₥Ɏ ⱠØVɆ — ₥Ɏ ₱₳ł₦

flashback

— Хосок, наши отношения не становятся лучше, — твердит Юнги, серьезно смотря в глаза напротив. Они такие печальные и пропитанные болью, будто вот-вот из них потекут горячие слезы. «Не смей плакать, Хосок, я не смогу оставаться таким холодным, если ты мне покажешь свою слабость». Юнги мысленно говорит с Хосоком, даже не надеясь, что тот его услышит, ведь они не в манге или в сладкой дораме, где все всегда происходит по идеальному сценарию. Они в настоящей жизни — реальности, где нет музыки на заднем плане, замедления сцен и что еще там бывает в идеальной жизни, по мнению режиссера. Такое ощущение, будто люди, работающие сценаристами и режиссерами никогда не были в реальном мире. Будто они никогда не влюблялись по-настоящему, до боли в груди и перехватывания дыхания, будто у них никогда не было невзаимности, когда кажется, будто тебе постоянно перекрывают воздух, и когда волком выть хочется от боли, и будто всегда все шло так, как они хотели бы. Может так оно и есть? Может эти люди действительно живут идеальной жизнью, в которой даже музыка волшебным способом подстраивается под них? Если это так, то Юнги выбрал явно не ту профессию. «Держись до конца». «Я тоже попробую». — Но почему? — брови Чона собраны домиком в центре. Он так отчаянно ждет ответа, слегка приоткрыв рот и глубоко дыша. Юнги видит, как ему тяжело. Он чувствует на себе этот груз за его страдания, чувствует свою вину. Но быть вместе — это неправильно. Он в этом давно пытается себя убедить. Получается плохо. Когда Мин узнал, что Тэхену нравятся парни, он слишком долго не мог это принять. Не мог видеть Кима, не мог с ним разговаривать. Каждый раз в его голове возникала картина, как тот целуется с мужчиной, и его это ужасало. А теперь он должен сам себе и всем признать, что ему тоже нравятся парни? Что Юнги — гей и это не изменить. Но ему не нравятся другие парни, ему, может самую малость, нравится Чон Хосок. — Ты чувствуешь себя некомфортно со мной, я же вижу, — продолжает старший, обессиленно опустив плечи. А Хосок все продолжает смотреть на него своими невероятными глазами. Невероятно завораживающими и невероятно убивающими глазами — так будет правильнее звучать. — Я боюсь сделать тебе больно. Боюсь, что ты снова меня оттолкнешь, — честно говорит Чон, слегка опустив голову. Он разглядывает кроссовки старшего: неаккуратно завязанные, грязные и заношенные, ведь он из них не вылезает. Он не знает, хочет ли продолжать разговор или лучше остановиться и уйти, сделав жизни друг друга в разы проще. — Но так ты делаешь нам обоим больнее, — пытается донести до него Юнги. — Остановись. Из-за того, что Хосок мечется, он путает их обоих. Он то слишком отзывчивый, тянется к Юнги, улыбается, то закрывается, не смотрит на него и не говорит. А потом опять, как ни в чем не бывало, подбегает к нему и начинает диалог, начинает делиться эмоциями и показывать свою заботу. Но потом вновь закрывается и его становится не видно. Это поведение путает обоих, заставляет злиться на себя и на друг друга, из-за чего недопонимания становится слишком много. Так возникают токсичные отношения, когда оба подавляют друг друга. — Так что мне делать? — спрашивает младший, вновь поднимая голову на Мина. Его волосы красиво упали на лицо, и Юнги бы рад сказать, что Хосок безумно красивый, даже когда на его лице полно смятения и недопонимания, но никогда этого не произнесет. Потому что не может. — Как мне продолжать находиться рядом, если я знаю, что это ничего значит? — опять этот взгляд. Прекрати смотреть на меня так, будто я самое дорогое в твоей жизни. — Я устал метаться. Устал думать, как бы к тебе подступиться, что бы сказать или сделать, чтобы ты хоть как-то на меня посмотрел. Устал вести войну с самим собой: общаться ли мне с тобой дальше и страдать или просто навсегда отгородиться, — я же попросил, не смотри. Мне тяжело. — Ты хочешь перестать общаться? — спрашивает Мин, прерывая его монолог. Он звучит так отрешенно и грустно, что это сбивает с толку. — Разве это не будет лучшим решением? — устало говорит Хосок через силу. Ему не хочется это произносить. Ему не хочется, чтобы это было правдой, и он не хочет, чтобы Юнги согласился с его мнением. Но по его лицу видно — не согласен. И никогда не согласится. — Ты обещал быть рядом, — слегка недоверчиво отвечает Юнги, цепляясь за него взглядом. Хосок не может этого говорить, потому что дал обещание. Для Юнги обещания имеют слишком большой вес и значимость, чтобы их нарушать. «Даже не думай вновь оставить меня, я к тебе привык». — Но зачем я тебе рядом? У тебя есть Тэхен, — жестом показывает он в пустоту, будто бы там стоит Ким. Но, на деле, там лишь пустая стена, угнетающая обстановку. — Он замечательный и всегда тебе поможет. Я тоже помогу, чего бы мне это ни стоило, но это тяжело. Я чувствую, что истощаюсь каждый раз, когда не вижу на себе твой взгляд. А ты никогда на меня не смотришь, — заканчивает Хосок и отворачивает слегка голову, но Мину все равно видно его лицо. «Нет, прошу, я же просил не плакать». Юнги видит, что у Хосока покраснели глаза. Видит, как он глубоко вдыхает, потом выдыхает и проглатывает, стараясь совладать с собой. — Тебе настолько тяжело? — удивленно, но мягко спрашивает Юнги. Он не знал, что Хосоку так больно и тяжело переносить этот груз. Не знал, как он страдает и не знал, что вот так можно страдать от любви к человеку. В книгах всегда пишут только про сказочную любовь до гроба и о том, какое это прекрасное чувство. Но так ли это на самом деле? Бывает ли это в реальной жизни? Или бывают только слезы, боль, ненависть, взаимоуничтожение? Похоже, ответ очевиден. — Да… — почти шепотом отвечает Хосок и прикрывает веки. Из-под них мокрыми дорожками быстро бегут слезы. Одна за другой скатываются по щекам до самого подбородка. Он держался сколько мог, но его эмоциональная нестабильность оказалась сильнее его тела. — Прости, — спустя долгую паузу говорит Юнги. Глупая фраза, которая ничего не решает и не значит, но молчать было бы еще глупее. Или нет. Он не знает. Он просто хотел заглушить звон тишины в помещении и сказал первое, что пришло в голову. Но ему и правда давно стоило извиниться. Пересилить свою гордость и сказать скромное: «прости», которое не так уж и сложно произнести. Слово всего из шести букв. Какие-то жалкие шесть букв, которые раньше никак не давались. — Я не знал. Хосок молчит. Лишь слегка кивает головой. Он все еще стоит с прикрытыми глазами и смотрит в пол. Ему нечего ответить на его слова. Нечем возразить, а истерить не хочется — итак слишком много эмоций показал. — Прости, — доносится еще раз от Юнги. Легче не становится. Обоим. Чон решает просто уйти. Он больше не может тут стоять, не может чувствовать на себе его сожалеющий взгляд. Это еще мучительнее. Он медленно поворачивается к Мину спиной и делает шаг. Сделал бы хоть немного быстрее — смог бы уйти. Навсегда. Надолго, безвозвратно. Но не успел. Юнги не готов сейчас его отпустить. Не готов вообще когда-либо отпускать. Он навсегда потеряет его, если позволит сейчас уйти. Если позволит ему сломаться из-за него. Он вытягивает руку и хватает за запястье. Оно холодное и тонкое, наверное, тоньше, чем у самого Юнги. Собравшись с мыслями и не дав Хосоку успеть взглянуть на него, притягивает к себе. У младшего сердце в ушах стало биться и о грудную клетку пытаться расшибиться. Потому что Юнги слишком близко. Потому что первый идет на контакт. Потому что коснулся его кожи. Может, на какие-то пару секунд, но Хосок почувствовал. Его щеки начали гореть, а тело потряхивать. Слишком бурная реакция на простые объятия. Просто они не от простого человека. — Я не разрешал тебе уходить, — тихо, рядом с самым ухом, говорит Юнги. А Хосок стал таким хрупким. Он больше не тот парень, который яро сиял уверенностью в себе, больше не тот, кто был крепким и стойким. Теперь он лишь сломанный ребенок, который недавно пережил многое. Юнги чувствует, как тот старается тише дышать и как его сердце бьется о его грудную клетку. — Ты мне нравишься, — даже не подумав, говорит Юнги. Слова сами вылились из него и побежали до ушей Хосока. Но так даже проще. Его мозг, кажется, отключился, за дело взялось его тело и внутренний голос. — Что? — удивленно говорит тот, пытаясь отстраниться, но Юнги не дает — держит крепко. Не сможет сейчас в глаза посмотреть. — Я не понимаю, — тихо говорит Чон. Юнги через время, когда настроился и нашел слова, сам аккуратно берет Хосок за плечи и отстраняет от себя. Теперь он стоит прямо перед ним и смотрит в глаза. Все такие же печальные, заставляющие чувствовать себя неловко. Он смотрит в них внимательно, запоминая каждую деталь. — Я хочу, чтобы мы были вместе, — говорит Юнги, смотря за реакцией Хосока. Его глаза по-детски широко открываются. В них читается недопонимание и страх. Он бегает взглядом, пытаясь понять, шутит он или издевается. Но не находит. И не найдет. Юнги тихонько смеется, касаясь рукой его щеки и вытирая большим пальцем одинокую слезу. — Только больше не плачь, — добавляет он. Мин кладет свою руку ему на затылок и вновь притягивает к себе, ощущая тепло его тела. — Только больше не оставляй меня, и я обещаю, что тебе больше не будет больно рядом со мной.

end flashback.

— Ты красивый, — говорит Хосок, лежа на диване и смотря на Юнги, который что-то ищет в телефоне. Он в черных зауженных джинсах и серой толстовке Хосока, которой уже сто лет в обед, но Мину она почему-то безумно нравится. Наверно потому, что Чон очень часто ее носил, или потому что с ней связано много воспоминаний, или просто потому, что она ему нравится. — Что? — непонимающее спрашивает Мин, оторвавшись от экрана. Он подумал, что неправильно услышал, поэтому сейчас полностью сосредоточился на голосе Хосока и его взгляде, прикованном к самому Юнги. Тэхен, который сегодня пришел к ним, тоже оторвался от игры и перевел взгляд на Хосока. — Ты красивый, — повторяет Чон, продолжая беззаботно наблюдать за Мином. Ему несложно это говорить, в отличие от Юнги. Он готов каждые пять минут говорить о том, за что он ему нравится и за что он его так ценит. Но не Юнги. Старший очень скуп на комплименты, никогда не может подобрать слова и чувствует себя максимально некомфортно, когда хочет сказать что-то приятное. — В честь чего это? — озадаченно спрашивает Юнги, хмуря брови. Он пытается вспомнить какая сегодня дата или ждет, пока Хосок вновь начнет говорить о том, как он не хочет, чтобы Мин уезжал, оставляя его одного. Назовет его бессердечным и скажет, что Юнги его не любит. А тот промолчит. Не опровергнет, чем заденет Хосока, но младший этого не покажет. — Просто. Хочу, чтобы ты всегда об этом помнил, — спокойно говорит Чон. — Ладно, — после долгой и задумчивой паузы говорит Юнги, вновь не найдя слова, которыми стоит ответить, потому переводит тему и встает с дивана. — Пойдем, Тэхен. — Ты у меня останешься или домой пойдешь? — спрашивает Юнги, сидя на корточках и шнуруя кроссовки. — Посмотрим, — говорит Чон, следя за каждым его действием. Думает о том, как не хочет проводить выходные без него, не знает, чем себя занять, пока будет один. — Когда вы вернетесь? — Наверное, сегодня ночью или завтра утром, — говорит Тэхен, поправляя перед зеркалом волосы. Они едут в Тэгу к маме Тэхена. У нее сегодня день рождения — хотели сделать сюрприз и приехать вдвоем. Хотелось бы остаться на подольше, но у них учеба, поэтому едут всего на один день, а потом сразу обратно. — Ладно, нам пора, не скучай, — прощается Юнги с Хосоком, быстро целует и открывает дверь. — Позвони, как доедете, — напоследок говорит Чон, получая в ответ кивок, и машет Тэхену, который уже начал спускаться.

***

— Сколько вы уже с Хосоком вместе? — неожиданно спрашивает Тэхен, когда поезд трогается с места и начинает набирать скорость. Ехать приблизительно три часа, так что они все успеют обсудить, как и хотел Ким. Юнги же просто так ничего не расскажет — не считает нужным обсуждать с кем-то личную жизнь. — Полгода, — бросает он, даже не задумавшись. Он не считал. Не знает день в день сколько прошло с их первого дня. Но знает, что полгода уже прошло точно. Может, даже больше. Ему не важно сколько, главное, что пока у них все хорошо и расходиться они не собираются. Что еще нужно? — А изначально как сопротивлялся и отрицал, что он тебе нравится, — усмехается Тэ. В последнее время он немного грустный и на взводе. Может, даже слегка похудел, но Тэхен все отрицает. Говорит, что у него все хорошо и, вообще, жизнь прекрасна. Но Юнги-то не слепой. Скорее всего, поругались с Чонгуком, потому что он давно про него не говорит. Раньше, что ни встреча, то рассказ, как он слюнки пускает на него, что у них там даже что-то наклевывается. Но теперь тишина. Он даже не собирается поднимать эту тему, но Юнги не настаивает. Когда будет готов — скажет. — Это было раньше. Я не думал, что так получится, — выйдя из своих мыслей, произносит он. — Теперь-то он тебе нравится? — Да, — кивая, говорит Юнги, еле заметно улыбаясь. Естественно, если они уже полгода вместе, то Хосок ему нравится. Еще как. — Ты изменился с тех пор, как вы начали встречаться, — констатирует факт Тэхен, заставляя Юнги к нему повернуться. — Изменился? — спрашивает тот, хмуря брови. Он не замечал, что изменился. Или не хотел замечать, а на деле знал, что теперь он другой. — Ты стал счастливее. Ты чаще улыбаешься, стал более открытым и больше не сторонишься людей, — начинает Тэ, повернувшись к другу. — Он изменил тебя в лучшую сторону. — Да, он замечательный, — глупо улыбаясь, говорит Юнги, переведя взгляд обратно на телефон. Сейчас он очень дорожит Хосоком. Может, даже слишком. Он оберегает его, как никого другого. Хосок научил его радоваться жизни без причины, показал, что мир не такой серый, как он раньше казался Юнги. Рядом с Хосоком всегда хочется улыбаться. Он слишком родной и близкий для него. Такой невероятный и драгоценный, что самому не верится. Рядом с ним все по-другому, и Мин был дураком, когда все это отрицал и не замечал.

flashback.

— Хосок, я не в настроении сегодня, день просто отвратный. Не попадай под горячую руку, — строго говорит Юнги, вернувшись из университета, и ища по всей квартире доклад и флешку. — Ты можешь сорваться на мне, — говорит он, из-за чего Юнги замирает, смотря на парня. Он так глупо стоит посередине комнаты с закатанными рукавами толстовки — потому что только дома может так сделать — с папкой в руках. Но предложение Хосока звучит не менее глупо. — Если тебе тяжело, то наори на меня, и станет легче. Я потерплю. Юнги сегодня весь день грубит Хосоку, потому что не в духе. Он и так целый день уже попадает под горячую руку и ни разу ничего не сказал. Он просто принимает это, проглатывает и продолжает быть рядом. От чего-то Юнги стало стыдно. Хосок готов сделать все, принять на себя удар, лишь бы Юнги стало легче. — Хосок, — мягко говорит Юнги и подбегает к парню, заключая его в объятия. — Почему ты такой? — Какой? — удивленно спрашивает тот, не ожидая от Мина таких действий. — Добрый, — замечательный, потрясающий, самый лучший и дорогой. И вообще я люблю тебя, и ты мне очень дорог — недоговаривает Юнги. — Я просто предложил помощь, — говорит тот, тоже обвивая его руками. — Что в этом такого? — он все еще не понимает, почему Юнги так смягчился после этих слов. Он давно не получал от него любви и нежности, потому что у Юнги свои проблемы, которые заставляют его быть в постоянном напряжении, поэтому в последнее время он очень груб и язвит, но Хосок держится. Старается ничего не говорить, по возможности помогать и оставлять его в покое, потому что Мину это нужно. А вот Чону — нет, но он жертвует собой ради него. Ему безумно хочется теплоты и ласки, но нельзя. Юнги не позволит. — Спасибо, — тихо отвечает тот и еще несколько минут его не отпускает. Не может. — Мне пора идти, — все-таки заставляет себя сказать эту фразу и выпускает Хосока из своих объятий, оставляя на губах мимолетный поцелуй.

end flashback.

— Ты сам раньше говорил, что мы с Хосоком никогда не будем вместе, — вспоминает Юнги и поворачивается на друга, смотря с наигранной претензией. Он не держит на него зла, ни в коем случае, потому что сам был на двести процентов уверен, что этому не бывать. Думал, что Хосок никогда не дотронется до его сердца и просто поймет, что Юнги ему никогда не нравился. И оба бы были счастливы. Но это как раз то, чего Мин боится больше всего на данном этапе жизни: что однажды услышит от Хосока фразу: «Я тебя никогда не любил». — Я был уверен, что не будете. Ты весть такой гомофоб, ненавидишь Хосока и никого не подпускаешь, — начинает Тэхен. — Я был так удивлен, когда узнал. Наверное, никогда в жизни так не удивлялся, как в тот день, — Юнги тихо усмехается. — Правда. И как ты вообще согласился? — Я не соглашался. Это он согласился. — Что?! То есть, это ты предложил? — в ответ кивок. — Почему? — Потому что он мне давно нравился, Тэхен. И ты это знал.

***

Хосок все-таки остался в квартире у Юнги — домой ехать не захотел. Юнги приедет либо сегодня ночью, либо завтра, поэтому он решил его дождаться. Последние полгода они постоянно вместе, поэтому расставаться было непривычно. Даже если они ночевали не вместе, то Хосок всегда знал, что тот дома жив, здоров. А сейчас дурацкое волнение накатывает на него, стоит хоть немного задуматься. — Блин, Хосок, он всего лишь поехал в Тэгу, — говорит он сам себе, проводя руками по волосам. — Все в порядке. Его разговор с самим собой прерывает долгожданный звонок. — Юнги, как ты? — сразу налетает он, прислоняя телефон к уху. — Все нормально, мы только приехали, — доносится знакомый голос из трубки. На фоне шумно, но он все равно отчетливо слышит любимого человека. — Сейчас сядем в такси и поедем домой. — Ладно, быстрее возвращайся, — грустно говорит Хосок, ложась на диван. Расстояние давит на него, подавляя все хорошие эмоции. У него всегда так. Когда он уезжал из Кванджу, переселяясь в Сеул, на душе кошки ныли от одиночества, от ощущения пустоты, что теперь он один в большом городе. Было ощущение брошенности и беззащитности, хотя знал, что никто его не бросал — ему пришлось уехать ради мечты. Так же было и когда Чонгук зимой уезжал. Задело так, что рыдать в голос хотелось от этой пустоты и тишины. Не может он без людей — слишком тяжело ему. — Все в порядке? — слегка напряженно спрашивает Юнги, на заднем плане слышится голос Тэхена, интересующегося происходящим. — Секунду, — обращается он к Тэ и вновь возвращается к их разговору. Он еще не услышал ответа на свой вопрос. — Да, — просто отвечает Хосок, разглядывая ковер на полу. Неплохо бы было убраться, вот только делать ничего не хочется. Он даже не может заставить себя встать с дивана — сил будто нет совсем. — А что с голосом? — все не унимался тот. Мин-холодное-сердце-Юнги испарился, как только они с Хосоком стали быть официально вместе. Наконец, показал свою мягкую и заботливую сторону, которую редко кому удается увидеть. Все же он не такой грубый, каким казался в самом начале. — В квартире слишком пусто, — говорит он и осматривает взглядом помещение. Все стоит на своих местах, обстановка такая же, вот только ощущается по-другому. — Неуютно. — Хосок, — строго говорит Юнги. — Ты меня напугал. Я думал, что-то случилось. Чон слышит, как тот шумно выдыхает через нос и говорит Тэхену, что все в порядке. Тэ тоже за него слегка переживает, потому что помнит, как Чон рассказывал, что боится оставаться один, что чувствует себя плохо в эти моменты. — Не переживай, — усмехается тот, хотя улыбаться совсем не хочется. Он не хочет показывать Юнги, что ему безумно тоскливо, не хочет, чтобы он расстраивался в этот день и чувствовал на себе вину за то, что оставил его. — Тебе надо было поехать с нами, — поднимает опять эту тему Юнги, вызывая у Хосока возмущение. — Не вздыхай, — Чон вновь усмехается, потому что слишком часто это слышит. — Мама Тэ бы прекрасно тебя приняла, не надо так себя накручивать. — В следующий раз, — устало говорит Хосок. — Ладно, мы поедем, такси ждет. Не скучай, — быстро говорит Юнги. — Не могу, — улыбаясь в трубку, говорит Чон. — До встречи. — Пока, солнце.

flashback.

— Почему я виноват?! — изумленно спрашивает Юнги, хмуря свои густые брови. Он почти в ярости, потому что Хосок его обвиняет ни за что. Он был не прав в этой ситуации, и Юнги повел себя должным образом. — Потому что ты не встал на мою сторону, — твердо говорит Хосок. Его взгляд такой тяжелый, хмурый и обиженный. Его тяжело выдержать. Его голос спокойный, без криков, но очень грозный и серьезный. Может, даже обиженный. — Но ты был не прав, — Юнги стоит на своем и не собирается сдавать позиции. — А разве мы не должны быть всегда друг за друга? — спрашивает Хосок, и его взгляд становится еще тяжелее. Он опять задевает им сердце Юнги, отчего тот становится менее хмурым, потому что за Чона больно — он очень ранимый. Любым словом задеть можно. Мин не представляет, как ему было тяжело, когда Юн раньше постоянно над ним издевался и кидался грубыми словечками, лишь бы задеть. — Мы должны быть на стороне справедливости, — отвечает Юнги, жестикулируя руками. — Да? — усмехается Чон. Вот только совсем не весело. Она грустная до костей, вымученная и обиженная. Скорее нервная, будто он не может поверить в слова старшего. — Да, я так считаю. Это мое мнение. Я не обязан вечно быть за тебя, не обязан тебе поддакивать и твердить: «Он мой парень, поэтому он всегда прав», — сделав голос выше, кривляется Мин. — Так не должно быть, только потому ч… — Меня назвали никем, — неожиданно говорит Хосок. Так сухо и безэмоционально, будто по щелчку в нем что-то сломалось. — Мелочью, пустышкой, уродом. Сказали, что я недостоин и гроша в этом мире, — его лицо такое каменное, а вот глаза, как обычно, выдают его. Там снова боль. Снова обида и желание заплакать. — Ты даже не спросил меня, с чего начался конфликт. Ты услышал последние фразы и сразу вступился за него. Мне было больно. — Хо, я же не знал, — зачем-то, спустя паузу, оправдывается Юнги, но прекрасно понимает, что не поможет. Что Хосок уже до краев наполнен обидой и злобой на него. Он не устраивал ему скандалы, не пилил и не орал. Он просто быстро вышел из помещения, вызвал такси, подождал, пока Мин выйдет следом, и приказал взглядом сесть в машину. Он его не оставил одного, потому что знал, что кошелек Юнги лежит в его рюкзаке. Он не сказал ему ни слова до того момента, как они не вошли в квартиру. Хосок хотел уехать к себе, но Юнги не дал ему этого сделать. Не хотел продолжать конфликт, поэтому решил все обсудить сразу. И, видать, не напрасно. — А ты никогда не знаешь, — грустно улыбаясь, говорит Хосок. — Потому что тебе не интересно. Тебе не интересно, что со мной происходит, не интересно, от чего мне тяжело. Тебя это не волнует. — Прости, я правда… — Я не обижаюсь. И извинения мне не нужны, — твердо говорит он, отводя взгляд, чтобы Юнги не заметил, что в глазах встали слезы. Он слишком часто плачет. — Все в порядке. — Я же вижу, что не в порядке, — ловит его Мин, когда тот хочет уйти. — Я не злюсь, просто отпусти меня, ладно? — умоляюще смотрит он, и Юнги повинуется. Отпускает его руку, и тот быстрым шагом уходит в ванную, захлопнув за собой дверь. Он рад, что Юнги его отпустил. Ему становилось тяжело дышать. Он, как мог, старался сдержать слезы, но не получилось. Он и правда слишком часто дает волю эмоциям — пора завязывать, он все-таки парень. Это в последний раз, и Юнги не узнает, что он вновь плачет от обиды, сидящей в груди. Но Мин-то знает. Всегда знает. Он стоит, облокотившись спиной о дверь ванны, и слушает, как тот совсем-совсем тихо всхлипывает. Чон опять сбегает, лишь бы не показать, что чувствует. Но Мин глаза его видел, поэтому бежать ему не обязательно. Слишком поздно. — Хосок, — стучится Юнги в дверь, но в ответ тишина. — Хо, не игнорируй меня, — кажется, стало еще тише. — Прости, я должен был разобраться в ситуации. И еще, — он выдыхает, понимая, что ответа не услышит. — Хватит убегать, когда тебе больно, прошу. Мне тоже становится больно, потому что понимаю, что не могу ничем помочь. Ты же сам говорил, что нельзя скрывать эмоции. Не бойся, я буду рядом и не брошу, если увижу, как ты плачешь. Это не лучшее решение проблемы — побег, поверь. Я-то знаю. — А что мне делать? — доносится голос парня. — Выскажи мне все. Наори, обзови, но потом обязательно покажи, что тебе тяжело и останься рядом. Я выслушаю тебя. Через время дверь все же открывается. Хосок выходит и встает напротив Юнги, попутно вытирая с лица мокрые дорожки. Вновь выглядит таким хрупким, что на него тяжело смотреть. — Ты не никто, — начинает Юнги, медленно беря его руки в свои. Они очень горячие, по сравнению с руками Мина. — И ты не урод и не все вышеперечисленные слова. Как ты мне говорил? Кто так считает, тот сам является таким человеком, — Хосок слушает молча, смотря в глаза. Вспоминает тот самый день, когда в первый и последний раз увидел слезы старшего. У него тогда все внутри сжалось, потому что на себе почувствовал всю ту обиду, что сидит в нем. А сейчас он спокоен, но серьезен. Всегда такой, когда Юнги говорит. — И прости еще раз, я правда был не прав, — Чон слегка улыбается. Ему приятно, что Юнги смог извиниться. Раньше для него это было очень тяжело, он не мог пересилить себя, из-за чего они ругались еще больше, и Хосок копил в себе все обиды. Было очень тяжело, потому что недопонимания возникают часто, а простое «прости» может сказать только Хосок. Юнги лишь говорил «ага» и уходил в комнату. Но Мин предупреждал, что с ним сложно. И Тэхен предупреждал, что Юнги груб и не знает, что значит по-настоящему быть в отношениях. Ему тяжело перебарывать себя, но он это делает, и он молодец. Просто пока он не все умеет, и страдает Хосок, но он готов потерпеть, потому что любит.

end flashback.

Юнги сидит в комнате Тэхена и вспоминает их ссору. После звонка Хосока ему стало грустно, поэтому всякие плохие моменты лезут в голову. В тот день он окончательно осознал насколько все-таки Чон ранимый и насколько он нуждается в поддержке. Осознал, что ему чаще стоит прислушиваться к парню и подмечать мелочи. Так он и делает. Прислушивается к каждому слову, к каждой интонации и вздоху, чтобы понять, что он чувствует, когда они не вместе. Когда Хосок рядом, то достаточно просто посмотреть в глаза. У Тэхена глаза не такие читаемые, не такие понятные. А вот у Хосока в них все написано. До каждой мельчайшей детали. Может Юнги только кажется, или между ними просто особая связь, поэтому Мин всегда его понимает. Ему даже говорить ничего не надо, и он сможет понять, как прошел у второго день, как он себя чувствует и в каком он настроении. — Устали с дороги? — мама Тэ заходит в комнату вместе с Кимом, и они садятся рядом: Тэхен в кресло, а госпожа на кровать, где сидит Юнги. — Она не такая долгая, чтобы чувствовать усталость, — говорит Мин. Но, на самом деле, устал безумно за этот день, хотя ничего за сегодня такого не произошло, кроме тряски в поезде и несколькочасовых разговоров. Просто Хосока нет рядом, поэтому Мин устал. Он — его батарейка, без него он не может уже существовать. Еще в самом начале их знакомства он понял, что Чон делится своей энергией с ним, что только, когда он рядом, Юнги чувствует себя заряженным на полную. Без него он долго не протянет. — Нам скоро надо ехать уже обратно, — грустно говорит Тэхен, поднимая голову на маму. Он на нее совсем не похож. Он точная копия отца. Тот же нос, те же глаза, та же форма лица и те же губы. Отличает только возраст и цвет волос: у Тэхна пепельный, а у Господина Кима черный каштан с нотками седины на висках. Он никогда не мог подумать, что дети могут быть так похожи на своих родителей, но Тэхен прямое тому доказательство. — Почему не останетесь хотя бы на недельку? — разочарованно спрашивает она и оборачивается назад на шаги. — Садись давай, — командует она мужу, и тот повинуется, садясь на стул. Они давно не живут вместе, но не навестить сына не смог. Пришел сразу, как только узнал от бывшей жены. Господин Ким почти не принимал участия в жизни сына, поэтому Тэхен не рад его видеть. Он не рад, что он сидит рядом с ним, не рад, что он смотрит на него, не рад, что он пришел. Он бросил его с мамой очень давно и появлялся слишком редко. Бывало даже на улице не здоровался, когда проходил мимо. Поэтому Тэхен сейчас так озлоблен на него. Он сидит, сжимая челюсть и коса смотря на него. Его отец это видит, так же сжимает челюсть, но не от злости, а от досады. Он прекрасно понимает, что сам виноват в этом. Прекрасно понимает чувства Тэхена, и ему становится еще хуже, ведь понимает, что Тэхен упрямый. Что он его копия. Что он больше на него не посмотрит, как на отца. — Тэхен, — аккуратно начинает он разговор, потому что не выдерживает мимолетных взглядов сына, но его сразу же перебивают. — У нас учеба, — говорит Тэ и переводит взгляд на маму с Юнги. — В следующий раз приедем на подольше. — Ну хорошо, — на выдохе говорит она, повернув голову на Юнги. Она очень давно его знает и поражается, как он изменился. Стал очень красивым. Даже не верится, что когда-то он сбежал на улицу и провел там свои худшие дни. Она долго не могла на него смотреть, когда он лежал в больнице — сердце кровью обливалось за него и за его маму. Она бы никогда не хотела для него такой жизни, а она, взявшаяся за воспитание маленького и брошенного Мина, не смогла его уберечь. Госпожа проводит рукой по его волосам, и тот поворачивается к ней. Обычно трогать его волосы — это привычка Хосока, поэтому он немного смутился. — Как ты себя чувствуешь? Больше ничего не принимаешь? — тихонько спрашивает она, чтобы слышал только Юнги. Мину неприятно это вспоминать, неприятно это слышать, особенно от женщины, которая ему помогла. Он ей очень благодарен, но стыд гораздо выше всех положительный эмоций. Слишком много в него было вложено. — Нет, вы что, — быстро говорит Мин, отрицательно мотая головой. — Я рада, — так же тихо продолжает она, поглаживая его по руке. — Ты изменился — хорошо выглядишь. Нашел кого-то? — в ответ неуверенный кивок и смущенная улыбка. Мама Тэхена знает, что Киму нравятся парни, и приняла она это спокойно, поэтому Юнги тоже комфортно говорить о том, что отношения у него совсем не с девушкой. Его отчим и родная мама — очень консервативная женщина — приняли бы эту информацию тяжело. Отчим бы, наверное, ударил и сказал выбить эту дурь из бошки. А потом отправил бы в какой-нибудь исправительный военный лагерь. А мама бы не сопротивлялась. Она во всем потакала своему второму мужу, потому что боялась, потому что и слова против не могла сказать. Вот и покончила с собой. А у Юнги до сих пор на нее обида, что бросила его одного с этим злым и морально гнилым человеком, но и любить за это он ее не перестает: он бы тоже так поступил, только вот она всегда желала ему хорошее будущее, вот он к нему и стремится. — Как давно ты был у матери? — неожиданно спрашивает она, будто читая его мысли. Наверное, Юнги просто слишком явно задумался, и на его лице все было видно. Но он совсем не ждал этого вопроса и совсем не хочет с кем-то об этом говорить, потому что все еще немного задевает. — Не помню, — отвечает он, не желая продолжать. Она это видит, поэтому и не настаивает на продолжение разговора — ответ на свой вопрос она получила, а просто переводит взгляд на Тэхена и тепло ему улыбается. — Как же ты все-таки похож на отца, — говорит она. Только вот Киму неприятно. Он не хочет, чтобы хоть что-то их связывало. Госпожа Ким не обижается больше на мужа. Юнги кажется, что она занет больше, чем Тэхен, глубже и важнее. Что у него были на то свои причины когда-то оставить их. — И это самое худшее, что есть в моей жизни, — рычит он, грозно смотря на отца. Тот лишь грустно выдыхает, слегка покачивая головой. Затем встает и молча уходит из комнаты, а потом и вовсе из квартиры. — Сынок, зачем ты с ним так? — начинает мать, садясь на самый край дивана, чтобы быть к Тэхену ближе. Но у него на лице лишь злость и обида: он всегда скрипит зубами, когда не в настроении. — Он же хочет наладить с тобой отношения. — А мне это надо? — серьезно спрашивает он. Тэхен давно не был таким злым, по крайней мере, Юнги его давно таким не видел. Его очень тяжело вывести из себя, таких спокойных людей еще поискать надо. Его легко обидеть или задеть, но вывести на более сильные и отрицательные эмоции очень сложно. — Он опоздал. Где он был, когда мне нужен был отец? — Тэ… — пытается по-доброму поговорить с ним мама, но тот не собирается ее слушать. Это его выбор. Юнги бы поступил так же. — Тема закрыта, — ставит точку Тэхен и облокачивается на спинку кресла, сложив руки на груди. А мама, тяжело выдохнув, поднялась и, пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты. Сейчас приблизительно десять часов вечера. Тэхен попросил пока с ним не говорить, потому что боится сорваться, а Юнги спокойно согласился, полностью поняв его состояние. Сел в угол дивана и уткнулся в телефон, но все равно часто поглядывал на Кима. Когда долго не показываешь эмоции, то потом начинает скрывать крышу, как сейчас у Тэхена. Он мечется взглядом, пытается себя занять, но не знает, что ему делать. Такой он явно не только из-за отца. Мин уверен, что что-то у него все же произошло, от чего он на взводе в последнее время. А выговориться не может: либо боится, либо не готов. — Тэ, хочешь поговорить? — тихонько спрашивает Мин, отложив телефон, а тот переводит на него взгляд, усмехаясь. Да, Юнги нечасто предлагает ему поговорить, а Тэхен всегда помогает когда надо, но сейчас поддержка нужна ему. Юнги не против его выслушать. — Когда это Мин Юнги хотел поговорить? — так же усмехаясь, спрашивает он. Так отчаянно и даже немного грубо, что Юн поджимает губы и потупляет взгляд. — Прости, меня все раздражает, — признается он, и старший кивает. — Я заметил, ты совсем другим стал в последнее время, — заходит он издалека. — Что-то случилось? Тэхен пересаживается к нему на диван и какое-то время молчит, разглядывая покрывало. Он перебирает последние несколько недель и события, которые произошли. Только вот поделиться было не с кем. Всем было не до него. Он вновь почувствовал себя совсем ненужным, что от него только требуют, но не дают взамен. Начал вновь выгорать. — Я… Ты же знаешь, что у меня есть симпатия к Чонгуку, — так же издалека начинает Тэхен, не смотря в глаза. — О, еще как знаю, — отвечает Юнги на риторический вопрос, и Тэхен грустно усмехается. — Так вот, я услышал очень неприятную для меня от него вещь, и… — Тэхен выдыхает, пытаясь держаться и пытаясь подобрать правильные слова. — И меня это очень задело. — Что он сказал? — интересуется Юнги, но тот молчит. Долго молчит и копается в себе, пытается решиться сказать это, но, походу, не может. — Не говори, если не хочешь. — Ладно, — благодарно смотрит он и продолжает. — Мне не с кем было поговорить. Или я просто боюсь с кем-то это обсуждать, — он сам пока не знает. — Я не хочу об этом говорить. В том, что произошло должны разобраться мы. Если не справимся — я попрошу помощи, — честно говорит он, и Юнги покорно кивает, притягивая младшего ближе к себе. — Как будешь готов, мы это обсудим, — говорит Юнги и поджимает губы, думая о том, чем так Чонгук мог задеть такого ранимого Тэ.

flashback.

— Да-а-а! — раздается радостный крик с кухни, и Хосок бежит на звук. — Поступил, — сообщает он, и оба облегченно выдыхают. На лице старшего сразу расползается улыбка, и он дает брату пять, притягивая затем к себе. Чонгук мечтал поступить сюда на танцевальный факультет, но в первый раз пролетел. Он так расстроился, думал, что на этом жизнь окончена и он будет бомжевать по Сеулу, доедая объедки, нося обноски и греясь на трубах. Но следом пришло письмо о том, что он числится в листе ожидания и находится в приоритете на поступление, так как является на данный момент сиротой. Ему все еще нет восемнадцати, поэтому это сыграло ему на руку. Прошло три месяца с тех пор, как пришло последнее письмо из университета, и Чонгук думал, что все-таки пролетел. Но судьба, видимо, над ним сжалилась и дала еще один шанс, потому что, наконец, пришло уведомление о том, что он зачислен на факультет хореографии и является студентом первого курса Сеульского университета. Вы: Тэхен, мы можем встретиться? Пишет Чонгук Киму, хотя уверен, что тот не ответит. Тэхен оказался замечательным. Он интересный и внимательный, запоминает все, что когда-либо говорил Чонгук, потому что всегда обращает внимание на мелочи. Он слишком бережен с Чонгуком, слишком мягок, а вот Чон таким быть не может. Он от природы грубый и резкий, за словом в карман не полезет. А в связи с последними событиями крыша вообще поехала: он ни с кем не заводит крепких отношений, потому что на все у него один ответ: «А если и они умрут?». Хосок считает это слишком глупым — все люди умирают, но это же не повод избегать всех. Когда-то так мыслил и Юнги, но Чону второй Мин не нужен, поэтому он часто ругается на Гука, стараясь выбить эту дурь из башки. Он не так категорически настроен против людей, но явно с ними не церемонится и дает понять, что больше, чем приятелями они не будут. Так и Тэхена в момент он оттолкнул. Когда он был в Кванджу и жил у сестры, они часто переписывались и стали хорошо общаться — прям не разлей вода. Но потом он просто взял и перестал отвечать на сообщения. Мог зайти через неделю и написать: «Мне было лень ответить» или «Я был занят». Либо же просто молчанием. Но Тэхен не отгородился в ответ. Он старался все равно поддерживать связь и проверять его самочувствие, за что Чонгук благодарен. В июле, когда Чон переехал жить к брату, они впервые спустя долгое время встретились. Чонгук был добрым и общительным в тот день, рассказывал много историй и сам слушал Тэхена. Но потом вновь на несколько недель тишина. В августе он снова написал и предложил встретиться, на что Тэхен не смог отказать. В этот раз Чонгук был более грубым и острым на язык, что задевало такого обидчивого Кима, но он молчал. Отбивался сарказмом или глупыми ухмылками, в которые никто из них не верил. Потом вновь тишина. Затем было еще много прогулок, когда настроение Чонгука скакало, как ужаленное. То он ластился к Тэхену, был максимально нежен и общителен, то вновь унижал, бросаясь острыми фразочками, так больно царапая душу Кима. Она и так уже вся в пластырях, которые отваливаются и не помогают, но он продолжает их клеить, и клеить, чтобы «помочь». Недавно они встретились случайно, и Тэхен сразу заметил, что тот был не в настроении, но не ушел — продолжил разговор. Чонгук предложил прогуляться, и тот вновь согласился, понимая, что ему опять будет больно. С каждым днем он все больше понимал, что не такой Чонгук когда-то ему понравился. Тот Чонгук был самодовольным и наглым, но этого было в меру. Ну, может, чуть-чуть больше нормы, но это и привлекало. Его юмор не заходил за грань оскорблений, в отличие от того, как он шутит сейчас. Он сильно изменился. К сожалению, в худшую сторону. — Блять, Тэхен, закрой рот, — устало выдыхает Чонгук, останавливаясь возле остановки. Он смотрит хмурым безразличным взглядом на Кима и продолжает. — Мне надоела твоя болтовня. У Тэхена внутри все сжалось. Чонгук впервые заткнул его и посмотрел так, будто ненавидит его. — Прости? — неуверенно говорит Тэхен, уставляясь на него своими большими глазами. Не такими большими и красивыми, как у Чонгука, но большими. Скорее от удивления. Он сам попросил отвлечь его и рассказать что-нибудь, чтобы отгородиться на время от проблем. Гук всегда любил его истории, потому что у Кима получается интересно рассказывать, но сегодня его занесло, как никогда. И совсем не в ту сторону, куда следовало. — Нет, — усмехается Чонгук, пряча руки в карманы. — Что с тобой стало? — спрашивает Ким, а тот непонятно морщится, отворачиваясь от него и толкая язык в щеку. — Ничего, я такой же. Это ты поменялся. — С чего это? — А я знаю? Ты стал таким жалким, — он ухмыляется и поворачивается на него. — Думал, я к тебе приеду и только с тобой буду общаться? А потом предложу тебе встречаться, и мы, как Хосок с Юнги, будем жить долго и счастливо? — он вновь смеется, будто на него нашло безумие. — Не-ет, — немного тянет он, затуманенным взглядом смотря куда-то в сторону. — Я не думал об этом, — врет Тэхен и делает шаг назад. Взгляд, да и весь вид Чонгука его пугает. — Как же, — он остается на месте, а взгляд становится еще более диким. — Мне не нравятся такие, как ты. Когда ты мне нужен, я тебе пишу и ты прибегаешь по первому зову. Тобой слишком легко пользоваться. Повторюсь, слишком жалкий. — Значит, я могу больше не отвечать на твои сообщения? — равнодушно спрашивает Тэхен, но внутри все бешено мечется. Бьется о стены и хочет кричать, и так же дико смеяться в ответ. Но он не может. Он не такой. — Могу игнорировать твои просьбы помочь или быть рядом, потому что тебе вновь страшно? Могу не ходить с тобой по городу, потому что: «Ой, все чужие, мне некомфортно, пожалуйста, будь рядом»? Могу игнорировать твои сообщения со словами, что больше не с кем поделиться? Могу просто забыть про тебя и сделать вид, будто ты был лишь иллюзией? Если это так, то я могу уйти? — Подожди, — Чонгук сразу меняется в лице, будто приходя в себя. Он был очень зол на сегодняшний день, а Тэхен просто оказался жертвой. Просто попал под горячую руку. Так не должно было быть. — Чего мне ждать? Чуда? — Нет, я не хотел… Я сорвался. — Ты сказал то, что было у тебя на уме. Я понял, спасибо. Спасибо, что уже в какой раз делаешь мне больно. Но этот раз был последним. Мы больше не встретимся. Тэхен в последний раз бросает на младшего пустой взгляд и, развернувшись, уходит, засунув руки в карманы своего пальто. А Чонгук, пытаясь его ухватить, вытягивает руку вперед, но все, что он успевает, это поймать воздух, проскальзывающий сквозь пальцы. Он вновь упустил того, кто дорожил им.