Малиновая Водка

      В этот раз Чонгук пишет Чимину, но так и не получает ответа.       Он старается не чувствовать сожаления по этому поводу и делает всё возможное, чтобы вернуться обратно к учёбе, проводя долгие часы в библиотеке, пока не заходит солнце, а его желудок не начинает урчать в знак протеста против энергетиков и мюсли-батончиков вместо нормальной еды. Но каждый раз, стоит только Чонгуку подумать о Чимине, как на сердце появляется тяжесть, игнорировать которую выше его сил. Да, он знал, что рано или поздно их соглашение с Чимином закончится, но не думал, что это случится так скоро. Может быть, ему следовало притвориться, что он по-прежнему стесняется и боится секса, чтобы Чимин оставался рядом с ним как можно дольше.       Чонгук вздыхает, вращая карандаш между пальцами. Это было бы несправедливо по отношению к ним обоим, и Чонгук это знает. Но правда в том, что он скучает по Чимину, скучает по его заразительному смеху и ярким улыбкам; скучает по тому, как они абсолютно невинно подразнивали друг друга в разговорах, в отличие от тех моментов, когда… когда они занимались другими вещами. Те несколько недель, что они провели вместе, оказались слишком короткими.       — Мы будем устраивать вечер кино в эту субботу? — спрашивает Чонгук, захлопывая учебник и запихивая его обратно в сумку. Он занимался так долго, что его мозг, кажется, превратился в кашу, и тот факт, что Тэхён решил присоединиться к ним, возможно, впервые в жизни, постоянно ёрзая и щёлкая ручкой, делал только хуже, совсем не давая ему сосредоточиться.       — Вообще-то, в эти выходные я занят, — говорит Намджун. — Ты не помнишь? Из-за со…       Тэхён издаёт громкий писк, и Намджун захлопывает рот, смотря на него в замешательстве. Несколько человек за соседними столами сверкают в их сторону недовольными взглядами и шикают. Тэхён прижимает ладонь ко рту, его взгляд абсолютно дикий.       — Эй, ты в порядке? — спрашивает Чонгук.       Тэхён кивает, так и не убирая ладонь ото рта. Чонгук вздыхает, слишком привыкший к его выходкам, чтобы утруждать себя выяснением подробностей. Он убирает калькулятор и карандаши в сумку и перекидывает её через плечо, поворачиваясь обратно к Намджуну.       — Как я и говорил, — продолжает Намджун, оторвав взгляд от Тэхёна. — Это из-за со…       — Солнцестояния! — кричит Тэхён, приглушённый собственной рукой, и вздрагивает, когда девушка через несколько столов от них бросает в него ручку, которая прилетает ему прямо в спину. — Извините, — тихо добавляет он.       Чонгук проводит языком по внутренней стороне щеки.       — Солнцестояние.       — Ага, летнее солнцестояние. Ну, ты знаешь. Чтобы отпраздновать начало лета.       — Сейчас сентябрь.       — И что? Разве этот праздник не актуален всё время до тех пор, пока лето не начнётся? Лично я считаю, что лето заслуживает признания круглый год за его неоценимое влияние на сельское хозяйство, и если этот праздник не заставит людей задуматься и воздать всё должное этому недооценённому времени года, то я…       — Из-за соревнований по танцам, — с раздражением перебивает его Намджун. Тэхён одаривает его ледяным взглядом. — Моя песня будет играть во время выступления Чимина. Ты же не забыл, да?       — О, — произносит Чонгук, слегка поникнув. — Не думаю, что смогу прийти, у меня слишком много домашней работы.       На самом деле, он с нетерпением ждал возможности посмотреть на выступление Чимина, однако больше не был уверен, по-прежнему ли Чимин будет рад видеть его, ведь он так и не ответил ни на одно его сообщение. Да, Чимин пригласил его, и сказал, что они друзья, но что-то явно изменилось между ними после той ночи в квартире Чонгука. Может быть, он давил на него слишком сильно.       — Разве это не ты хотел прийти посмотреть кино… — Намджун замолкает, когда видит выражение лица Чонгука, и тот благодарен ему за его наблюдательность. — Это очень плохо. Я думаю, Чимин хотел бы, чтобы ты пришёл.       — Ага, — уклончиво отвечает Чонгук. Он со скрипом поднимается со своего стула, и Тэхён тут же следует за ним. — Я собираюсь домой. Увидимся на следующей неделе?       Тэхён обхватывает пальцами рукав чонгуковой куртки, торопливо собирая свои учебники, и тянет Чонгука за собой по направлению к выходу.       — Я тоже. Ночи, Джун.       Домой они идут в тишине. На улице давно стемнело, дни становились всё короче с наступлением осени. Чонгук просто обожал запах сентябрьского воздуха, свежий и отдающий сырой землёй, он наслаждается им, глубоко засунув руки в карманы куртки и думая о чём угодно, только не о Чимине.       — Давай зайдём в это кафе? — спрашивает его Тэхён, указывая на здание, расположенное на краю кампуса, где Чонгук никогда не был. — Я слышал, они готовят отличные смузи. Из-за всей этой учёбы я проголодался.       — Единственное, что ты изучал, это свой твиттер, — подмечает Чонгук, но всё равно позволяет утянуть себя в сторону кафе. Чонгук и сам чувствует голод, поэтому соглашается на предложение Тэхёна несмотря на то, что уже порядком опаздывает на своё регулярно запланированное вечернее свидание с кроватью и депрессией.       В кафе царит полумрак, гул множества голосов отражается от стен, а воздух пахнет молотым кофе и сладкой карамелью. Чонгук удивляется количеству людей, учитывая позднее время, но не может поспорить с тем, что потребление кофеина студентами колледжа не знает границ, особенно с приближением экзаменационной сессии.       Но что удивляет его больше всего, так это то, что когда небольшая группа людей в очереди перед ним расступается, ему открывается вид на самого последнего (и первого) человека, которого Чонгук хотел бы здесь увидеть.       — Чимин! — кричит Тэхён, которого практически распирает от радости. — Какое удивительное совпадение!       Чонгук косится на него, сжимая кулаки в карманах. Он знает Тэхёна достаточно хорошо, чтобы понять, что это самая далёкая от совпадения вещь, какая только могла с ними случиться.       Чимин выглядит слегка измотанным большим потоком людей, но, как и всегда, по-прежнему красивым, одетым в чёрную униформу с ярко-фиолетовым фартуком на поясе. Как только он слышит голос Тэхёна, то замирает с маркером, поднесённым к пластиковому стакану, готовый обслужить следующую группу людей. Чонгук практически слышит, как крутятся шестерёнки в его голове при осознании, что если Тэхён сейчас здесь, то и Чонгук, должно быть, тоже; его кадык тяжело дёргается, и это заставляет сердце Чонгука упасть тяжёлым камнем куда-то ему в живот. Он съёживается за спиной Тэхёна, мечтая сейчас оказаться в любом месте, кроме этого.       — Привет, Тэхён, — говорит Чимин. Он бросает на Чонгука короткий взгляд из-под ресниц, но молчит. Это причиняет боль. Чонгук больше не хочет делать заказ, он хочет пойти домой, надеть свои любимые пижамные штаны и ныть Тэхёну о том, какой же он ужасно глупый, раз ему так сильно нравится Чимин, пусть они и знакомы друг с другом не так давно. Но он уже здесь, и он не хочет, чтобы Чимин узнал о конфликте, бушующем у него внутри, поэтому отодвигает свои чувства на задний план и заказывает манговый коктейль.       Чимин морщит нос.       — Манго отвратительно, — тихо произносит он, взяв стаканчик из стопки перед тем, как начать писать на нём имя Чонгука.       В голосе Чимина слышны отголоски его привычного дразнящего тона. Чонгук молчит, его рот приоткрывается в попытке найти подходящие слова. Тэхён тычет локтем ему в ребро, и он выпаливает первое, что приходит в голову:       — Ну, это ты отвратительный.       Тэхён издаёт сдавленный звук, и Чимин тут же вскидывает голову, его взгляд пылает. Чонгук понимает, что из всех случаев, когда он откровенно лажал и случайно вываливал на Чимина глупые вещи в пылу своей нервной паники, этот раз, безусловно, самый худший.       — Прошу прощения? — произносит Чимин. Его рука слегка дрожит, когда он опускает маркер, с грохотом ставя стакан обратно на стойку. Несколько человек оборачиваются и смотрят в их сторону, гадая, что происходит. Чонгука тошнит. Он сопротивляется желанию убежать. — Я что?       — П-подожди. Я не хотел… это была шутка.       — Смешно. Просто уморительная шутка.       Чимин поднимает руку, чтобы подозвать коллегу, другой рукой развязывая узел фартука и яростно стягивая его через голову.       — Я ухожу на перерыв.       — Стой, Чимин, я…       — Ты идёшь со мной, — говорит Чимин, тыча пальцем в грудь Чонгука, а затем, развернувшись на каблуках, бросается ко входной двери. Чонгук смотрит ему вслед, его мозг все ещё пытается осознать, что только что произошло.       — Если вы уже заказали, то не задерживайте очередь.       Девушка, которая приходит на смену Чимину, смотрит на него, как на жалкий кусок человеческого отродья, и Чонгук с ней в этом полностью солидарен. Они с Тэхёном выходят из очереди и вместе направляются к выходу.       — Чонгук, что за херня, — шипит Тэхён. — Это было грубо.       — Это была шутка, — отвечает Чонгук, проводя ладонью по лицу. — Здесь есть другой выход? Я не хочу встречаться с ним лицом к лицу, он по-настоящему зол, и я не знаю, как мне с ним разговаривать, потому что от одного взгляда на него меня начинает тошнить и…       — О, нет, — говорит Тэхён. — Ты пойдёшь и поговоришь с ним. Я подожду здесь, пока принесут напитки.       — Тэ, — скулит Чонгук.       — Иди.       Чонгук обречённо стонет, но знает, что Тэхён прав, поэтому направляется к выходу, едва переставляя ноги, и толкает дверь. Сейчас это даётся ему намного тяжелее, чем когда они только пришли.       — Зачем ты здесь? — Чимин налетает на него прежде, чем Чонгук даже успевает ступить обеими ногами на улицу, но как только Чонгук открывает рот, чтобы ответить, Чимин перебивает его: — Я думал, что ты другой, но ты ничем не отличаешься от остальных. Я хотя бы хорошо трахался? Удовлетворил все твои потребности?       Чонгук смотрит на него с отвисшей челюстью. Он думал, что Чимин собирается отчитать его за плохую шутку или, может, посмеяться над ним из-за его слишком очевидных к нему чувств, когда о них с самого начала не было и речи. Он совсем не ожидал этого.       — О чём ты говоришь? Чимин, я…       — Не утруждайся. Я слышал ваш разговор с Тэхёном. Тем утром в твоей квартире.       Чимин отворачивается, привычным жестом откидывая волосы со лба, в конце слегка качая головой, словно пытаясь сдержать слезы.       — Не то чтобы я и так не знал, что обо мне говорят, но ты был последним человеком, от которого я ожидал, что он спишет меня со счетов как университетскую шлюху. Вот почему ты заступился за меня той ночью, когда мы впервые встретились, ха? Всё это было ложью? Ты наверняка подумал тогда о, Чимина так легко развести, это будет забавным маленьким проектом.       Его глаза выглядят необычайно ясными в свете фонарей, висящих над головой.       — Потому что я тоже человек, и ты мне очень нравишься. В тот вечер, на вечеринке у Юнги, ты был таким милым со мной, говоря мне все эти вещи о том, какой я красивый, рассказывая об аниме и не пытаясь залезть мне в штаны, как это всегда делают другие, и…       В одно мгновение на Чонгука обрушивается осознание того, что он упускает огромный кусок из всей этой истории.       — Я не помню, что было на вечеринке, — говорит он, потому что это единственное, что он действительно может сказать.       Тишина оглушает. Чимин моргает несколько раз, уставившись на него.       — Ты что?       — Мне очень жаль, Чимин. Я не помню ничего о той ночи, когда мы впервые встретились. Я был очень пьян… Тэхён заставил меня выпить ещё до того, как мы пришли, а мой предел и так очень низок, поэтому единственное, что я помню, это как мы уже были наверху в комнате Юнги. Всё остальное до этого момента просто одно сплошное размытое пятно.       Лицо Чимина искажается, и пустота в груди Чонгука становится лишь сильнее. Он делает шаг вперёд, чтобы утешить его, но Чимин мгновенно отшатывается назад.       — Думаю, это многое объясняет, — говорит он. — Господи, я такой идиот.       — Нет, это не так. Ты не мог бы мне объяснить, что происходит? Потому что ты мне тоже очень нравишься, Чимин, я просто не думал, что ты чувствуешь то же самое…       — Почему? Я подавал тебе противоречивые сигналы? — тон Чимина сочится сарказмом, и Чонгук морщится.       — Просто… ты обычно не…       — Я обычно ни с кем не встречаюсь. Верно. Именно, — Чимин делает глубокий вдох, пиная землю носком ботинка. — Именно об этом я и говорю.       Чонгук знает, что он прав. Он предположил именно то, что Чимин надеялся, он никогда о нём не подумает; что Чимин не захочет с ним встречаться, только потому что спит со всеми подряд. Чонгуку тошно от самого себя.       — Я не хотел причинять тебе боль. Я был не прав, и я сожалею, но мне кажется, что всё это произошло, потому что мы не говорили о своих чувствах. Мы можем поговорить об этом сейчас, Чимин, мы всё это время были на одной волне.       — На самом деле мы уже говорили об этом. Ты просто не помнишь.       Слезы собираются в глазах Чимина, заставляя слипаться ресницы, и он опускает голову, чтобы вытереть их тыльной стороной ладони.       — Мне нужно возвращаться к работе.       — Помоги мне вспомнить, — Чонгук пытается снова, когда Чимин проносится мимо него, так крепко сжимая фартук в своей руке, что кажется, вот-вот разорвёт ткань. — Что бы я ни сказал, это всё ещё мои слова, и я всё ещё имел их в виду.       — Если ты не помнишь, то знание о них ничего не исправит, — произносит Чимин. — Доброй ночи, Чонгук.       Он распахивает дверь, и на долю секунды тихий ночной воздух наполняется шумом болтовни и жужжанием блендеров, но затем дверь вновь закрывается, оставляя Чонгука ни с чем, кроме него самого и его собственных мыслей.       Чонгук моргает, глядя на кофейню и внезапно понимая, что готов расплакаться в любую секунду. Он так разочарован самим собой, потому что именно его неспособность выражать собственные чувства испортила всё.       Тэхён появляется несколько минут спустя, держа в руках смузи.       — Мне жаль, — сразу же говорит он. — Я думал, что приведу тебя сюда, и вы двое поговорите, но я не думал, что…       — Не извиняйся, — отвечает Чонгук. Он забирает ярко-оранжевый коктейль, который протягивает ему Тэхён, и снимает обёртку с кончика соломинки, чтобы сделать глоток. Чимин был прав: манго действительно в какой-то степени отвратительно. Он пристально смотрит на стакан в своих руках, прежде чем выбросить его в мусорное ведро.       Тэхён с любопытством наблюдает за ним, держа во рту соломинку.       — С тобой всё хорошо?       — Тэ, ты помнишь что-нибудь с той вечеринки у Юнги, на которую мы впервые пошли вместе? Ту самую, на которой я и Чимин познакомились?

***

      Чимин знает, что он ведёт себя в точности, как клише из любовных романов, но в данный момент ему действительно всё равно.       — Сколько ещё ты собираешься хандрить? — спрашивает Хосок. Чимин мычит в ответ, лишь сильнее заворачиваясь в одеяло. Прошло уже больше часа с тех пор, как он в последний раз ел мороженое гигантской деревянной ложкой, и ему кажется, что второй раунд не за горами.       — Если ты переживаешь из-за соревнования, то до него ещё целая неделя, за это время я успею прийти в норму.       — Чимин, о чём ты? Нет. Мне плевать на соревнование, я беспокоюсь о тебе.       — Я просто не могу поверить, что он не помнит, — произносит Чимин, наверное, раз в пятый за этот вечер. — После всего того, что он мне сказал. Я думал, что он не такой, как все остальные.       — Я знаю, ты расстроен, но ты не задумывался о том, что, возможно, он и правда отличается от других? Не думаю, что он намеренно пытался ранить тебя, Чимини. Я люблю тебя, но ты выстроил вокруг себя довольно большую стену. И иногда через неё бывает действительно трудно пробиться.       Чимин одаривает его свирепым взглядом. Даже если Хосок и прав, он не должен этому радоваться.       — Я вообще рассказывал тебе о том, что произошло той ночью?       Он знает, что рассказывал, но это не мешает ему хотеть сделать это снова. Может быть, это поможет ему почувствовать себя лучше.

***

      — В последний раз говорю, отпусти, — кричит Чимин, отпихивая руку парня (кажется, его зовут Хёнву, но он не уверен) со своего плеча, и разворачивается, чтобы уйти. Хёнву совсем не выглядит обескураженным этим, он хватает рубашку Чимина сзади за воротник и скручивает её в своей руке, пока ткань не прижимается к чиминовой шее, немного затрудняя дыхание. Чимин перестаёт сопротивляться и выставляет вперёд локоть, ударяя парня прямиком в живот, чтобы заставить его отпустить, а затем отшатывается в сторону.       — Что, неужели ты не хочешь немного развлечься? — скалится Хёнву, выплёскивая свой напиток на ботинки Чимина, когда наклоняется вперёд, чтобы попытаться вновь схватить его за рубашку. — Ты был такой шлюшкой в прошлые выходные, я ведь хорошенько тебя оттрахал. Подумал, может быть ты захочешь повторить.       Чимин отступает назад, чтобы избежать его хватки, сталкиваясь с несколькими людьми, которые окидывают его с ног до головы пристальным взглядом. Он смущён и чувствует себя униженным, у него выдалась по-настоящему плохая неделя, и он так устал от тренировок, что, кажется, вот-вот упадёт в обморок. Всё, чего он хотел, — это пойти куда-нибудь выпить и поболтать с друзьями, совсем не подозревая, что ему придётся иметь дело с увязавшимися за ним мудаками, которые считают, что он принадлежит им после того, как однажды залезли к нему в штаны.       — Я не собираюсь трахаться с тобой, так что просто оставь меня в покое, — произносит Чимин, говоря на этот раз немного громче, чтобы перекричать музыку.       Хёнву делает ещё несколько неуверенных шагов по направлению к Чимину, который отступает назад, стараясь держаться как можно дальше, но когда его спина натыкается на стену, сердце заходится в бешеном ритме. Чимин привстаёт на носки, в последний раз пытаясь разглядеть Хосока, Джина, может быть даже Юнги — он хоть и маленький, но его все боятся, — когда Хёнву внезапно кричит от боли и резко поворачивает голову, чтобы посмотреть назад, хмурясь на что-то.       Пока Хёнву отвлекается, Чимин, пользуясь случаем, проталкивается через небольшую толпу людей слева от него и обходит их вокруг. Когда он оказывается по другую сторону от Хёнву, то видит, как он кричит на какого-то мальчишку с пушистыми волосами и маленькими серьгами-кольцами в ушах.       — Оставь его блять в покое, — говорит парень с пирсингом, делая шаг вперёд и тыча пальцем в грудь Хёнву. — Неужели тебе больше заняться нечем, кроме как ходить вокруг и умолять людей с тобой потрахаться?       — А ты блять вообще кто такой? — скалится Хёнву, угрожающе надвигаясь на парня. Он намного крупнее, чем этот мальчишка, и Чимин паникует, делая шаг вперёд, чтобы помочь, но, к счастью, люди вокруг начинают замечать возникшую потасовку и вмешиваются, чтобы разнять их. Чимин выдыхает с облегчением и отходит в сторону, все ещё дрожа и пытаясь взять свои эмоции под контроль. Девушка, которая, кажется, знает Хёнву, кричит, чтобы он успокоился, и сует ему в руки стакан воды, утаскивая за локоть в сторону кухни.       Взяв себя в руки, Чимин проталкивается сквозь толпу, пока не оказывается рядом с мальчишкой и хлопает его по плечу. Когда тот резко оборачивается, Чимин понимает, почему он показался ему знакомым: они вместе ходят на занятия по истории искусства. Это тот самый милашка второкурсник, которого Чимин видел несколько раз в кампусе рядом с Намджуном. Он несколько раз ловил на себе его взгляд с тех пор, как в прошлом году этот парень поступил в их колледж, но после того, как Чимин так ни разу и не встретил его ни на одной студенческой вечеринке, то отказался от попыток с ним познакомиться.       — Привет, — говорит Чимин, и лицо паренька озаряется, стоит только его большим блестящим глазам встретиться с глазами Чимина, тусклые огни вечеринки отражаются в его взгляде.       — Вау, — произносит он на выдохе, и Чимин склоняет голову набок.       — Вау? — повторяет он.       — Прости, — взволнованно отвечает парень. — Ты просто… такой красивый.       Чимин изумлённо смотрит на него, но быстро берет себя в руки. Его частенько называют различными словами, но красивый — не одно из них.       — О, — говорит он, цепляя пальцами подол рубашки. — Спасибо. За… за то, что помог мне. И за такой приятный комплимент.       Парень качает головой.       — Не нужно меня благодарить, тот парень просто мудак. Я Чонгук.       — Я знаю, — говорит Чимин. — Мы учимся вместе.       — О… — взгляд Чонгука становится слегка рассеянным, он щурится, уставившись на точку над головой Чимина, будто пытается что-то вспомнить. — О! Я знаю. Ты обычно сидишь впереди меня, — произносит Чонгук. Чимину требуется секунда, чтобы понять, что он смотрит на его волосы. — Я узнал тебя. Чимин.       Чимин смеётся, чувствуя, как бо́льшая часть его напряжения уходит. Он кивает.       — Это я.       — Чимин, — повторяет Чонгук себе под нос, как будто пытается заставить себя запомнить. Чимин не может сказать, пьян ли он или просто всегда такой милый, может быть, и то, и другое.       — Здесь довольно шумно, — говорит Чимин. — Не хочешь выйти на улицу?       — Я люблю улицу, — отвечает Чонгук, его глаза вновь блестят. — Я ненавижу вечеринки. Тэхён заставил меня прийти сюда даже несмотря на то, что у меня уже были очень, очень важные дела.       Чимин протягивает свою руку, и Чонгук хватается за неё. Он ведёт их к парадному крыльцу, пробираясь сквозь толпу.       — Важные дела? — кричит Чимин через плечо.       — У меня был запланирован видеочат с моими друзьями из дома, — отвечает Чонгук, как только они оказываются снаружи, где громкая музыка больше не мешает им нормально слышать друг друга. Во дворе не так уж много людей, но Чимин выводит их на улицу, чтобы они могли растянуться на тротуаре возле уличного фонаря. Чимин отвинчивает крышку с бутылки водки, которую он прихватил с собой, делая несколько больших глотков и смакуя жжение в горле. Он не планировал сильно напиваться сегодня, но случившееся заставило его передумать.       — О? Ты всё ещё общаешься с ними?       — Мы вместе состояли в аниме клубе, — говорит Чонгук, его голос звучит теперь немного ниже. Он робко опускает взгляд вниз. — Я был президентом.       — Президентом, ого. Ты должно быть был самым преданным фанатом аниме, — произносит Чимин, вытирая губы тыльной стороной ладони и передавая бутылку Чонгуку, который принимает её из его рук и тоже делает несколько глотков.       — Нет, — категорично отвечает ему Чонгук. — Это из-за того, что я писал эротические фанфики по Наруто.       Чимин давится очередным глотком, морщась, когда водка попадает ему в нос и обжигает его изнутри.       — Ты что?       — Мгх, — мычит в ответ Чонгук. — В основном про Наруто и Саске, но я исследовал и некоторые другие пейринги тоже. — Он пожимает плечами. — Это аниме стало моим гейским пробуждением.       Чимин фыркает.       — Ох, — говорит он.       — Но, думаю, если бы не Наруто, то им стал бы ты, — продолжает Чонгук, и всё тело Чимина вспыхивает от гордости и смущения. — Иногда я смотрю на твои волосы в классе и думаю о том, какие они на ощупь. Вблизи ты выглядишь ещё красивее.       Чимин краснеет с головы и до самых кончиков пальцев ног, обхватывая себя руками за талию, не совсем уверенный в том, что должен сказать в ответ. Он хорош во флирте и привык к тому, что к нему подходят парни и обмениваются с ним шутками, которые, как они оба знают, не более чем просто дешёвый предлог для секса. Но он не знает… что делать с этим, со всеми этими добрыми словами и милой невинностью в них. Это незнакомое чувство, но определенно не нежелательное.       — Ты можешь потрогать их, если хочешь? — предлагает Чимин, ожидая, что Чонгук засмеётся в ответ на его предложение. Но всё лицо Чонгука озаряется счастьем, как будто Чимин только что сообщил ему самую захватывающую новость в его жизни. Чонгук привстаёт на колени, вторгаясь в личное пространство Чимина. От него пахнет свежим кондиционером для белья и немного по́том.       — Можно мне? — говорит он, уже протягивая руку, но его пальцы замирают над кончиками чиминовых волос, не решая дотронуться. — Всё нормально?       Чимин хихикает.       — Смелее.       Чонгук касается рукой его волос и пропускает пряди сквозь пальцы, выражение глубокой сосредоточенности отражается на его лице. Чимин чувствует себя немного неловко, не зная толком, что делать со своим телом или куда деть руки, но Чонгук не обращает на это никакого внимания — он накручивает несколько прядей на пальцы и улыбается самому себе. Проходит несколько мгновений, прежде чем он снова переводит взгляд на лицо Чимина, всё ещё касаясь пальцами его волос.       — Они жёсткие, — говорит он.       Чимин взрывается очередным приступом смеха, сгибаясь пополам и хлопая себя ладонью по бедру.       — Ага. Я слишком часто их осветляю.       — Но они всё равно выглядят хорошо.       Чонгук отдёргивает руку, и Чимин ловит себя на том, что тянется вслед за прикосновением, пытаясь его удержать.       — Можно мне ещё выпить?       — Да, конечно, — говорит Чимин, подталкивая бутылку костяшками пальцев в сторону Чонгука, который с радостью откручивает крышку и делает ещё один глоток. За это время Чимин успел хорошо его рассмотреть, не имея возможности сделать это во время учёбы. Чонгук очень привлекательный, как раз во вкусе Чимина; выше и крупнее его, но не слишком, подтянутый, с аккуратно подстриженными, блестящими волосами и простым пирсингом в ушах. Но самая поразительная его черта, это, безусловно, глаза — большие, искренние и прекрасные.       — Чимин, — с серьёзностью в голосе произносит Чонгук, все ещё держа бутылку в нескольких сантиметрах от своих губ. — Ты не должен позволять парням так с тобой обращаться.       Чимин удивлённо вскидывает брови, не ожидая такой быстрой смены темы разговора.       — О чём ты? Имеешь в виду Хёнву? Не беспокойся о нём, он просто придурок. Большинство парней, с которыми я общаюсь, не ведут себя подобным образом. Такое случается не часто.       — Нет, я просто… — Чонгук облизывает губы, смотря на бутылку в своих руках. — Ты заслуживаешь лучшего.       Чимин смеётся.       — Чонгук, мы едва знакомы. Ты не знаешь, чего я заслуживаю, а чего нет.       Чонгук завинчивает крышку бутылки и ставит её рядом с собой.       — Прости. Я лезу не в своё дело. Просто я слышал, как он говорил тебе все эти слова, и это сделало меня таким... злым. Намёки на то, что ты... — он замолкает, как будто не хочет произносить это слово вслух, и, боже, сердце Чимина может разорваться прямо у него в груди. — Что имеет право на тебя. Потому что это не так. Никто из них не имеет. Им повезло, что ты позволил провести с тобой хотя бы несколько часов, для начала.       Он бросает взгляд на Чимина и облизывает губы.       — Не то чтобы в этом было что-то плохое. Ты можешь делать со своим телом всё, что захочешь. Но оно всё ещё принадлежит тебе. Не им.       Они смотрят друг на друга в течение долгих секунд, ни один из них не моргает. Чимин не находит слов. Он никогда не встречал кого-то, кто говорил бы ему, что иметь много партнёров — не то, чего следует стыдиться, больше привыкший к осуждающему шёпоту за своей спиной, твердящему, как легко его развести на секс, только потому что он любит им заниматься. Но Чонгук, кажется, больше волнуется о самом Чимине, чем о его репутации, и что-то в этом трогает Чимина до глубины души.       — Спасибо, — говорит Чимин, потому что это единственное, что он может сейчас сказать. Чувствуя жжение в глазах, он моргает, с удивление обнаруживая собственные слёзы.       — Извини, кажется, я только всё усложнил. Мне следовало просто продолжать говорить о Наруто, — произносит Чонгук. — Я сказал, что раньше писал фанфики про Наруто и Саске, но на самом деле, я просто писал про себя и Саске, а затем менял своё имя на Наруто.       Чимин моргает, уставившись на него в течение нескольких секунд, а затем просто смеётся, и смеётся, и смеётся, словно плотина его эмоций дала трещину, потому что, какого чёрта, кто этот мальчишка вообще такой и откуда он взялся?       — Чимин, — говорит Чонгук, как только Чимин успокаивается и вытирает слёзы со своих глаз, к счастью, в этот раз от смеха. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что твой смех звучит как колокольчики?