₥Ɏ ⱠØVɆ — ₥Ɏ ₱₳ł₦

Юнги сидит на кухне, поджав ноги к груди, и не смотрит на Кима, который так и остался стоять в дверном проеме кухни, не желая пройти дальше. Никто из парней не говорит, они просто молчат: слушают звук шумящего холодильника и проезжающих за открытым окном машин. — Слушай, — не выдержал Мин давящей тишины и начал диалог первым, — если ты пришел помолчать, то тебе и в общаге удалось бы это сделать не хуже. Пришел по делу — говори, нет, тогда можешь уйти, — Юнги сейчас на эмоциях. Сколько бы он себе ни внушал, что Тэ прав и что он желает ему лучшего — смириться не может. Обида гложет изнутри, выливаясь в агрессию. Обида на себя за то, что столько лет не видел правды, которая была перед его носом и обида на Тэ, что тот молчал все эти годы. Тэхен же чувствует себя виноватым. В любой ситуации он будет винить себя, несмотря на правду. Проще взять вину на себя и извиниться первым, чем ждать, не зная, на сколько еще затянется ваша ссора. Но все это время он и правда был рядом отчасти из-за того, что боялся за друга, что он из-за своей «проблемы» может себе навредить, что не сможет остановиться и случится непоправимое. Поэтому Тэхен часто отказывался от каких-то мероприятий, гулянок, лишь бы тот не остался один. Но это не значит, что он считал Юнги жалким и слабым. О таком он даже не думал. — Юн, все совсем не так, как ты себе это представляешь, — все-таки решил начать Тэ, хотя уже надумывал просто сбежать, потому что сердце бьется настолько сильно, что, кажется, может сломать ребра. Он боится сказать что-то не так, сделать Мину еще больнее. Юнги сам по себе очень ранимый человек, часто принимает все близко к сердцу, хоть никогда и не покажет и не скажет об этом. Он понимает, что Ким прав, что ему нужны друзья, но как ему довериться человеку? Он самому себе не доверяет, боится собственного отражения, что уж тут говорить о других людях. Страшно. Ему просто страшно подпустить еще кого-то к себе. Страшно увидеть реакцию человека на недостаток Мина, который видно по всему телу, и от которого уже не избавишься. Страшно услышать отказ, принять тот факт, что его отвергли. Страшно увидеть в их глазах отвращение. Он сам не подпускает людей, сам вызывает к себе ненависть. Так разве может такой человек иметь друзей? — А как я это себе представляю? — спрашивает тот. — Ты знаешь меня лучше, чем я сам? — у Юнги в голосе слышится напористость и обида. Он говорит громко и по нему видно, что говорить он не особо хочет. Но отступать поздно. — Я знаю, как тебе могло показаться, — исправляется тот и слегка опускает голову. — И много ли ты знаешь? — злоба берет все выше так, что еще чуть-чуть и он не сможет ее контролировать. Юнги не может отрицать тот факт, что злится на Тэ, но все же по большей степени эта злость направлена на него самого, за то, что отказывается принять реальность. Он всю жизнь отказывается ее принимать. Тэхен тяжело вздыхает и направляется ближе к Юнги, наконец выйдя из прохода. Он садится на стул рядом и молчит. Хотелось бы ему сесть так же, как Мин, закрыв себя руками в надежде, что это поможет ему, но он в жизни не поместится на этом стуле. — Я могу продолжить? — аккуратно спрашивает он, заглядывая Мину в глаза. — А тебя никто и не останавливал. — Юнги, я никогда не считал и не считаю тебя жалким, поверь. Никогда в жизни у меня и мысли об этом не было, правда, — он смотрит своими глазами, полными сожаления, из-за чего злоба слегка отступает. Все-таки они столько лет знакомы, Юнги хорошо и спокойно рядом с Тэ, несмотря на то, что пришлось долго привыкать к его «шуму». И он никак не хочет, чтобы из-за этой глупой обиды их дружбе пришел конец. Ведь тогда Юнги и правда останется совершенно один. — Я неправильно выразился, ты неправильно понял, давай просто это обсудим, — парень тяжело выдыхает и ждет, пока Юнги что-нибудь скажет, но он молчит, положив щеку на колено. Рукав на его худи немного задрался, из-за чего Тэхену видно его шрамы. Он много раз их видел. Видел, как Мин делал их, и видел, как потом пытался скрыть. И он прекрасно знает, что Юнги чувствует, когда это происходит. Но все равно так больно на них смотреть. Больно осознавать, что Юнги не может справиться сам с собой, что главный его враг — это он сам. — Ладно, прости меня. Я все равно останусь рядом, даже если ты будешь меня гнать, если будешь умолять меня оставить тебя в покое, то я все равно не уйду. Я всегда буду рядом. И, если ты считаешь, что тебе меня хватает, то так тому и быть. Я готов быть тем единственным человеком, кто будет с тобой всегда. Прости меня, — Ким выпалил это на одном дыхании и замолчал, уставившись на Мина. Он опять ждет хоть какой-нибудь реакции Юнги, но тот молчит. Он сидит в той же позе, с тем же выражением лица: вдумчивым и замученным. Тэхен сказал что-то не то? — Тэхен, — начал все же Юнги, от чего младший напрягся. — Я… — он опустил взгляд, чтобы не смотреть тому в глаза. Стыдно. — Я согласен с тобой. Согласен, что мне нужны друзья, но… — Мин закрыл лицо руками, пытаясь прийти в сознание. — Мне сложно. Мне правда очень сложно. Прости. — За что ты извиняешься? — у Тэхена все внутри сжалось от вида такого Юнги: такого слабого и беззащитного, которого хочется прижать к себе и пожалеть, но он не подпустит, от чего еще больнее. Больно от этой безысходности и беспомощности. — За то, что я такой фиговый друг. Правда, прости. — Нет, нет, нет, это совсем не так, — затараторил Тэ, маша руками. — Ты мой лучший друг, тебе не стоит извиняться. Юнги не отвечал. Он все также сидел, спрятав лицо за расцарапанными ладонями, пытался успокоиться. Он думал о том, что хочет, чтобы это поскорее закончилось. Они поругались только вчера, а такое ощущение, будто вечность прошла. Хочется опять вернуться к повседневности, которая была буквально пару дней назад. Еще до знакомства с Чоном. — Тэ, давай закончим на этом. Давай забудем об этой ситуации, пожалуйста. — Конечно… — Но, — он перебил Тэхена, который явно не закончил говорить, — давай только больше не будем ничего скрывать. Говори мне все, что думаешь, — Тэ так мягко улыбнулся, от чего стало спокойнее, и легонько кивнул. — Ты иногда такой сентиментальный.

***

Юнги за сегодня немного устал. Вроде ничего не случилось, они даже поговорили с Тэхеном, но все равно такое чувство, будто из него выкачали энергию. Он без сил падает на кровать и утыкается в телефон, смотря на яркий экран. Включает музыку на минимальную мощность (он живет один, поэтому может обойтись без наушников) и начинает листать ленту твиттера. В комнате холодно: сильный ветер распахнул приоткрытую форточку, но так лень подойти и закрыть ее, поэтому он зарывается с носом под одеяло и выключает телефон: глаза уже закрываются. Все-таки он слишком устал. Только не он: Ты идешь? Вы: Нет, сегодня откажусь. Только не он: Ты вообще нахрена сюда поступал? Вы: Точно не для того, чтобы приходить по первому твоему зову. Только не он: Ты же в курсе, что даже если ты сюда не явишься, я все равно достану? Вы: Куда мне от тебя спрятаться? Только не он: Я найду тебя везде. Вы: Только ради того, чтобы посмотреть, как ты меня достанешь, я останусь дома. Ну и еще потому, что хочу спать. Чау. Только не он: Я тебя услышал. Юнги выключает звук на телефоне и ложится обратно спать, накрываясь с головой одеялом. Окно всю ночь было открыто, поэтому стоит дубак, который чувствуется даже под теплой тканью. Время одиннадцать. Мин наконец проснулся, сладко потягиваясь на кровати и чувствуя себя отдохнувшим. Какая же все-таки полезная вещь — кнопка «не беспокоить». Все еще валяясь в теплой постели, он тянется к телефону и видит сообщения от Хосока. Только не он: У меня сейчас первая пара. История танца. Тебе такое неинтересно, но все же, я же обещал достать. Кстати, на каком ты факультете? Так, все, я побежал, позже напишу) Мин смотрит в экран телефона, думая, стоит ли ему ответить на каком он факультете. Вдруг, если он расскажет, то Чон будет к нему бегать, а это на последнем месте в списке вещей, которых он хочет от этой жизни. Хотя он и без этого будет надоедать, да и в этом нет ничего секретного. Вы: Музыкальном. Написал он и выключил телефон, вставая наконец с кровати. Пол холодный, босыми ногами по нему идти неприятного, поэтому он на цыпочках выбегает из комнаты и идет умываться. Лицо, как обычно, припухло, волосы растрепались, но сегодня он никуда не собирается, поэтому и приводить себя в порядок не спешит. После ванны он бредет на кухню, делает себе кофе и, взяв в зубы сигарету, идет на балкон. Погода сегодня неважная: небо серое и хмурое, в воздухе много пыли, поэтому быстро скурив сигарету и подумав о трудностях жизни, Мин спешит обратно в дом. Он вновь берет телефон из комнаты и идет в гостиную. Хосок что-то написал. Опять. Только не он: О, буду знать. И в гости как-нибудь загляну) А сейчас у нас будет тренировка хореографии. Чтобы не было скучно, лови нашу фотку. *фотография* Юнги нажимает на фото, чтобы лучше его рассмотреть. На ней изображены Тэ с Чоном, они, походу, хорошо сдружились. Оба корчат рожи, что вызывает у Юнги ухмылку. На Тэхене его, Мина, черная кофта, а на Хосоке — рубашка на молнии в голубую полосочку. Он еще недолго посмотрел на фотографию и убрал телефон в карман домашних серых штанов. «Мне и без твоей фотки скучно бы не было», — думает он и плюхается на диван. Так весь день и проходит. Он лежит на диване, уставившись в экран телевизора, изредка выходя на балкон за сигаретой. Сегодня безумно лень что-то готовить, да и есть не хочется совершенно. Юнги решает наконец взять телефон в руки и посмотреть сообщения, потому что был уверен, что Чон что-то написал. Только не он: Я вообще-то жду твое фото. Вы: Много хочешь. Только не он: Да давай. А то вдруг я забуду, как ты выглядишь. Вы: Молюсь на это. Ну и к слову. У меня нет своих фотографий. Только не он: Совсем? Вы: Совсем. Только не он: Надо исправлять. Вы: Что ты задумал? Только не он: Позже узнаешь. — Как же бесит, — шипит Юнги, откидывая телефон в сторону. Он идет в ванную комнату и подходит ближе к зеркалу. «И как это можно фотографировать?», — проносится в его голове. Он смотрит на свое отражение, испытывая ненависть и отвращение. Опускает взгляд ниже на шею и ключицы, которые видно из-под большой футболки. Затем видит свои руки, покрытые шрамами, а в некоторых местах ожогами. Нет. Он с силой зажмуривает глаза лишь бы больше этого не видеть. Пытается представить, что это не его тело, что это не он сделал с собой, что все это неправда. Но как убежать от реальности? От нее никуда не деться, как от собственной тени. Она будет с тобой всегда, куда бы ты не пошел, тебя будет окружать лишь она. Что мне делать? Юнги так давно не смотрел на свое тело в отражении, от чего сейчас это выглядит в разы омерзительнее. Только от одного осознания и вида в горле встает ком. Он будет вынужден скрывать это всю жизнь. Это его карма за то, что умерла мать, что она покончила с собой из-за него. Так отчим сказал. Он будет всю жизнь жить в муках, расплачиваясь за принесенные страдания людям, которые ему были дороги. От этого не убежишь. Это с тобой до конца. Сейчас так больно. Говорят, время лечит, но время — плохой доктор. Оно совсем не лечит. Все, что оно делает — это прикрывает раны повязкой, но когда-нибудь, зацепившись за что-то, свежий воздух попадет на эту рану, даря ей новую боль. Время заставляет забыть о той боли, которую ты испытывал раньше, но оно будет продолжать приносить новые. И с каждым годом на душе будет расти количество этих незалеченных ран, накрытых повязкой, которая от легкого ветра снова улетит и подарит новое ощущение боли, которое ты так отчаянно пытался забыть.

Заходишь в солёное море по грудь, И чувствуешь, сколько царапин на теле. А если бы душу в него окунуть Мы погибли от боли, на самом-то деле…