₥Ɏ ⱠØVɆ — ₥Ɏ ₱₳ł₦

Два с половиной месяца учебы пролетают то незаметно, то тянутся и кажутся нескончаемыми. Сейчас 24 декабря, скоро новый год. Учиться еще пять дней и в эти пять дней все должны закрыть долги и сдать проекты, поэтому, можно сказать, что эта неделя будет самой суетливой. Мин пыхтел над этой работой почти каждую ночь на протяжении двух — а то и больше — месяцев, потому что приходить в новогодние каникулы ой как не хочется. Тэ тоже намучился с работой, но не без помощи старшего, который хоть в танцах и истории танцев совсем не шарит, но интернетом пользуется неплохо и из ничего может выжать хорошую информацию. Сегодня предзащита проектов первого и второго курса. Послезавтра у третьего и четвертого. Юнги стоит на втором этаже в коридоре перед кабинетом и ждет, когда наступит его очередь. Как бы он не убеждал себя и Кима, что не переживает, страх все равно в душе сидел и за свою работу, и за работу младшего. Он не хочет его подвести. Хотя это всего лишь предзащита и еще есть время все исправить, волнение не уходит. Тэ сейчас на первом этаже также стоит у кабинета и ждет, когда его вызовут. До него еще далеко, поэтому он и чувствует себя расслабленным, непринужденно болтая с одногруппниками. — Тэхен, ты пойдешь на вечеринку в субботу? — спрашивает у того парень, стоящий в очереди перед ним. Волосы нежно-розового цвета, глаза детские, да и рост небольшой. — Вечеринку? — переспрашивает Тэхен, ничего не слыша до этого о том, что кто-то что-то устраивает. Обычно, вся информация расползается через него, а тут он ни сном ни духом. — Да, — влезает в разговор, подошедший Хосок. Он часто опаздывает, поэтому и в этот раз, когда он пришел позже остальных, никто не удивляется и даже не отчитывает его. — Будет вечеринка в субботу в доме у Гибым. Она собирает весь первый курс, так как родители уезжают, а у них свой дом. Сказала, что они не против и можно позвать всех друзей. — Привет, Хосок, — машет ему Ким, широко улыбаясь. В последнее время они ходят втроем: Тэхен, Хосок, Чимин. За обедом к ним присоединяется Юнги, а потом опять утыкается в книгу или в телефон, и уходит, даже не попрощавшись. Бывают дни, когда они ходят все вместе, но чаще это сделать не удается, потому что у Юнги совершенно другие пары, да еще и в разных корпусах. Когда мало задают, то они втроем собираются у Мина. Без Пака. Его Юнги недолюбливает до сих пор. Уж слишком он странный для него: любит постоянно обниматься, целоваться и все прочее, что Юнги даже тошно об этом думать. Говорит, что, если там, у него дома, будет еще и Чимин, то его смерти не избежать. На самом деле, Юнги привык к Тэ и пытается привыкнуть к Хосоку, а они не из самых тихих и спокойных ребят, с которыми можно спокойно посидеть. Им обязательно нужно куда-то залезть, что-то сломать, что-то взорвать в микроволновке Мина, пока он спокойно ходит в магазин, за что потом пришлось долго извиняться. — Ты тоже в курсе на счет вечеринки? — с удивленными глазами интересуется Тэхен. — Да мне кажется, что весь универ в курсе, — ухмыляется Хосок, втискивая свою жопку рядом с Тэ. — Все хотят бухнуть на халяву в богатом доме. — А ты пойдешь? — спрашивает Чимин, открывая бутылку с водой, вернее, пытаясь ее открыть. — Дай сюда, — вырывает Тэхен эту бутылку из рук Пака и спокойно открывает. — На, — и протягивает обратно, на что тот недовольно цокает. — Пойду я или нет — не знаю, — пожимает плечами Хосок, протягивая руку, к все той же несчастной баночке с жидкостью, и забирая ее. — Посмотрим по обстоятельствам, — добавляет он и делает глоток. — Ну да, конечно, бери, Хосок, зачем спрашивать? — соркастично и недовольно говорит Чимин, пытаясь забрать свою воду, но теперь ее берет Тэхен и так же делает из нее пару глотков. Чимин начинает вскипать. — А чего так? — спрашивает он у Хосока, не обращая внимания на второго друга. — Да я обещал домой вернуться, но еще думаю, — Хосок стал слегка грустным, что Тэхён сразу заметил. — А че приуныл? — он кладет свою руку ему на плечо и слегка его массирует. — Я для вас пустой звук? — спрашивает Чимин, недовольно цокая языком. Опять. Юнги бы по губам дал. — Да не хочу родителей расстраивать, а домой ехать не очень хочется, — отвечает Хосок и складывает руки на груди, отворачиваясь от ребят и все так же игнорируя Пака. — Да не кисни, чувак, потусишь с нами, развеешься, — Тэхен улыбается, пытаясь этим взбодрить друга. — Думаю, родители тебя поймут. Приедешь к ним на следующие выходные. — Посмотрим, Тэ, — поворачивает голову Хосок к другу. — Ничего не обещаю, но, спасибо, — он тоже слегка улыбается и утыкается в распечатанные листы в своих руках, которые выглядят помятыми. Предзащита у Юнги прошла хорошо. Ему даже почти исправлять не придется, так что он доволен. У Тэхена ситуация не хуже. Но оно и понятно — учился у лучших, и помогали лучшие. — Юнги, спасибо, — Тэ раскрывает руки для объятия, но тот его тормозит. — Не, парень, без рук. — А чего так? — спрашивает подошедший Хосок. Выглядит он сегодня не таким веселым, скорее слегка замученным и невыспавшимся. — А ты не знаешь? — удивляется Ким. Все-таки они уже прилично знакомы с Мином. — Он не терпит чьих-то прикосновений. — Что? — Хосок вскидывает брови, вспоминая, сколько раз они с Юнги касались друг друга. — Да там на то свои причины, — отмахивается Тэхен и наконец опускает задранные руки. Он собирался перевести тему, но Хосок его перебил, оставив стоять с открытым ртом. — И ты мне не говорил? — спрашивает Хосок обсуждаемого, который все это время стоял молча и наблюдал за ситуацией. — Потому что, когда ты меня касаешься… — Юнги замялся, кидая взгляд на младших. — Ну, короче, я не чувствую ничего такого. — В смысле? — тот совсем ничего не понимает. Да и по выражению лица Тэхена можно понять, что он тоже не совсем уловил суть услышанного. — Ну в смысле, если меня касается кто-то другой, то меня аж всего выкореживает, но почему-то, когда меня касаешься ты, то этого не происходит, — раздраженно поясняет Юнги. — И я не хотел этого говорить, но благодаря кое-кому… — он переводит свой взгляд на виновника, меняя интонацию. — Но сейчас, — добавляет он. — мне лучше, поэтому, да, Тэхен, изредка, я могу позволить тебе обнять себя, — Тэхен не заставляет долго ждать и накидывается на старшего, с широко распахнутыми руками и сильно сжимает, приживая к широкой груди танцора. — А че я то, — начал Ким, вернувшись к теме того, что это он вынудил старшего признаться. — Зато, ты теперь знаешь, кто твой соулмейт, — Тэхен улыбается ярче яркого, уже представляя этих двоих вместе. Видимо, кто-то пересмотел дорам. — Фу, блять, ты сдурел? — спрашивает Юнги, крутя пальцем у виска. — Он меня все еще подбешивает, (?) и я, в отличии от некоторых, не по парням. — Ну вот мы и увидим, — складывает руки на груди Тэ, веря в свои экстрасенсорные (фу, блять, еле доперло, как правильно пицется) способности. — Молись, что сможешь видеть после этих слов, — рычит Юнги, смотря младшему в глаза. Да не в жизни он будет встречаться с парнем. Тем более с Хосоком. Это даже звучит смешно. — Да полегче, Юн, он же пошутил, — вступается за младшего Хосок. — Не в поддержку наших отношений скажу, что я совсем не против геев, да и людей нетрадиционной ориентации. — Да я тоже, — поддерживает Ким. — Потому что кто-то сам гей, — добавляет Юнги. — Я не гей: мне нравятся и парни, и девушки. — Мне, наверное, тоже, — говорит Хосок, надевая джинсовку поверх толстовки. Он один стоял не одетым. — Да что за клуб людей нетрадиционной ориентации? — отходит Юнги чуть назад, будто боясь заразиться. — Вступишь в наши ряды? — Ни-за-что (можно вместо тире поставить точки, но тут по твоему усмотрению), — по слогам говорит старший и первым выходит из университета. Младшие следуют его примеру. Парни идут по оживленной улочке в ближайший ресторанчик, чтобы втроем пообедать. Вообще, Хосок собирался домой, да и Юнги как-то тоже не особо хочется куда-то идти, кроме дома, но, чтобы не оставлять Тэхена одного, согласились и пошли с ним. Выбрав небольшую забегаловку аджумы, где Тэхен, как оказалось, не в первый раз обедает, и его тут почти все знают, поэтому сделали скидку на всю еду для их компании. — Юн, ты ничего не будешь? — спрашивает Хосок, который сам заказал самую маленькую порцию лапши с овощами. — Я не голоден. — А он так всегда, — встревает Тэхен в их разговор. — Он готовит шедеврально, но ест это сам — редко. — И почему же? — интересуется Чон, кладя палочки на стол. — Потому что. Тебя не касается. — Ты куришь? — неожиданно спрашивает Чон, уставляясь на Юнги. Мин сидит прямо возле окна и у него есть возможность отвернуться и смотреть на проходящих людей. Интересно, о чем они думают? Что в голове у этой хмурой женщины, несущей тяжелую сумку? Наверное, она работает преподавателем и очень устала. А что в голове у этого ребенка, бегущего в руках с вертушкой? Наверное, малышка думает о том, что она, вертушка, очень красивая и забавно крутится. Или о чем могут думать маленькие дети, не познавшие еще всей тяжести жизни? Вот бы уметь читать мысли людей. Знать, о чем они думают, как выражаются о тебе за спиной и что говорят в глаза. Интересно знать, что человек скрывает за этой своей яркой улыбкой, которую он всем дарит. Сколько она прячет боли и переживаний или же наоборот, вдруг эта улыбка действительно несет в себе столько счастья, сколько мы видим, или даже больше. Интересно знать, что в голове твоих друзей. Действительно ли они настоящие и рядом потому, что ты для них что-то значишь, или же это временно. Фальшивы ли эти улыбки или нет, искренние слезы — или игра. Сколько всего мы никогда не узнаем? От скольких вещей нас держат в неведении. — А это так важно? — Юнги находит этот вопрос неуместным. Или же все-таки уместным, но отвечать не хочет. — Ты куришь? — повторяет Хосок, не обращая внимания на слова старшего. Он делает это довольно часто: умеет фильтровать, как свою речь, так и речь других людей. — Да. — Не удивительно, — бросает Чон и переключается на еду. — Советую бросить, — добавляет он и делает глоток воды из стакана. — Себе посоветуй, без тебя обойдусь, придурок. — Я тебе хоть слово грубое сказал? — остановившись с палочками в руках, спросил Хосок. Юнги ничего не ответил, оставив вопрос висеть в воздухе. Тэхен же молча наблюдал за этим со стороны, не решаясь пока влезать в разговор. — Нет, — сам ответил Чон на поставленный вопрос. — Так какого фига ты продолжаешь это делать? — Как хочу, так и выражаюсь. — Ладно, — безнадежно выдохнул Хосок. — Выражайся дальше, только без меня. Пока, ребят, — Чон встал с места и, накинув джинсовку и оставив пару тысяч вон на столе, вышел из забегаловки. — И че это он? — спрашивает Юнги, показывая пальцем на место, где только что сидел младший. — Я же всегда так говорю. — Да просто он сегодня на предзащите провалился — менять почти все надо, да и его ждут домой на праздники, а он не хочет, а родителей расстраивать —(? проблемы у меня с тире, отстань) не круто, — поясняет Тэхен, отложив палочки и приняв более удобную позу. — Вот он и весь на нервах сегодня, а ты еще добиваешь своим отношением. Он же к тебе по-доброму. — Я же не знал. — А не надо знать. Надо просто быть добрее к нему, — говорит Тэ, заставляя Юнги задуматься. — Да по нему ведь даже видно, что у него сегодня паршивое настроение. Совет: смотри людям чаще в глаза — в них можно увидеть гораздо больше, чем кажется. Эти слова зацепили Мина. Он редко смотрит людям в глаза, чаще пытается уйти от зрительного контакта. Но он и сам заметил, что сегодня Хосок был вялым, но не придал этому значения. У кого не бывает проблем? И какой человек захочет, чтобы лезли в его душу и доставали то, чем он не готов делиться? Скорее, Мин судит по себе и совсем не знает, какого другим людям. Может, другим лучше от того, что они рассказывают о своих проблемах, делятся накопившим (может, наболевшим, не?). Возможно, их отпускает. Юнги не знает. (я увидела тут рифму, личнг меня она не напрягает, просто решила обратить на нее твое внимание) Вы: Тэхен сказал, у тебя проблемы с проектом. Хосок-заноза: Я же просил его не говорить. Вы: Почему? Хосок-заноза: А зачем тебе это знать? Сам справлюсь. Вы: Помочь? Хосок-заноза: Ты мне предлагаешь помощь? Вы: Когда-нибудь и ты мне поможешь. Принимай, пока предлагаю. Хосок-заноза: Ладно. И прости, что вспылил. День неудачный. Вы: Это ты так вспылил? У меня кот и то злее был. И не извиняйся за такое. Мне аж неловко стало. Приходи давай. Юнги слышит звонок в дверь и, не спеша, идет открывать. Так как с его презентацией все в порядке и, единственное, что от него требуется, — это выучить заготовленный текс, то в то время, пока он ждал Хосока, он благополучно занимался ничем. — У меня ноут включен, воткни флешку и открой пока то, что у тебя готово, — кричит Юнги с кухни, ставя чайник. Хосок проходит в комнату старшего: там холодно и мрачно, но, несмотря на это, уютно. Как и сказал Мин, младший вставляет флешку и открывает презентацию, оставаясь сидеть в кресле и ждать Юнги. — Ну чего тут у тебя? — спрашивает парень, заходя в комнату и выгоняя Хосока со своего кресла. — Ну-ка, двинь. Принеси с кухни себе стул, — возмущению Чона, кажется, нет предела, но он отчаянно пытается его скрыть, потому что старший сам предложил помощь. Он не имеет права вести себя, как хамло. — Итак, — начинает Юнги, когда тот вернулся с тяжелым стулом в руках, — что тебе сказал препод? — То, что информации недостаточно и, что нужно более грамотно составлять предложения. — У тебя тема почти такая же, как у Тэхена, — замечает Юнги, находя в этом облегчение задачи. — Будет не так сложно. — Тебе вообще не обязательно мне помогать, — говорит Хосок, пожимая плечами. Ему немного неловко принимать помощь, его клонит в сон и он совсем не настроен сейчас на продуктивную работу. — Так, — игнорируя младшего, продолжает Мин, — информации у тебя и правда мало для такой работы, — констатирует факт тот и залезает на сайт в интернете. — Учись, пока я жив. — А ты собираешься умирать? — как бы в шутку спрашивает Хосок и поворачивается к Юнги, усердно печатающего что-то в поисковой строке. — Почему-то мне кажется, что это случится раньше, чем должно было быть, — безразлично говорит Юнги, будто это что-то само собой разумеющееся. — Не смешная шутка. — Я похож на человека, который с таким шутит? — Мин тоже переводит взгляд на Хосока, и их взгляды встречаются. Младший выглядит удивленным, а Юнги совершенно спокойным и незаинтересованным. — Порой ты меня пугаешь, — говорит Чон, уводя взгляд от парня, на что тот лишь усмехается и слегка крутит головой. — Кстати, ты че такой кислый сегодня? — как бы между разговором вставляет Юнги. Делает вид, будто не знает, будто Тэхен ему и слова об этом не сказал. — Да просто думаю ехать домой или нет, — говорит Хосок, опуская голову на распечатанные листы, на которых видно много пометок и исправлений, как от преподавателей, так и от него самого. — Не вижу в этом повода так париться. — Просто мама болеет и… — Хосок тормозит и переводит взгляд обратно на Юнги. — Я боюсь, что с ней что-то случится. — На твоем месте я бы съездил, но тут выбор за тобой, — высказывает Мин свое мнение, не зная, что нужно говорить в таких ситуациях и должен ли он вообще говорить. — А что, если я хочу провести этот новый год с друзьями? — То я думаю, что твои родители поймут. Они тоже были молоды и хотели развлекаться, так что, да, думаю, что они не будут против, — остановившись от работы, сказал Юнги. Ему немного грустно, когда он говорит про родителей, ведь его родителей давно нет. Его больше никто не ждет домой, никто не волнуется о его здоровье, о том, как он одевается и хорошо ли кушает. Он остался один. Сам является для себя и отцом, и матерью, и всеми на свете. — Спасибо. Что у людей за дурацкая привычка: благодарить и извиняться ни за что? Юнги просто высказал свою точку зрения, а его уже благодарят, будто он что-то такое совершил. Он находит это неуместным и глупым, но решает оставить это мнение при себе. — Хватит меня благодарить, давай, лучше делом займемся, — закрывает эту тему Юнги и утыкается в монитор, прямо говоря, что на эту тему они говорить больше не будут.

***

День сдачи. Юнги уже не волнуется ни за свою работу, ни за работу Тэхена, но вот за работу Хосока он все же немного переживает. На днях они знатно попыхтели над ней, и Юнги надеется на хороший результат. — Ну что? — спрашивает Тэхен, который ждет Хосока около кабинета, как только тот вышел. Уже даже по лицу можно сказать — сдал. Он широко улыбался и выходил пританцовывая (дурацкая привычка абсолютно всех танцоров). Тэхен сам постоянно двигается, когда счастлив или слышит хорошую музыку, чем часто раздражает Юнги, как он выражается, своим дерганьем. — Сдал, конечно, — строит довольную физиономию Хосок и идет в поздравительные объятия Тэхена, который уже широко раскрыл руки. — Хоть с кем-то можно пообниматься, — добавляет он, стискивая ребра Хосока еще сильнее, от чего тот издает странный звук. — Видимо, тебе этого очень не хватает, — хриплым голосом говорит Чон, из-за нехватки воздуха в легких. — Да, — смеется Тэ и отпускает пострадавшего. Хосок, оказавшись на «свободе», согнувшись пополам и взявшись за ребра, начал глубоко дышать. — Пошли к Юнги. Парни поднимаются на второй этаж к кабинету Мина. Он все еще стоит в очереди, бесстрастно читая текст с листов. Кажется, там будут скоро дыры от такого количества прочтения одного и того же текста. — Юнги! — зовет того Тэхен, подбегая ближе и таща Хосока за собой. — Угадай, кто сдал? — Даже не знаю? Наверное, человек, с которым мы так долго пидорились над этой работой? — вопросом на вопрос отвечает Мин, не отвлекаясь от своих листов. — Нет, я само собой сдал, но Хосок тоже справился, несмотря на то, что у него было ошибок выше крыши, — эмоционально размахивая руками, поясним Тэхен. — Я его и имел ввиду, — все так же безразлично отвечает Мин. — Не понял, — стер с лица улыбку Ким и уставился на друзей. — Ты ему помогал? — Ну да, — отвечает старший, наконец отрываясь от листов и поднимая голову на друзей. — Что-то не так? — То есть. Ты. Ему… помог? — останавливаясь после каждого слова начал Тэхен. — Хосоку? Ты? — Блять, да, — начал выходить из себя Мин. — Ебать. Тэхен матерится очень редко: только, если сильно зол или, как в этом случае, — сильно удивлен. Поэтому, слышать из его уст мат довольно нелепо и по-детски. — Я пошел, — вставая, говорит Мин и заходит в аудиторию.

***

Сегодня суббота, наконец, наступили новогодние каникулы. Многие ребята из университета разъехались по домам. В основном те, кто приезжие или те, кому не с кем отмечать этот праздник. Тэхен тоже решил не ехать домой, а провести этот новый год с друзьями. Мама у него понимающая и добрая. Естественно, сына увидеть хотелось и не обошлось без реплик, вроде: «Бери Юнги и приезжайте ко мне. Хенна тоже должна приехать. Посидим, отметим в кругу семьи». Но Тэ все же отказался, обещая приехать на следующие выходные. Юнги давно стал частью их семьи, поэтому мама, даже не задумываясь, сказала, чтобы они приезжали исключительно вдвоем. Юнги до сих пор не понимает, за что мама Тэхена, Соджин, так по-доброму к нему относится. Он принес такие затраты в их семью, столько проблем, а она до сих пор относится к нему, как к полноценному члену семьи, но Юнги отталкивает эту заботу, лишь бы не принести еще больших проблем. Когда Юнги бродяжничал и принимал наркотики, чтобы потом слезть с них и больше к ним не возвращаться, мама Тэхена отправила его на лечение, которое стоило не мало денег, взяла ради этого кредит, а Юнги даже ничем отплатить нормально не может, поэтому каждый месяц высылает ей на карту половину стипендии. А та потом долго грозится тем, что отправит обратно, что ему, Юнги, нужнее, но потом все равно вынуждена соглашаться, ибо Мин не так прост и добьется своего, — отправит деньги опять Соджин и ему не важно сколько это будет продолжаться. Поэтому сейчас, она спокойно принимает деньги, но в ответ всегда что-то присылает: то еды, то носки теплые, то еще что-нибудь. Походу, когда Юнги говорил, что его никто не ждет, — ошибался. Но это все равно не та забота, не та искренняя материнская любовь. Он не может, приехав к Тэхену домой, упасть в объятия его мамы и пожаловаться на то, что устал, не может попросить заварить ему чай и не может уснуть у нее на коленях. Потому что она — не его мама. Она лишь та, кто не бросила Юнги и та, кто и по сей день помогает ему. Но она никогда не сможет заменить самого родного человека. Юнги сидит в комнате Тэхена в общежитии и смотрит на то, как Тэ скидывает одежду на кровать, где, по идее, должен быть еще один человек, но он, к сожалению, один. Тэхен перерывает свой гардероб и ищет, что ему надеть, постоянно советуясь с Юнги. Но второй еще тот профан в моде, поэтому и ответить толком не может. Для него Тэхен во всем выглядит привлекательно, ведь никто не купит вещь, которая ему не идет. Тэхен сам по себе привлекательный, поэтому вся одежда ему к лицу. Он останавливает свой выбор на более простом варианте, хотя до этого и надевал что-то более дерзкое. Он нацепил черные джинсы, черную футболку с надписью, а поверх полосатый кардиган. Надел на ноги массивные белые кроссовки с цветными вставками и слегка завил волосы. Юнги, как обычно, на счет внешнего вида не парился: классические черные джинсы и большая черная толстовка с принтом. Юнги в черном цвете чувствует себя максимально комфортно, как говорят, в свое тарелке, поэтому, его гардероб на девяносто восемь процентов составляют черные вещи. А остальные два — это его носочки. Никто не в праве отнять его любовь к забавным носочкам. Идти с Тэхеном на эту вечеринку он не собирался, но, вспомнив, сколько раз Ким отказывался от таких тусовок из-за него, ему становится неудобно, поэтому, в этот раз он решил дать добро и согласился пойти с ним, на это чертово сборище пьяных, дрыгающихся и потных людей, которые не представляют из себя ничего путного. Юнги с Тэхеном заходят в душное большое помещение, где постепенно прибавляется все больше и больше народу. В Юнги сразу просыпается его социофобия, ему становится жутко неуютно, в легких как будто заканчивается воздух, а помещение будто резко начало уменьшаться, давя своими стенами на Мина. — Хен, все в порядке? — волнуется Тэ, видя, как тот ошарашенно смотрит внутрь и глубоко дышит. — Да, — открыто врет тот. — Пару бутылок пива и вообще будет зашибись, — говорит он и после того, как Тэхен ему доверчиво кивает, следует за ним, не желая оставаться одному. Юнги не знает сколько они уже тут находятся, но он уже, откровенно говоря, заебался. Да, алкоголь снизил его чувство паники, но ни на каплю не снизил желание убраться отсюда как можно скорее. Он допивает содержимое бутылки, ставит ее на столик перед диваном и поворачивает голову, чтобы предложить Тэхену все же уйти, потому что он знает, — Тэхен много не пьет, а если пьет, то напивается самым первым. Но, посмотрев влево, туда, где только что сидел Ким, он замечает, что парня рядом с ним нет. Юнги быстро вскакивает с дивана и направляется на поиски не то Тэхена, не то выхода. Сам еще не придумал. Да не успел даже начать задумываться об этом, как какой-то мудак впечатывается в него и проливает на него содержимое двух стаканов в его руках. В Юнги моментально все вскипает. Его трясет от злости, а тот парень, вылупившись на него, отставляет стаканы, будто готов врезать, и Юнги ничем не уступает. Он сжимает с силой кулаки и уже готовится ударить первым. — Тебя, как я вижу, мать ходить не научила? — подает голос Мин, сжимая челюсти. — А тебя смотреть по сторонам? — не остается в долгу тот и отвечает, слегка скаля зубы. Юнги нервно ухмыляется, оставляя на лице дикую улыбку, и смотрит с вызовом. — А мы у нас такие смелые? Никто не в курсе прошлой жизни Юнги и судят только по тому, как он выглядит: худой, невысокий и хрупкий. Но знали бы они, сколько лиц он разукрасил, и знали бы они, что Мин в курсе, — чтобы больно ударить, тебе совсем не нужна огромная сила мышц, сейчас бы так на него не смотрели. — А мы у нас такие сильные? — детским голосом передразнивает тот, и Юнги готов ему врезать. Он закипает на столько, что кажется, что у него повалил пар из ушей. Он делает первый шаг, хочет замахнуться, но тут ему на плечо закидывается рука, резко прижимает к себе и уводит. Юнги пелена злости затуманивает вид, он одним взглядом передает тому парню о том, что в этот раз ему повезло. — Мы, пожалуй, пойдем, — слышится знакомый голос, и Мин поднимает глаза, чтобы увидеть этого человека. — Ты что тут забыл? — шипит Юнги, пытаясь выбраться из цепкой хватки Хосока, но тот только сильнее прижимает его к себе. На его лице тоже читается злость и возмущение. — Это ты лучше расскажи мне, что ты тут делаешь? — цедит Хосок, выводя Мина на балкон. Свежий воздух поможет ему успокоиться, и здесь их никто не услышит. — Меня Тэхен притащил, — отвечает тот, когда Хосок его грубо отпускает, от чего Мин слегка пошатывается. — Для того, чтобы ты тут драки устравивал? Юнги, ты не пользуешься здесь популярностью: одно неправильное действие и тебя тут загнобят. Радуйся, что сейчас людям нет дела никакого до тебя, — зло говорит Хосок. Мин впервые видит, чтобы тот был до такого раздражен. — Ты думаешь, что у меня бы не хватило силенок ему вмазать? — возмущается старший, впиваясь взглядом в Чона. Тот, в свою очередь, раздраженно выдыхает и трет переносицу. — С одним, может быть, ты бы и справился, но со всей его компанией — не думаю, — Юнги молчит на такое заявление Хосока и потупляет взгляд в пол. — Поехали домой, — тихо добавляет он и намеревается уйти. — Надо забрать Тэ, — спешно говорит Юнги. — Он небось уже не в силах добраться до дома сам. — Ну вперед. Парни бродят о всему помещению в поисках Тэхена. Никто его не видел, никто не знает, где он. Юнги уже начал про себя материть Тэхена и посылать ему мысленные сигналы том, чтобы он начинал молиться, потому что, когда он найдется, то получит по полной программе: начиная с того, что он притащил его сюда и заканчивая тем, что он не умеет пить. От слова совсем. Хосок и Юнги встретились возле того же балкона без Тэхена. — Ну не мог же он испариться? — эмоционально говорит старший. — Он, когда пьян, дальше пяти метров не уйдет, — Хосок глухо смеется и достает телефон, чтобы еще раз позвонить Тэхену. — Ты слышишь? — резко поворачивается к Юнги Хосок, от чего первый вздрагивает. — Разве это не звонок Тэ? — Юнги прислушивается и действительно узнает мелодию на телефоне Кима. Он не менял его с того момента, как купил этот телефон и поставил самый противный в мире звонок на него. По его словам, это для того, чтобы всегда его слышать и поднимать трубку. Но вот что-то не срабатывает его план. Парни идут на звук и, наконец, видят Тэ, который мирно посапывает в ванной комнате. Видать, ему стало плохо и он побежал туда, а когда ему полегчало — спокойно уснул. — Вот и наше горе луковое, — напряженно вздыхает Юнги. — Вот только эту срань пьяную я у себя дома не оставлю — повезем его к себе. — Хороший ты друг, — усмехается Чон и подходит к Тэхену. — Лучший, — Юнги делает то же самое. — Радуйся, что не ты на его месте — я бы тебя даже не искал. — Хосок обидчиво цокает языком и бросив тихое: «Взаимно», пытается разбудить Тэхена, но все без толку. Ему приходится поднять Тэ на руки, офигеть от его веса, понять, что это было плохой идеей, но все равно деваться некуда, и они пошли на улицу к машине. — Откуда у тебя машина? — интересуется Мин, пристегивая на заднем сидении Тэхена. — У меня не может быть машины? — вопросом на вопрос отвечает тот, но затем продолжает, когда старший захлопывает заднюю дверь. — Одолжил у друга, — Юнги ничего не отвечает, а лишь садится в машину на переднее сидение и говорит адрес общежития Кима. Они едут в тишине, каждый задумавшись о своем. Юнги первый нарушает молчание. — Надо заехать в аптеку и купить ему таблетку от головы, — у него ее небось нет. — Где ближайшая круглосуточная? — спрашивает Хосок, поворачиваясь к Мину, на что тот пожимает плечами и утыкается в телефон. Чон мысленно улыбается, потому что Юнги, вроде, весь из себя такой угрюмый и равнодушный, а сам волнуется о том, что у Тэхена будет болеть голова. Между ними висит сейчас какое-то напряжение, которое неприятно ощущается всем телом, и тишина, которая опять появляется после того, как Юнги утыкается в телефон. Он молча показывает на карте аптеку, говорит, что она недалеко от общаги и протягивает деньги, со словами: «Сходи сам». — Зачем мне твои деньги? — спрашивает Хосок, быстро взглянув на купюру и так же быстро переведя взгляд обратно на дорогу. — Чтобы ты купил таблетки, — слегка с раздражением говорит тот. — Я в состоянии купить их сам, — паркует тот машину и выходит, направляясь к аптеке. Юнги только сейчас обратил внимание на то, как одет Хосок. На нем филавский спортивный костюм и идеально белые кроссовки. Он одет почти так же, как и в тот день, когда Юнги сидел и смотрел на его тренировку. Наверное, Хосок тоже не парился с выбором одежды и надел то, в чем максимально комфортно. Хосок выходит через какое-то время из магазина с маленьким целлофановым пакетиком в руках, садится в машину, протягивает лекарства Мину, заводит транспорт и они трогаются с места. Опять в тишине. — Поможешь его дотащить? — спросил Юнги у Хосока, когда отстегнул ремень безопасности. — Конечно, — кивает тот и первым выходит из машины. Юнги делает то же самое. Они вытаскивают Кима, которого удалось разбудить, и он, на заплетающихся ногах, под руки с парнями, побрел к общежитию. С вахтершой проблем не было — ее тупо не было на месте, поэтому парни без проблем поднялись на нужный этаж. Ну как без проблем, не считая того, что пару раз они все вместе падали, а Тэхен орал на всю лестничную клетку о том, что он трезв, как стеклышко, и в состоянии дойти сам. Ага, смешно пошутил. — Да ляг ты уже! — не выдержал Мин, крикнув на Тэхена и толкнув его на кровать, от чего тот ударился головой об стену. — Прости, — зато тот, наконец, лег. Хосок оставил на тумбочке таблетки, а Юнги притащил тазик и поставил его у кровати. На всякий случай. Юнги за день так не устал, как устал от того, как они тащили и укладывали Тэхена спать. Он садится в машину Хосока и обессиленно откидывает голову назад. Даже пристегнуться кажется непосильным. Хосок, по виду, тоже устал, но не так сильно. — Кстати, — нарушает тишину Юнги, борясь со сном. В машине у младшего тепло и играет приятная музыка, что заставляет Мина еще сильнее хотеть спать. — твоя толстовка еще у меня. Тебе стоит подняться и забрать ее. — Твоя тоже у меня, — говорит Хосок, не отрываясь от дороги. — Я заберу свою. Всю оставшуюся дорогу они едут в тишине, каждый вслушиваясь в слова песни Take me to church — Hozier. Хосок паркует машину во дворе, и они вместе поднимаются на второй этаж дома, где находится скромная квартира Юнги. Мин первым проходит в помещение и сразу идет в комнату на поиски худи. Хосок заваливается в гостиную и садится на удобный серый диван. На часах перевалило за час ночи, поэтому их обоих клонит в сон. — Слушай, — говорит Юнги, выходя из своей комнаты. — Я ее не стирал. Верну в следующий раз. — Да ничего, я не брезгливый — сам постираю, — отвечает Чон, грустно опуская глаза в пол. — Ты чего? — подходя ближе, спрашивает Юнги и садится на подлокотник дивана. — Да все по тому же поводу, тебя не за чем грузить, — отмахивается Хосок и тянется за толстовкой, но Юнги уводит ее за спину, чтобы тот не дотянулся. — Эй. — Давай рассказывай, — спускаясь с подлокотника и садясь нормально на диван, говорит Юнги. — Да просто маме хуже стало, но врач сказал это от нервов. Давон сейчас с ней и говорит, что ее состояние стабилизируется, — все-таки начал рассказ Хосок, не поднимая взгляд на старшего, а потихоньку прожигая пол под ногами. — Ты хочешь к ней поехать? — спрашивает Юнги первое, что пришло на ум. Он не мастер разговоров, зато умеет слушать, поэтому и задает наводящие вопросы. — Я не знаю, — честно говорит Хосок, поднимая взгляд на Юнги, но, встретившись с ним глазами, сразу опускает обратно в пол. Неловко. Даже, несмотря на то, что часто поддерживает с людьми зрительный контакт. Сейчас этого делать он не хочет. — Я боюсь увидеть, как ей плохо, боюсь увидеть ее страдания, вымученную улыбку. Не хочу слышать то, что она говорит в бреду и то, что хочет увидеть внуков перед смертью, — глаза Хосока становятся влажными, но он не намерен расклеиваться. По крайней мере, в трезвом состоянии. — Мне страшно думать о том, что она умрет, — он все же переводит глаза на Юнги и встречается с ним взглядами. Тот внимательно слушает. В его глазах нет жалости и сожаления, из-за чего тому спокойнее и приятнее. Значит Юнги не из тех, кто только и умеет, что жалеть. Да, каждый в этом иногда нуждается, но нужно уметь распознавать, когда она к месту, а когда — делает только хуже. — Хо, но тебе все равно придется это сделать, — начинает Юнги своим хриплым голосом. В тишине он кажется громче и Хосок впервые обращает внимание на то, что у старшего приятный голос. — Она, небось, очень скучает и хочет тебя увидеть. Если ты сейчас не готов, — то не надо. Тебя никто не заставляет, но ты будешь должен перебороть себя и встретиться с матерью. В сложные моменты мы всегда нуждаемся в поддержке близких. — Спасибо, — слегка улыбнувшись, благодарит Хосок. Да, когда-то Юнги говорил, что его раздражает эта улыбка, но сейчас он понимает, что пусть лучше он улыбается, чем еле сдерживает слезы. — Я же просил, — слегка с упреком говорит Юнги, уставляясь на Хосока. — Прости, — ухмыляется тот, и вновь получает недовольный взгляд Юнги. — Все, я понял. А знаешь, это ведь она впервые привела меня на танцы в восемь лет. Я тогда ныл о том, что танцы для девчонок, что не буду туда ходить, но буквально через полгода протеста я заболел ими. К четырнадцати я забил на учебу и только и делал, что танцевал. Только в танце я находил смысл жизни и чувствовал себя нормальным. Таким же, каким и все, — он делает паузу, а Юнги не перебивает. Он дает ему возможность рассказать свою историю и не сбиться с мысли. — У нас в семье было очень мало денег. Почти весь доход был на отце, а он, когда отправился на рыбалку, — утонул. Он поехал тогда ловить свежую рыбу на Японское море, чтобы порадовать нас троих и маму. Никогда не забуду мамин истошный крик и вид отца. Он был весь опухший из-за воды, поцарапанный, побитый и синий, — Хосок вновь сдерживает слезы и то, что его начало мутить. — Маме пришлось работать одной. Сестра в скором времени поступила в университет, но все равно помогала, чем могла. На мои плечи легла обязанность работать и приносить деньги в семью. Чонгук тогда был маленьким, но тоже тяжело пережил смерть отца. Я почти каждый день работал то там, то тут. Пришлось на время забросить танцы, потому что плата за обучение была для нас слишком высока. Но лет в семнадцать я узнал, что можно подзаработать на танцах, поэтому вновь нашел себе место. В танцах я как будто выговаривался, — Хосок вновь делает паузу. — Чтобы попасть сюда я пахал, как проклятый. Это было слишком тяжело, но я справился. Оставил маму и семью там и поехал сюда. Вот такая вот история, — подвел итог Хосок, натянуто улыбнувшись. Теперь Юнги знает, что скрывается за этой постоянной улыбкой: боль и тревога. Он лишился детства, помогая матери, и это заслуживает уважение. Он пережил многое и держится достойно. Да, бывают моменты, когда он не в силах что-то утаивать, как сейчас, но, если бы Хосок не рассказал, Юнги бы так и считал его вечно улыбающимся беззаботным мальчиком, который любит его раздражать и не повидал еще тяжести жизни. Но Хосок еще как повидал. Не меньше Юнги натерпелся и теперь вынужден скрывать, ведь он «вечно улыбающийся мальчик». Так ему всегда говорят? Значит, он и должен им оставаться. — Ты молодец, — честно говорит Юнги, дослушав Хосока. — Почему? — тот поднял непонимающий взгляд на парня. — Потому что у тебя получается со всем справляться. Я так не умею, — отвечает Юнги и смотрит перед собой в черный кран телевизора. — Хах, не считай это подвигом. — Я и не считаю, — он переводит взгляд на Хосока и слегка улыбается. — Просто я себя гроблю, а ты продолжаешь жить.