Без сожалений

Цзян Чэн открыл глаза. Видимо, он все-таки не погиб: вряд ли его посмертие так сильно пахло лекарствами. Над головой были темные доски потолка — скорее всего, он лежал в одном из домов, занятых под нужды лекарей. После зрения пришло ощущение тела. Он почувствовал, что грудь и бок туго перебинтованы. Дышалось при этом легко. Правда, стоило ему вдохнуть поглубже, как ребра протестующе заныли. Цзян Чэн поморщился, приподнялся на локтях и огляделся. Комната как комната, небольшая, чистая: похоже, ему выделили отдельную, других раненых в ней не было. В ней вообще мало что было, кроме его кровати и стола, за которым спал лекарь в светло-зеленых одеждах. Спина лекаря показалась ему очень знакомой. Словно почувствовав сквозь сон, что на него смотрят, лекарь чуть вздрогнул, поднялся со стола и оглянулся на Цзян Чэна. Тот понял, что узнал верно: Лань Сичэнь. Но почему он в лекарских одеждах? Впрочем, ему очень даже шло. Даже только проснувшись, высокий, стройный, в светло-зеленом, он казался свежим, как молодой бамбук. Цзян Чэн усмехнулся своему сравнению. Сичэнь тоже улыбнулся. — Рад, что вы очнулись, глава Цзян. Но лучше прилягте. Не хотелось бы, чтобы ваши раны снова открылись. — Мои раны настолько серьезны, что ими занялся сам Цзэу-цзюнь? — Цзян Чэн опустился обратно. Лань Сичэнь улыбнулся, а мочки ушей слегка порозовели. — Я неплохой лекарь, а здесь требовалась помощь. В последней битве с Вэнями погибло несколько врачей. Хотите пить? — Пожалуй. Сичэнь вышел, а Цзян Чэн со вздохом прикрыл глаза. Прошло столько времени… Вообще, когда они составляли свои планы, уговаривая кланы присоединиться к восстанию, он не думал, что это настолько затянется. Пристань они отбили, но возможности хоть как-то ее восстановить пока не было. Ему повезло собрать людей под знамена клана Цзян. Впрочем, тут речь не о везении: наследник клана выжил, а значит, клан был жив. Цзян Чэн был символом надежды и будущей победны для них, и, конечно, они за ним пошли. Насколько он знал, ситуация в Облачных Глубинах была лучше, но Лань Цижэнь не хотел терять еще больше людей. Лань Сичэнь мог рассчитывать только на тех, кто сам решит к нему присоединиться. Впрочем, его людей на поле сражения всегда было достаточно. Но Цзян Чэн и Лань Сичэнь, расставшись в Гусу, практически не пересекались после, хотя Цзян Чэн всегда жадно ловил новости о Нефритах клана Лань, участвующих в сражениях, оказывающих поддержку мирному населению, которому приходилось нелегко… Но, конечно, Цзян Чэн не признавался себе, что он скучал по Сичэню все это время. Да, они провели много времени вдвоем в бегах, но Лань Сичэнь был скорее его напарником, чем другом. Но все же… Он скучал по нему. Лань Сичэнь вернулся, неся поднос с чайником и двумя чашками. — Ваши раны и правда серьезны, поэтому, я надеюсь, хотя бы день вы не будете их тревожить. У вас и так достаточно шрамов, — сказал он, наливая чай в обе чашки. Помог Цзян Чэну сесть. Тот слегка поморщился, но пить чай лежа в любом случае было плохой идеей. Тут он вдруг осознал смысл последней фразы, и вообще смысл происходящего... Ведь, получается, раз Сичэнь занимался его ранами, он... видел его полностью голым? Цзян Чэн фыркнул. Даже если и видел — что с того? Но тему он все-таки решил сменить. — Чем закончилась та стычка? — спросил Цзян Чэн, принимая из рук Сичэня чашку и как бы невзначай касаясь его пальцев. Теплые. — Ничем хорошим, — нахмурился Сичэнь. — Много убитых и раненых с обеих сторон. Сложно сказать, что кто-то одержал победу, скорее обе стороны просто разошлись. — Что ж… По крайней мере, вэньские псы потеряли не меньше нас в живой силе. Сичэнь вздохнул и отпил чай, по его серьзному лицу было понятно, что ему не слишком нравятся подобные слова. Никогда не нравились. Цзян Чэн неожиданно для себя сказал: — Я скучал. Лань Сичэнь широко распахнул глаза, но тут же взял себя в руки. — Мне иногда тоже не хватает вашего общества. Цзян Чэн отпил из своей чашки, не зная, от чего внутри разливается тепло — от чая или от слов Цзэу-цзюня.