаты и останавливается перед Юнги. Он видит, как тот хочет спать, и как сильно он устал от всего этого. — Доклад, — отвечает Мин и зевает. Следом зевает Хосок, из-за чего Юнги, ухмыльнувшись, хмыкает. — Знаешь, говорят, если один человек зевнул, а человек, стоящий рядом, зевнул тоже, то между ними есть связь, — Юнги не смотрит на лицо Хосока, а рассматривает его носки с покемонами. И хорошо, что не смотрит: Чон не сразу уловил суть его слов, из-за чего напрягся, слегка вскинув брови и перестав дышать. На что он намекает? — Теперь я окончательно убедился, что это все фигня, — усмехается парень и заставляет себя подняться со стола. — Так, надо делать доклад. Иди к Тэхену, — Хосок все еще стоит в нокауте. Стало стыдно только от мысли о том, что он смог о таком подумать. Как глупо. — Эм, — выдавливает из себя Хосок, а затем прокашлявшись продолжает: — Ладно. — И, Хосок, — останавливает того Юнги. — Мы не друзья. То, как я веду себя с тобой — это только для того, чтобы Тэ не расстраивался сегодня. Мы никогда не станем друзьями. Ты мне неприятен, — «Ау» — говорит Хосок про себя. — «Вот неприятно сейчас было». Юнги же просто смотрит в монитор, позволяя понять, что ему и правда нет никакого дела до Чона. — Я… — он останавливается. Глаза так и бегают по комнате. — Я тоже делаю это, только потому, что Тэ попросил, — вроде и правду, а вроде и ложь говорит Хосок. Тэхен попросил быть рядом и найти со старшим общий язык, но Хосок общался с ним не из-за просьбы, а потому, что сам этого хотел, как ни странно. И какого фига он так переживает из-за Мин Юнги? Человека, которому плевать на всех, особенно, на Хосока. — Тэ попросил тебя? — спрашивает Мин, поворачивая голову на младшего. В его глазах читается удивление и холодность. Все таки не просто так Чон был добр. — Забыли, — бросает короткое Чон и выходит быстрым шагом из комнаты. «Он обиделся?» — скорее удивляется, чем задается вопросом Юнги. Хосок выходит из комнаты и направляется в коридор собираться домой. Тэ из гостиной видит парня и идет следом за ним. По шагам слышно, что тот зол. Не сильно, но зол. — Что-то случилось? Вы поругались? — спрашивает тот, следя за каждым движением Хосока. Все движения того резкие: он быстро дергает ветровку с вешалки, натягивая ее на себя, не застегивая, и наклоняется вниз к кроссовкам. — Нет, просто мне прямым текстом заявили, что со мной общаться не желают, что я отвратительный, — обиженно улыбается Чон, надевая белую обувь. Не совсем удачный выбор в такую-то погоду. — Блин, Юнги, — шипит Ким, сжимая челюсти. — Прости его, — извиняется за Мина парень. Хосок совсем не хочет этого слушать. — Прости, Тэ, я не смогу выполнить твою просьбу, — намекает Чон про просьбу младшего, стать другом для Мина. Он никогда не сможет этого сделать, хотя бы потому, что Юнги так сказал. — Я не злюсь и не обижаюсь на него, — продолжает парень, поднимаясь с пола. — Пока, Тэ, — он выходит из квартиры, захлопывая дверь. Хосок спускается по лестнице, избегая лифт, и выходит на улицу. Свежий воздух ударяет в нос, давая возможность остыть и вздохнуть спокойно. Ветер немного стих, но на улице все так же холодно и потихоньку начинается дождь. Чон правда не злится на Юнги, просто обидно слышать, что он ему неприятен. Он чувствует себя жалким из-за того, что подумал, что они смогут когда-нибудь подружиться. Хосок всегда находил со всеми общий язык, а тут этот Мин Юнги со своими ограничениями в дружбе. Как же бесит. «Ты от меня просто так не отделаешься. Хотя бы в этом году» — проносится у Чона в голове и, заткнув уши наушниками, он идет на станцию метро. Тэхен тем временем залетает в комнату Юнги, которого, кажется, ничего не волнует. Кроме домашки, конечно. Он не считает себя виноватым за то, что обидел человека. В этом весь Юнги: его не заботят чужие проблемы или чувства, не заботит ранимый это человек или нет. Он рубит с плеча и не умеет извиняться. К этому нужно просто привыкнуть, но любой человек не станет мириться с тем, кто покрывает его грязью. Любой нормальный человек. Тэхен к этому числу не относится. — Мин Юнги, какого чёрта? — рычит Ким, топая к столу Мина и закрывая ноутбук перед его носом. Старший ошарашенно смотрит на Тэ, и на его лице появляется злость. Зря Тэхен это сделал. — Ты че творишь, я же не сохранил?! — рычит еще злее Юнги. У него только пошла работа: текст начал быть связанным, информации стало больше, а план почти был выполнен. Остался только несчастный вывод. — У тебя автосохранение небось стоит, — отмахивается Тэ. — Теперь к сути: какого хуя, Юнги? — повторяет он и смотрит в глаза парня. Тот, видно, все еще не улавливает сути. Они с Тэ такие разные. Младший, как бы того не хотел, не смог бы и приблизительно такого сказать человеку и не важно близки они или нет. Это выше его сил. Пускай он будет мучиться, страдать, но человеку плохого слова не скажет. За него это сделает Юнги. — Что не так, блять? — он не понимает, что происходит и просто хочет, чтобы Тэ ушел и оставил его в тишине. Ему давно ее не хватает. — Ты нахрена Хосоку это сказал? — он вскидывает брови, вопросительно смотря на старшего. Его взгляд так и говорит: «Ты под дурочка мне тут не коси. Быстро отвечай». У Юнги научился. — Что думал, то и сказал, — он беззаботно пожимает плечами и поднимает экран ноутбука. — Мне действительно начихать на него. — Хен, как ты не поймешь, я хочу, чтобы у тебя были друзья, — Тэхен говорит жалостливо, сводя свои густые брови к центру. Он будто умоляет Мина услышать его и сделать так, как будет лучше для него самого. Он так отчаянно вдалбливает это ему уже несколько лет. Какая-нибудь случайная фраза вроде: «Смотри какая компания, не плохо бы с ней подружиться» или «Тому парню явно одиноко, может подойти?» — никогда не говорилась просто так. Тэхен всегда хотел, чтобы у того было много друзей, да хотя бы знакомых, чтобы было к кому, в случае чего, обратиться. Но Мин не желал к кому-либо подходить, заводить новые знакомства, зацикливаясь на пустой фразе: «Мне тебя хватает». — Мне не нужны друзья, мне тебя хватает, — Юнги поднимает голову на Кима. Тот выглядит уставшим и расстроенным. «Опять эта фраза», — думает Тэ, непроизвольно морщась. Почему-то ему больно это слышать. Больно осознавать, что он единственный человек, который есть у Юнги. — Но я не могу всегда быть рядом, — отчаянно продолжает Ким. — Но ты сам липнешь. Сам напросился сегодня в гости, сам обычно не хочешь уходить. Я тебя не понимаю, — говорит Мин, вглядываясь в лицо младшего. Тэ красив. Многие парни и девчонки по нему слюнки пускают. У него слегка выкрашенные в пепельный цвет длинные волосы; глубокие, красивой формы, глаза; родинка на кончике носа; аккуратной формы губы и идеальная кожа. Он носит чаще классическую одежду, вызывая еще больший визг у людей. Но никто и не догадывается, как он выглядит с утра: в домашней большой футболке, приспущенных шортах, с растрепанными волосами и опухшим лицом. Но он все равно продолжает быть красивым. По крайней мере внутри. Он навсегда останется прекрасным человеком, даже с засохшими слюнями на щеке, как бы абсурдно это ни звучало. — Да я просто боюсь, что ты сдохнешь в одиночестве в этой квартире, — выпаливает Ким, резко замирая. Он смотрит на реакцию Юнги: тот тоже замер; кажется, перестал дышать. Его легкая улыбка сошла с лица и он потупил взгляд. Мин почувствовал себя жалким, ведь Тэ рядом только потому, что думает, что Юнги сам не справиться, что вновь потеряет контроль. Это низко. — И давно ты так думаешь? — спрашивает старший, продолжая смотреть в пол. Он выглядит потерянным, будто резко забыл, где находится, и кто он такой. Будто весь его и без того маленький мир рухнул в одно мгновение. Он потерялся в собственной голове, остался совсем один. — Думаю как? — вопросом на вопрос отвечает тот, смотря на поникшего друга. Мин не так его понял, перевернул все на свой лад. — Что я жалкий. Ты рядом только потому, что тебе меня жалко? — Юнги говорит громче, чем следовало. — Все совсем не так, хен, — начинает оправдываться Тэ, выставляя руки вперед. Только не это. Они с Мином никогда не сорились, и он не думал, что это случится. Тэ напуган. Он отчаянно смотрит на друга, пытаясь подобрать слова, но в голове пусто. Хочется кричать, что он не прав, что он не считает его жалким, хочется объяснится. Но поверит ли ему Юнги? Не примет ли он это за жалкие оправдания? — Скажи честно, — почти шепчет тот, прерывая Кима. — Я клянусь, хен, — Тэ берет его за плечи и всматривается в лицо друга. Он и правда поникший, задумчивый. Будто осмысляет происходящее каждой частичкой мозга. — Ладно, — так же шепчет он и поднимает глаза на младшего. — Иди домой. — Но, — он хочет возразить, но по взгляду Мина понятно: если Тэ сейчас останется, то будет только хуже. — Пока, хён. Я люблю тебя, — он пытается заглянуть в глаза Мина, но тот отвернулся. Не очень хороший вечер вышел. Для них всех.