Без сожалений

Если ты пятнадцать лет каждый день встаёшь в пять утра, то несколько дней без режима бессильны искоренить привычку вставать на рассвете. Но даже проснувшись так рано, Сичэнь понял, что проспал. Его плащ был аккуратно сложен, хворост лежал рядом с костром, но самого Цзян Чэна нигде не было видно. Сичэнь нахмурился: он был уверен, что проснется раньше. Цзян Чэн стоял по пояс в воде, в одной нижней рубашке (и Сичэнь предпочитал думать, что в штанах, хотя под водой и не было видно). Волосы он распустил, судя по всему — мыл голову проточной речной водой. Сичэнь не мог не отметить развитые плечи, выдававшие отменного пловца, сильные руки, привычные к мечу. Сейчас эти руки добывали им завтрак, и совсем не мечом. Оглушенная ударом Цзыдяня, рыба начала всплывать кверху брюхом, осталось только собрать. Цзян Чэн нахмурился, снял с себя рубашку, завязал рукава узлом, и начал собирать в нее рыбу. — Странно, что я вчера об этом не подумал, — сообщил он Сичэню, с плеском выбираясь на берег. — Вряд ли в Юньмене такой способ ловли рыбы популярен, — с улыбкой отозвался Сичэнь. Такой способ и нигде не мог быть популярен, по правде говоря. — Впрочем, собирать рыбу в темноте то ещё удовольствие, — ответил Цзян Чэн. Вел он себя преувеличенно бодро и жизнерадостно, как будто не он вчера падал с ног от усталости на берегу. Возможно, появление плана действий и спутника так воодушевило его? — Я вот хотел спросить, — проговорил Цзян Чэн, покончив с рыбиной. — Цзэу-Цзюнь, вы когда-нибудь заплетаете волосы? — Зачем? — удивился Сичэнь. — В лесу удобнее, — хмыкнул Цзян Чэн. — Хотя на рассвете вы выглядели очень мило с листиками и травой в волосах. Сичэнь смутился и слегка тряхнул головой. Потом провел рукой по распущенным волосам и выудил из них пожухлый листик. — Нелегко соблюдать подобающий внешний вид, когда ты в бегах, — откликнулся он, опустив глаза. Но косу, пожалуй, стоит заплести.