Глава 29. Коалиция
9 февраля 2025 г., 17:13
Попивая чай, любезно и чрезвычайно вкусно заваренный мастером Сплинтером, Талена вглядывалась в сиреневый закат. Мысли её были заняты множеством попыток вспомнить... Воссоздать в памяти знакомство с парнями, в чьём доме она оказалась, и всё, что последовало после.
Ей говорили, что Леонардо был воплощением спокойствия и чистейшего хладнокровия, Рафаэль - чрезвычайной эмоциональности и палитры чувств, Микеланджело же - главным источником света и позитива. А Донателло... Эмили давала ему характеристику самого умного, чертовски рационального и рассудительного, но временами занудного человека. Ларота в своём рассказе говорила о тошнотворной педантичности во всём, за что берутся эти золотые руки. Но Талене этих качеств, чтоб вдоволь узнать человека, естественно, было категорически недостаточно. Какой он — добродушный или язвительный, надёжный или безответственный?.. В конце концов любит ли он макать овсяное печенье в чай?
Талена хотела понять его, понять того человека, к которому прежде испытывала чувства.
– Позволь, — мягкий мужской голос вывел её из раздумий.
Как же все они до безобразия тихо передвигаются! Талена вмиг отошла, чтоб дать подошедшему пространство заварить кружку кофе. Это оказался он.
Донателло не позволил себе лишний раз взглянуть на девушку. В напряжённом молчании занимался своим делом.
Когда он уже собрался уходить, Талена невесомым движением ухватила его за предплечье, заставляя развернуться. И Донателло впервые за прошедшие сутки встретился с ней глазами. Он застыл, в полной мере разглядывая Талену, чтоб окончательно удостовериться в отсутствии внешних ран, зная о наличии серьезной душевной травмы. Сколько невысказанной злости он хранил в себе на Стокмана и всю сложившуюся до абсурдности ситуацию.
Донателло по привычке поднял руку, чтоб коснуться ладонью нежной девичьей щеки, но тут же отнял её, злясь на себя за самопроизвольное действие и чувства, которым теперь не было места.
Талена хотела много чего сказать, он же хотел сказать в несколько десятков раз больше. Но всё, что вырвалось у неё в тот момент, было нерешительное:
– Седьмая кружка кофе за столь короткий промежуток времени — довольно вредно, не находишь?
Губы Донателло тронула слабая улыбка. Довольно вредным он находил лишь её невинность вперемешку с неочевидной наивностью. Именно они стоили ей дисоциативной амнезии, как смел он предположить, и чуть ли ни чего-то большего. Знала бы она сколько слов хотелось произнести, сколько поцелуев запечатлеть на её губах, сколько всего рассказать и чем поделиться.
Больнее всего, что она знала. Чувствовала его внутренние переживания и терзания. Донателло ничего не требовал, не просил, не пытался вызвать прежние чувства, не говорил как ему тяжело смириться с новым положением. Да, пусть она не любила его, но своим отношением он заслужил её симпатию и уважение.
– Тали... Талена, — тут же отдернул себя Донателло, собираясь что-то сказать, но девушка горячо перебила его.
– Просто Тали, — ей было так приятно слышать краткую форму имени из его уст. Как он говорил это, вкладывая столько тепла и нежности.
– Тали... Я, кажется, смог приблизиться к разгадке ещё одного элемента из составляющих сыворотки Стокмана. Но для дальнейшей успешной проработки мне понадобится твоя помощь.
Донателло замолчал, хотел добавить, что не только её знания и смекалка нужны ему. Она может решить, что он ценил в ней только это. Однако и позволить себе перейти грань, отдаваясь личному, не мог.
– Всё, в чём я могу быть полезна, Донателло, – протянула руку девушка.
– Донни, – он пожал её тонкие пальчики, не спеша убирать руку из мягкой хватки, по которой невыносимо скучал.
Когда Донателло всё же покинул кухню, вовсе позабыв о заваренной кружке кофе на столе, Талена прошептала ему вслед:
– Nil nisi bene.
***
Глаза кристально чистого цвета изумруда испепеляли пронзительным взглядом. Так и очаровывали, что она не могла отвести от малышки взора, оставаясь прикованной к ней. Та тянула свои маленькие ручки, шевеля пальцами. Просилась в объятия. Умоляла спасти её, уберечь. От чего? Только решаясь броситься к ребёнку, девушка обратила внимание на свои связанные руки. А когда упала — поняла, что ноги тоже были прикованы. Она хотела закричать, позвать на помощь — не вышло издать ни звука. Вокруг была лишь темнота и слепая безысходность. – Эмили! Малышка истошно закричала. Её плачь был таким сильным, что у девушки зазвенело в ушах. Она содрогалась в страшных конвульсиях, стараясь отдалиться от этих воплей. – Да проснись же, Эмили! Мягкое касание к щеке заставило плачь ребёнка прекратиться. Девушка открыла глаза, опасаясь увидеть самое страшное... Но, к её удивлению, она находилась в светлой комнате, а не тёмном коридоре на полу. Сверху вниз на неё смотрела взволнованная Венера. – Что с тобой, милая? Ты кричала и металась по постели... – она убирала с лица младшей рыжие спутанные волосы, пока Эмили пыталась отдышаться и пила воду. Когда та вновь упала на подушки и смотрела встревоженным взглядом в потолок, Венера взяла её за руку. Молча сидела с ней рядом, пока она не решилась заговорить. – Мне снится маленькая девочка, совсем кроха... У неё зелёные глаза, как у меня. И она просит... просит спасти её. – Просто дурной сон... – начала Венера в попытке успокоить, но Эмили перебила её. – Это продолжается уже несколько недель, Ви! И всё об одном... Неужели я схожу с ума? Или... – она задумалась, – это мой внутренний ребёнок не может принять эту реальность, где нас вечно пытаются убить? Венеру посетила схожая, но немного другая мысль. Она вскользь посмотрела на живот Эмили, что та непроизвольно залилась краской и эмоционально восклинула: – О нет, Вен! Я знаю о чём ты сейчас думаешь! Мы с Майки ещё не... – Эмили отвела глаза в сторону. – В общем, исключено. Венера не верила в подобные знаки или пророческие сновидения. В конце концов она не Ларота, читающая гороскопы, и не Эмили, которой в последнее время слишком много всего снилось. Возможно, часть из всего этого удивительным образом сбывалась, но это были простые совпадения. – Донни говорит, ты очень быстро идёшь на поправку, – с ободряющей улыбкой сказала она. Эмили закивала, похвасталась, что Донателло уже разрешает вставать и ходить по этой маленькой комнатке, рана понемногу затягивалась. И всё равно рыжая скучала, хоть Микеланджело и рассказывал во всех красках абсолютно всё, что происходило в её отсутствие. – Теперь твоя очередь языком чесать, – вдруг поменяла тон младшая. – Ты поговорила с ним? – С кем? – Венера захлопала глазами. – Ты не Джулия Робертс, чтоб разыгрывать здесь спектакль, – Эмили ткнула сестру в бок. Старшая могла бы улыбнуться от этой правды, могла бы соврать в ответ, а могла сказать всё как есть. Ну конечно, Микеланджело не упустил и рассказ о поединке с лидером. Волею судьбы и к её собственному счастью за прошедшее время Венера ни разу не столкнулась с Леонардо. То ли дело в том, что девушка не завтракала, когда на кухне был он, не ходила на тренировки, не присутствовала на вечерних чаепитиях со Сплинтером, то ли — в чистом совпадении... Пожалуй, второй вариант. На губах у Венеры возникла едва заметная ухмылка – слабачка, не можешь взглянуть в глаза человеку, который вызывает внутри невероятный трепет, не можешь поговорить. Не можешь? Нет. Боишься. Опасаешься разбить своё хрупкое сердце об его невзаимность. – Не говори-и-ила, значит, — затянутое молчание заставило Эмили сделать правильные выводы. Венера готова была зачитать младшей воспитательную речь, напоминая о том, что моменты её личной жизни отродясь не подлежат обсуждениям. Но в этот же миг на пороге комнаты появилась неуверенная фигура. Ларота не привыкла и не умела жалеть. Жалеть о содеянном, так тем более. Все принятые ею решения являлись искренними желаниями. Даже недавняя ночь с Рафаэлем не вызывала никаких угрызений совести. Вспоминая её, Ларота только и всего не могла справиться с нахлынувшими навязчивыми мыслями. Но ни в коем случае не жалела о произошедшем. Однако была одна вещь, которая заставила непреклонную девушку очень сильно раскаяться... Эмили. И звонкая пощёчина, которой она удостоила её. Когда Венера вышла, оставляя младших наедине, красноволосая едва слышно прошептала: – Мили... Так маленькая Ларота называла новорожденную сестру. Она сплела пальцы, не зная с чего начать, села рядом на кровати. Не хотелосьзатирать о собственной импульсивности и жёсткости в попытках оправдаться. Эмили прекрасно знала свою сестру, но не была готова к тому, что суровость заденет её таким образом. – Если найдёшь в себе силы простить меня за столь опрометчивый поступок... Эмили перебила её. Видела, что сестра буквально выдавливает из себя слова. Извиняться Ларота не умела. – Ты пришла... По-моему, это уже большой шаг — переступить через твою безмерную гордость. Если бы Ларота подняла склонившуюся голову, поймала бы на себе насмешливый взгляд младшей. Но она, казалось, пропустила её слова мимо ушей. – Мне, правда, очень... очень стыдно. Если говорить без соплей, я боюсь худшего исхода для вас с Вен... Ужасно боюсь, что мы не сможем справиться... Но я опасаюсь не только этого, – Ларота не могла не упомянуть о возмездии, голос стал звучать увереннее: — безнаказанности. Того, что виновные не понесут свою тяжёлую кару. Эмили сжала губы — совсем не хотелось возвращаться к этому разговору. Она сказала всё, что хотела. – Лар... – Я закончу, — не дала договорить та. — Мои намерения остаются прежними. Пусть от меня отвернутся все: ты, Тали, Вен, даже Хамато, я не откажусь от этой цели. Но любить вас от этого меньше я не перестану. Держи... Ларота достала из кармана аккуратное золотое колье с маленьким камешком лазурного цвета. Мама подарила его на день рождения младшей, но в какой-то момент частички раскололись по неосторожности Эмили. Она не призналась матери, что испортила украшение — испугалась. И спрятала. Позже вовсе позабыла о нём. Но сейчас Ларота протягивала ей абсолютно неповреждённое колье, и пока младшая сидела с сентиментальным и тронутым выражением лица, защелкнула его на шее сестры. – Ты восстановила его! — с трепетом отозвалась Эмили, бережно прикасаясь к цепочке подушечками пальцев. И сразу схватила сестру в крепкие объятия. Так же, как и Ларота, Эмили не умела тоже кое-что — долго обижаться. Она не держала на неё злости. А дуть губы перестала ровно в тот момент, когда та появилась на пороге комнаты. В любом случае они бесконечно сильно любили друг друга. Ларота так же сильно обняла сестру в ответ, но осторожно, помня о её ране. Хотела напомнить лишь об одном: – Она была бы рада знать, что ты его носишь. Они просидели так, в тёплых объятиях, ещё долгое время. Возможно, кто-то из них успел всплакнуть прежде, чем Эмили воодушевлённо выпалила: – Ну а теперь расскажи мне о Леончике и конспираторше Вен. Только в подробностях!***
Донателло никогда не разделял безжалостных методов расправы, которыми не брезговал Рафаэль, однако после происшествия с Таленой и он лишился всякой милости. Потому сейчас с темпераментным братом безо всякого сострадания расправлялся с футами. Ещё один вечер безрезультатно просидеть над колбами и пробирками умник не мог. Не сдержался - ринулся к Рафаэлю как раз в тот час, когда брат собирался на очередную вылазку. Упрашивать не пришлось — бунтарь видел бушующий в глазах Донателло гнев и хотел поспособствовать скорейшему облегчению его состояния. Пусть даже временному. Они безошибочно быстро определили текущее местоположение вражеского клана - около трёхсот наёмников в высотке на территории Бронкса. Не то здание использовалось для тренировок некого элитного отряда, чему свидетельствовало дорогое убранство, не то это оно служило помещением для секретных заседаний из-за своей опрятности. Своим появлением братья сразу привлекли внимание футов — они вихрем появлялись из тёмных закоулков, углов и коридоров, беспощадно набрасываясь на Хамато. Их движения были отточенными, изящными и лёгкими — примечательно, что подготовкой занимался знающий толк ниндзя. Сражение не длилось долго — из тени вальяжной походкой им навстречу вышла стройная фигура и, завидев их, лениво облокотилась о стену. Вмиг стало ясно кому принадлежал столь вычурный архитектурный объект. Послышался женский грозный голос. – Леонардо казался мне более смекалистым... Он действительно думает, что ваши выискивания пройдут мимо Ороку Саки? Что вы и дальше сможете беспрепятственно слоняться по его имуществу? Вот так, без последствий? — злобный оскал появился на гладком, без единой морщинки лице. – Имущество, которым ты кичишься, заграбастанное, сама знаешь, какими убогими манипуляциями. Это так... к слову, если мы говорим о законопослушности, — вернул усмешку ей Рафаэль. Караи не выглядела встревоженной — да и с чего бы? Два незваных гостя в окружении её сотни наёмных убийц. Какими бы ловкими ниндзя не были Хамато, справиться с её обученным отрядом было не в пределах их возможностей. Она молча окинула взглядом Рафаэля и Донателло, а затем скрылась за одной из дверей этого зала. Донателло двинулся за ней, тогда как Рафаэль остался стоять на месте, готовый лучше умереть в схватке с футами, нежели бежать за дочерью Саки. – Если ловушка от этой крысы, Донни, я собственноручно обрею твои волосы, — сдался он под призывающим взглядом умника. Караи сидела за столом, запрокинув на него ноги, в руке держала бокал красного вина. Другой рукой пригласила парней расположиться на роскошном диване из крокодильей кожи. Что они, естественно, проигнорировали - остались стоять. Два фужера, ожидающие их на столе, так же были нетронуты. – Выдай Стокмана и покончим с этим, — опёрся о стол двумя руками Рафаэль. – Мне показалось, вы у меня в заложниках, а не наоборот, – куноити сделала смакующий глоток вина, прожигая взглядом парня. — Мне нет дела до этой самовлюблённой гниды - убейте хоть сейчас. Мой прямой интерес - это прибыль от активов компаний отца... – А мы - заноза в твоей процветающей заднице, – вставил Рафаэль. Караи усмехнулась. Бунтарь рубил правду с плеча: каждый визит Хамато приносил какие-никакие убытки капиталу Ороку Саки. И тем самым старался поскорее перейти к более содержательной части разговора - к Караи он никогда не был расположен и не собирался оставаться в её компании ни на минуту дольше того времени, что сможет её вынести. – Было время, я вела подобный разговор с Леонардо. К соглашению мы так и не пришли. Возможно, с вами у нас выйдет договориться... Она замолчала. Сейчас выжидающе смотрела именно на Донателло, будто распологала информацией, которая ему могла быть интересна. Выглядел он крайне безразличным, что девушка собиралась прямо сейчас исправить. – Ты провёл ультразвуковое исследование органов малого таза той несчастной девочки? Стокман не сжалился, когда его подчинённые, не взирая на жалобные крики, продолжали избивать её ногами... Караи замолчала. Ей, как женщине, было неприятно вспоминать хрипы безоружной девушки. Не стала упоминать, что пыталась вмешаться и прекратить издевательство над ней — сочувствие Хамато всё равно не оценили бы. Да и без толку были её приказы — Бакстер плевал на все нормы морали, когда допрашивал Талену. Взгляд Донателло поменялся: злобный оскал пришёл на смену невозмутимости. В порыве ярости он смахнул со стола бокалы с вином и какие-то папки: бумага поднялась в воздух, а та, что опускалась на пол, мгновенно окрашивалась в цвет разлитого питья. На шум в кабинет зашёл один из клана, но Караи тут же приказным тоном заставила солдата покинуть помещение. Продолжала попивать вино, внимательно разглядывая своих "гостей". – Это ещё не все аргументы, чтоб действовать заедино против этого вшивого куска... – Дерьма, – сказал в один голос с ней Рафаэль, сузил глаза. — Как бы не располагающе звучали твои слова, я не догоняю — где тебе перешёл дорогу Стокман? Караи откинула голову на спинку стула — когда уже этот борзый ниндзя закроет свою вынюхивающую пасть? Отвечать на вопрос не хотела. Её желанием было получить их согласие на временный союз по ликвидации Бакстера Стокмана. Он действительно стал позволять себе слишком много, его затуманенный страшными, сумасшедшими идеями мозг навевал обеспокоенность за отца, себя, клана. Не говоря уже о том, что несколько недель Хантер Мейсон не появляется в штабе. Караи начала подозревать неладную судьбу, постигшую верного подчинённого Шреддера. Исходила прямая угроза установленному ими порядку. Но признаться в собственных опасениях девушка не сможет никогда и никому. И в конце концов её жених, доктор Чаплин, сможет занять должность ведущего изобретателя в клане Фут. – У этого сукиного сына есть совершенная формула сыворотки, — уходя от ответа наконец произнесла Караи, отставляя в сторону опустошённый бокал. – Досталась ему от такого же обезумевшего британца. Разберётесь со Стокманом — и доктор Чаплин незамедлительно получит доступ к базе данных. В свою очередь, я услужливо предоставлю формулу вам. В глазах Донателло и Рафаэля заиграли теперь совсем другие тени. Они переглянулись, чтоб в этих немых переговорах понять намерения друг друга. Им нужно было подумать...
