КОШМАР НА ТРИДЦАТЬ ДНЕЙ.

      Приехав «домой», я нашёл его в ужасном состоянии, посмотрев свежим взглядом, зайдя с улицы. Странные обои болотного цвета, старая мебель, чистые, но на мой взгляд, несуразные и, по цвету не подходящие вещи детей, мужа-омеги, и даже игрушки Альбуса. Ох, надо все это изменить. Я сунулся в свой кейс и нашёл там миллион наличными и свою кредитную карточку, но не ту, что презентовал мне любовничек мистера Ройса — безлимитную, а свою, счёт на которой был всего пять миллионов фунтов стерлингов. У меня их три: первая — вот эта, вторая — на пятьдесят миллионов и карточка от директора корпорации «Ройс Альфа Корпорэйшн». Ну, миллион наличными — просто супер. Во-первых, я нанял рабочих, позвонив в службу быстрых ремонтов. Десять человек альф — косая сажень в плечах приехали через пятнадцать минут, и тут же живо приступили к работе, все повыбрасывали из пятикомнатной квартиры: мебель и старые вещи. Пока они работали, я заказал в службу доставки новую ванну, со всеми трубами и прочей сантехникой: раковины, смесители, душевую кабину, унитаз, газовую плиту на четыре места, а не на два, огромный холодильник. Плитка была нормальной в душе и туалете, её только выдраить и отполировать. Для этого я позвонил в службу уборки квартир, и нанял пять бет-женщин. Пока одни альфы меняли трубы, сваривали их, красили, ставили раковины, ванну и душевую кабину, я заказывал по каталогу новые кровати, столы, стулья, подушки, одеяла, постельное белье, чайники, ложки, вилки, сервизы, фужеры, ковры на пол, карнизы, шторы и прочее, а также рулоны дорогих и плотных обоев самоклеящихся.       Из одежды я оставил наши с Поттером костюмы: белый и чёрный, поняв, что это — свадебные, их я не тронул, пусть на память останутся. Я глянул — юношеские, простенькие, без шика и фасона. Но да ладно. Если бы мы поженились с ним в моем мире, это было бы на весь Лондон торжество с лимузинами и шиком. Ой, о чем это я думаю? Разве я на вечно с ним тут завис? Нет. Я только помогу этой семье, остатки денег от ремонта оставлю, миллиона два с половиной должно остаться. А мне надо в свой мир, привычный и спокойный, размеренный, без спиногрыза и хвоста (без сына и дочки). В полдень привезли обои и альфы уже успели отодрать все старые обои специальной техникой, и к двум часам оклеили все стены. Беты домывали окна и полы, а когда привезли мебель все начали дружно её собирать, потом расстелили ковры по комнатам по цветовой гамме обоев, в 15.00 пришла со школы дочь. Ну… Лили, в смысле. Она ахнула и выбежала из гостиной, а я за ней. — Лили, ты куда? — крикнул я. — Ой, я убежала, подумав, что не туда попала, не в ту квартиру… — ответила девица. — Отец, откуда у тебя деньги, ты ведь работаешь простым юристом в какой-то конторе на окраине города и получаешь в три раза меньше, чем папа в больнице.       Я закашлялся и чуть не подавился собственной слюной, которую хотел проглотить, она, видать, «не в то горло попала». Что, я работаю в какой-то конторе захудалым юристом? Гребаный мир, в который меня послал Его Честь! Твою ж, налево! — Поверь, это мои деньги и пока не спрашивай, откуда они взялись. Пойдем, поедим лучше, через дорогу, кажется, есть кафе, пока у меня рабочие работают, — предложил я. — Ты ведь голодная, Лили? — Отец, ты какой-то странный сегодня, — улыбнулась девчонка. — В смысле, милая? — удивился я. — Обычно ты обнимешь меня и кружишь по гостиной, а потом целуешь в лоб и говоришь, что я у тебя красавица, умница и ты меня с папой любишь больше жизни. А ещё эти деньги… — Да, я подзабыл все за эти… дни, — улыбнулся я, — но это поправимо. — Я обнял девицу и закружил. — А ты и правда красавица у нас с Поттером. — Босс, услышали мы голос альфы из дома, — и я повел дочь внутрь, — куда какие кровати ставить? — О, это по части Лили, она — моя дочь. Пойдем, дорогая, — улыбнулся я, пропуская омежку вперед, — сейчас девочка покажет, куда что расставить.       Лили, сверкнула глазами, расправила плечи и важно пошла командовать альфами, указывая тонкими пальчиками, куда ставить кровати, куда — стеллажи, кресла, диваны, столы и прочее. — Милая, в гостиной обои серебристо-малахитовые, сюда пойдут серебристые торшеры, люстра под цвет и стенка, а шторы вот эти малахитовые. — У вас с папочкой малахитовая спальня, вот туда шторы тёмные и забирайте, а сюда пойдут серебристо-белые. Ну, они не совсем белые, а сероватые, матовые, — возразила девушка, — красивые. — Хорошо, дорогая, — ответил я и попросил бету повесить шторы и белую тюль в гостиной.       Таким образом, мы спорили и устраивали все в доме. Но тут я глянул на часы, время набежало шесть часов, а рабочие ещё работали. Надо же ехать за мальчишкой в детсад! Что же делать, оставить девочку с альфами? Нет, нельзя, потому что они итак уже носы свои к ней тянут, а она, как и все подростки-омежки в её возрасте, кокетничает. Легко так кокетничает, незаметно, но я-то — альфа и чую её изменяющийся запах. — Ребята, — произнес я, — надо закругляться. Завтра я прошу прийти двоих к девяти утра, мы доделаем все на балконе и на лоджии, а на сегодня все свободны. Мне надо за сыном и за мужем ехать.       Ребята кивнули и я, помимо цены оговоренной, дал каждому на лапу по полной тысяче за оперативную работу. Пока я расплачивался и прощался с рабочими, время набежало 18.35. Мы сели с Лили в машину, но эта колымага на дороге сломалась. Короче, пока мы вызвали такси, и пока в час-пик доехали до садика было уже 19.10 часов. А тут ещё мобильный мой разрядился и тоже сдох. В больницу мы приехали в 19.30, но на проходной вахтер сказал, что доктор Гарри Поттер ушел ровно в семь. — Отец, захныкал Альбус, папочка всегда тебя ждёт, а почему сегодня он ушел? — Отец, давай, ты налево пойдешь, а я на право, к остановке? — предложила Лили. — Нет, — ответил я, — ты девочка, а район здесь темный и весьма злачный. Вон, фонари все разбиты и сумерки густые с туманом опустились на землю. — Гарри? — закричал я громко, но звук из-за наползшего тумана угасал, и словно ко мне возвращался. Прямо ужастик какой-то про туман и зомби в темноте, с их: «Свежие мозги…» — Папа! — закричали дети следом за мной.       Не знаю, сколько мы так проходили — десять минут или больше, но омеги не было, хотя я чувствовал, что он где-то недалеко. В секции боевых искусств меня учили слушать тишину, вернее, кажущуюся тишину. Я услышал отчаянную мольбу о помощи. Голос Гарри, очень тихий и угасающий. — Так, быстро в больницу к вахтеру, Лили, и вызывай полицию, назови адрес больницы, я его не знаю. — А папочка где? — захныкал малыш и я обнял его. — Все будет хорошо, останься с Лили, ребёнок. А ты беги скорее и вызовите полицию! — скомандовал я девице.       Девушка кивнула и они побежали к вахтеру, а я рванул туда — в самую черноту злачного района. Я нашёл Поттера, в руках четырех отморозков, они его раздевали. По всей видимости, надругаться еще не успели. Мои навыки боевых искусств очень пригодились и через пять минут я их уложил — вырубил нахрен всех четверых. Гарри, увидев меня, зарыдал навзрыд, я обнял его, согревая в своих объятиях. Я целовал его заплаканные глаза и мокрые от слез щеки. — Хороший мой, эти сволочи, они тронули тебя, Гарри? Сделали что-то? — спросил я. — Нет, они только успели дотащить меня с остановки сюда. Я сопротивлялся, брыкался, кричал, оттягивал время, как мог. Я звал на помощь, но тут район не хороший, если и услышат, едва ли, кто на помощь придёт, а до остановки нет домов. Они приволокли меня сюда, а потом один из них поцеловал, меня чуть не вырвало. На этом все, Драко. Я пахну тобой, но это их не остановило. — Сучьи подонки! — зарычал я и снял с себя кофту, протянул омеге, чтобы он оделся и свое осенне-весеннее пальто. — Который из них посмел своим ублюдочным ртом осквернить твои губы? — поинтересовался я и Поттер указал на бугая слева.       Я вынул из из кармана нож и подошел к нему. Убью тварь. Я уже склонился над ним, но тут подъехал полицейский патруль, нож пришлось убрать. Я их лица увидел и запомнил, надо будет наведаться сюда. Я это дело не оставлю безнаказанным — проучу по-альфячи.       Мы дали показания на месте и ублюдков погрузили в машины. — Ты сколько отдыхаешь дней? — спросил я Поттера, когда мы ехали в такси. Он прижался ко мне, такой уставший и напуганный. Я обнял его и посмотрел наверх, ругая в сердцах Снейпа, который все это мне, скорей всего, и посылает — ситуации, которые нас бы с Поттером сплотили. — Два дня, — ответил омега и взглянул на меня выжидательно, — а что? — Машину купим завтра же новую, та кляча, что у вас была до этого, приказала долго жить, — ответил я. — Да, папочка, ты нашу квартиру не узнаешь совершенно, — хихикнула Лили. — Хмм, — произнес брюнет и обнял меня, прошептав на ухо: — ты получил премию на работе и решил сделать мне романтический ужин при свечах? Я все думал о нас сегодня, как-то мы с тобой расстались не так утром. Кстати, ты здорово их раскидал, я и не знал, что ты владеешь боевыми искусствами. Драко? — Я улыбнулся и поцеловал Поттера в макушку.       «Побольше расположения, Драко, — говорил я себе, — чем больше ты проявишь тепла, тем благостнее будет твоё возвращение в привычный мир». Жаль только, что со мной той карточки-безлимитки от любовника мистера Ройса не было. Я смог бы купить этой семье новый дом в хорошем районе Лондона. — Да, сэр, остановите вон у того белого дома, — услышал я голос Лили, — спасибо.       Я расплатился за проезд и мы вышли из такси. Гарри шёл еле-еле и я поднял его на руки. — Лили, в кейсе ключи, возьми их, — сказал я. — Не надо отец, у меня свои есть, — ответила девчонка и помчалась открывать дверь.       За сестрой побежал Альбус, а я шёл с ношей сзади. Вдруг у дерева, что росло рядом с входом, появился Снейп. Я вздрогнул, увидев его, а Поттер сонно спросил, что случилось? — Смотришь и умиляешься? — спросил я, глядя в чёрные очи Судьи. — Драко, ты в порядке? — поинтересовался брюнет и выгнулся в моих руках, чтобы посмотреть, с кем это я говорю. — Спи, это не к тебе, — ответил я и снова взглянул на крёстного, но его уже не было. Вот же, шпион, прямо агент — 007, мать вашу!       Я внес своего мужа из параллельной реальности в дом и поставил на пол. Лили успела кругом включить свет, а Альбус потрясенно перебегал из комнаты в комнату и визжал от восторга. — Драко, что это? — в ужасе спросил омега. — Это не наша квартира, Малфой! — Ваша, Поттер, ваша, — ответил я. — Ты, наверное, совсем никакой у нас, да и мультиварку я забыл купить, и микроволновку, новый блендер, мясорубку. Это все завтра закажем. Рабочие ещё придут лоджию с балконом до ума доводить, вот… А сейчас надо позвонить в ресторан и заказать еду.       Брюнет толкнул меня на стул, сразу придя в себя, и навис надо мной. — Малфой, ты банк ограбил что-ли? Откуда у тебя деньги? Какой ресторан, если мы ещё вчера едва сводили концы с концами?! — Я не могу тебе ничего рассказать, Гарри, — ответил я, — потому что поклялся не открывать тайны, кто я такой, но небом тебе клянусь, — сказал я и посмотрел на потолок, надеясь, что крёстный сейчас слышит меня и видит, — что деньги — мои и у меня ещё очень много денег. — Ты работаешь в непонятной и самой отсталой конторе, хотя и закончил Британский Национальный Университет на красный диплом и с золотой медалью. Ты не женился на омеге — на сыне мистера Дэвида Романо — шоколадного миллиардера, а выбрал меня. За подобный плевок этот англо-итальянец закрыл тебе дорогу в свет, и ты смог лишь устроиться в ту третьесортную адвокатскую контору с отсталой репутацией по всей Англии. Так, где ты мог столько денег раздобыть, зарабатывая всего шестьсот фунтов стерлингов, что гораздо ниже прожиточного минимума для безработных? Малфой, ты дорог мне, у нас дети и я хочу ещё малышей, любимый, но совершенно не желаю, чтобы завтра приехала полиция и забрала тебя на десять лет в тюрьму за ограбление. Милый… — Да я не грабил ничего, Поттер, угомонись уже, а то детей испугаешь, вон Ал почти плачет, — рявкнул я и поднялся со стула. Он, конечно, не плакал — это я так сказал. — Эй, народ, что хотите на ужин? — Все! — восхитился мальчик, а Лили пожала плечами, мол, ей все равно, что есть.       Омега пошёл по квартире и начал все рассматривать, по щекам его потекли слезы. Нет, так не пойдёт. Мне не выгодно, чтобы Поттер плакал. Каждая его слеза в минус засчитывается мне. Я взял его за руку и развернул к себе. — Гарри, не плачь. Деньги действительно мои и они совершенно законные, поверь мне. Я небом клянусь, Поттер, что это так! — сказал я. — Пойдем, ты у меня голоден, дети голодные, я ничего не ел сегодня, пока руководил рабочими. Идём. — Ты и правда богат? — недоверчиво, спросил омега. — Клянусь тебе. В кейсе лежат два с половиной миллиона, оставшиеся от пяти, они на карточке и почти миллион наличными. Завтра я куплю тебе машину и дочери. Я больше не позволю, чтобы ты ходил на работу пешком, а Лили она пригодится вскоре. Зимой темнеет рано, а вы — омеги у меня. — Я так сегодня испугался, а ты опоздал, не пришёл ровно в семь часов. Я, если честно, и не думал, что ты придёшь. Мы утром с тобой холодно простились. Обычно ты ласкаешь меня, будишь поцелуями, а сегодня ты меня даже не узнал. — Прости, подобного не повторится, — ответил я и обнял крепче того, с кем должен жить 30 дней, как законный муж, — пойдём, я слышу звуки голодных желудков, которые урчат.       Гарри забрался ко мне на руки, и я понес его в гостиную из детской Альбуса. Я не хотел его нести, но он сегодня большой стресс перенес.       Я воткнул зарядку в телефон и он включился. Мы заказали огромную пиццу, мяса всякого, картофель жареный, овощи, супы разные, сладости и десерты с напитками. Заказ привезут службой доставки через полчаса, а пока омежка пошёл все внимательно изучать. — Лили, иди к папе и помоги ему застелить постельное белье, расставить все по местам, как хочет Гарри.       Девушка кивнула и, нехотя, но пошла. Я понял, что весь дом везёт на себе Поттер. Ал — маленький ребёнок, Лили он жалеет, она учится и… все? Уборка, готовка, работа в больнице все падает на плечи Гарри, а я… Что делаю я? Какова моя функция? Работа с утра до вечера и это все, судя по тому, как омежка обрадовался, когда высказал вслух о романтическом ужине. Поттер мечтает о таких вечерах, но позволить они себе этого не могут с тем мной — из параллельной реальности. — Альбус, малыш, ты не помнишь, я возил вас всех когда-нибудь на отдых? Ну, скажем, за границу, или… — Мы ездили только на моле, а оно в двух часах от нас. У вас вечная лабота, а мы с Лили мечтаем поехать хоть когда-нибудь за гланицу, — ответил ребёнок. — Ну, выберите страну с Лили и мы с папой повезёт вас туда. — Плавда, отец, а это не лозыглыш? — воскликнул мальчик. — Решим это дело за ужином все вместе. Завтра купим машину и поедем оформлять документы страховочные. У детей ведь начнётся праздник весны — каникулы на семь дней, если я не ошибаюсь? — Да, отец, — ответила подошедшая Лили, — у меня каникулы, а Ал всегда свободен. — О чем речь? — спросил, появившийся Гарри. Я приложил палец к своему рту и тут позвонили в дверь.       Вот и ужин привезли. Омежки побежали мыть руки и накрывать на стол, а мы с Алом расплатились и пошли распаковывать еду на кухню, тоже предварительно вымыв руки.       Я редко ел ресторанную пищу, поэтому больше подкладывал кусочки мяса омегам и мелкому альфе. — Мы с Альбусом посоветовались, — проговорил я, — ну, мы же альфы! Да, и решили свозить наших омег отдохнуть за пределы Англии. Альбус, Лили, как насчёт… — Италия, Франция! — воскликнули дети наперебой. — Ты шутишь, Драко? — заплакал от неожиданности Гарри. — Мы даже в свадебное путешествие не ездили! У нас весь медовый месяц прошёл вот в этой квартире, которую ты успел купить перед тем, как Дэвид Романо лишил тебя всего, а твой крёстный заблокировал все кредитки. Ты взял меня замуж в конце моего восьмого класса, едва дождавшись омежьего совершеннолетия — мои шестнадцать, но не захотел на сынке шоколадного короля жениться, которому стукнуло двадцать пять.       Я накрыл руку омеги своей и ответил: — Хорошо, я подарю тебе настоящий медовый месяц, Гарри, и начнём мы его завтра. Застрахуемся, купим чемоданы и вещи, билеты… Так, все-таки куда мы поедем? — Пусть папа решит, если это ваш с ним медовый месяц, — улыбнулась дочь, а Альбус закивал головой, соглашаясь.       Я посмотрел на своего мужа из параллельной реальности, а он пожал плечами и всплакнул, потом задрожал. О, это — преддверие истерики, которую я ненавижу в омежках: слезы, истерики, битье посуды и прочие «прелести» их сущности. — Иди ко мне, — прошептал я и омега взобрался ко мне на колени. Я стал гладить его по спине, успокаивая. Гарри расслабился и обнял меня за шею, уткнувшись губами куда-то в ключицу. Ммм, такой дивный запах от омеги, хочется им дышать. — Скажи мне, мой хороший, куда бы ты поехал? — спросил я тихо. — Во Францию, а потом в Италию, — ответил Гарри и судорожно вздохнул и всё-же заплакал, — а это реально? — Лили, уложи брата спать, а потом приберись на кухне и помой посуду, — сказал я, поднимаясь со стула с омегой на руках. — Посуду? — удивилась девица. — Но это дело папочки. — Я помою сам, доченька, иди отдыхать, — ответил сквозь слезы Гарри. — Нет, мой родной, с этого дня Лили моет посуду всегда и убирается по дому. — Так не честно, я ещё учусь! — возразила дочь. — Честно, милая. Папа устает, ты посмотри на него: худющий, бледный, с чёрными кругами под глазами. Я поговорю ещё с тобой, моя радость, сейчас только Гарри успокою и спать уложу. Давай, не пререкайся и тебе за это будет бонус. Только бонус не за работу, а узнаешь позже, за что. Время пошло, Лили.       Я внес мужа в ванную комнату и быстро раздел Поттера, потом сам разделся, поставил его под душ в широкой кабинке, и помыл Гарри, сам тоже ополоснулся. Черт, я забыл полотенца. — Альбус? — позвал я мальчика и он подбежал к двери. — Да, отец? — спросил он. — Иди в нашу с папочкой спальню, в шкафу два полотенца лежат, принеси их, пожалуйста, сын, — попросил я. — Я сейчас, отец! — крикнул ребёнок и шаги удались. — Драко, люби меня сегодня, пожалуйста, мне надо, чтобы стереть те — чужие прикосновения к моему телу, — проговорил брюнет, обнимая меня. — Прежде тебе надо выспаться, Гарри, отдохнуть, ты у меня падаешь от усталости. У нас с тобой месяц впереди. Я решил, ты больше в той чертовой клетушке работать не будешь. Мы найдем тебе новую работу. У тебя будет машина нормальная, а не та рухлядь, что была раньше.       Стук в дверь прервал меня — это малыш полотенца принес. Он протянул их мне и я взял, отослав сына на кухню. Я вытер Гарри, потом сам и мы прикрыли наши места полотенцами, вышли из ванной комнаты. Я успел забрать вещи с собой из ванной комнаты и прислушался, Лили прибиралась на кухне, а братик что-то напевал.       Мне надо за этот месяц навести порядок в этой семье, ведь когда я уйду, они одни останутся. Лили должна принять тот факт, что пока она не вышла замуж и живёт с папой-омегой, просто обязана ему помогать. Лили — не плохой ребёнок, только чуть избалованная.       В спальне брюнет взобрался на меня, как только мы порог переступили. Я закрыл дверь и понес мужа на кровать, включив торшер. Зелёные глаза омеги потемнели. Я положил его на новую кровать и обнял, принялся лёгкими поцелуями успокаивать Поттера. Он подставлялся под мою ласку. Трахаться сегодня я не собирался с омежкой, но подрочить ему — я подрочу. Он от моих поцелуев стал влажный, его природный секрет стал выделяться из ануса и члена, Гарри раздвинул ноги шире и я утонул в этом потрясающем запахе. Я взобрался на кровать и лег так, чтобы промежность омежки была перед глазами. — Я хочу тебя, мой альфа, но нежно сегодня хочу, а не так, когда ты насилуешь меня.       Боже, что он говорит такое? Я его насилую? Я, что, изверг какой-то? Я трахаю омежек в своей вселенной, но по их желанию: медленно, неистово или нежно. Все для этих созданий.       Я начал целовать животик Гарри, его пупок, голенький и чистый пах, яички, а этот запах корицы и шоколада сводил с ума с примесью тонкого аромата лайма. Я, наконец, слизнул его вкус с сочащегося члена и застонал. Боже, ничего божественнее я не пробовал. «Мой!» — зарычал мой внутренний альфа, мой тайный зверь, который выполз, узнав своего истинного партнера. Я уже во всю сосал и ласкал его, а омежка пищал от восторга и громко стонал. — Ты таким со мной ещё никогда не был, Драко. Да, мой альфа, да, любимый, продолжай.       Я снова зарычал. Вкусный, нежный, ласковый — мой! Я развернул Гарри на живот и он приподнял попу, подставляясь. Омежка заурчал. Из его ануса вытекал его секрет, и у меня выпустились клыки альфы. На крестце есть место, куда альфа метит своего истинного. Я поставлю её, но чуть позже, а пока я хочу насладиться вкусом. Я присосался к анусу Поттера и стал пить секрет, вылизывать его глубину и нежные стеночки ануса. Омежка тихо скулил и просил, словно в бреду, чтобы я его взял. Боже, какой он вкусный. Я пронзил клыками крестец Гарри и он блаженно вскрикнул. Надо подождать, пока моя слюна проникнет в омегу и на крестце появится мой орнамент альфы. Поттер расслабился. Да, знаю, слюна альфы — наркотик для омеги, ты сейчас начнёшь засыпать и будешь всю ночь плавать в этом состоянии неги и невесомости. Пока метка вырисовывается, я начал гладить и ласкать член брюнета, подстелив под него свое полотенце, чтобы он кончил на него. Я и сам уплывал. За все мои годы я, хоть и трахал часто омег, но не метил никогда. Омега обнял подушку и начал сладко постанывать, пока я его ласкал. Ещё минуты три и метка моя станет яркой на крестце, а Гарри запахнет моим запахом, по-настоящему моим. На шее я поставлю метки позже, когда мы станем с ним одной плотью, когда я захочу сделать его своим, а пока моя слюна все ещё проникнет через клыки в тело омеги.       Все, я убрал клыки и зализал ранки на крестце, перевернул парня на спину. Он уже плыл в эйфории моего альфячьего секрета и почти спал. Я втянул в себя клыки и опустился ртом на член омежки, начал сосать его, вытащив из-под задницы, не пригодившееся полотенце. Минуты две минета и муж кончил мне глубоко в рот. Кончил и вырубился с моим именем на устах. Я укрыл его одеялом, поцеловал в розовые губы и осмотрел метки на шее и ключицах. Они имелись, но совершенно бледные, почти стертые. Когда-нибудь и ты меня попробуешь, Гарри Поттер. Я помог себе рукой и кончил в кулак, глядя на спящего мужа. Я вытер руку о свое полотенце и оделся в халат длинный, потом погасил свет и вышел из спальни. Полотенца я отправил в стиральную машину на минимальные тридцать минут, прибрался в ванной комнате, а потом пошёл на кухню. Там было все чисто, заглянул в холодильник — порядок. Лили нашлась в комнате Ала, она дочитывала ему сказку. Мальчик почти уснул. Я поцеловал его в лоб прежде, чем он погрузился в сон.       Мы с Лили вышли из детской и я повел дочь на кухню. — И сколько я должна мыть посуду? — спросил она, когда я прикрыл дверь кухни, чтобы не разбудить Гарри с Альбусом. — Всегда, моя милая. Ты — будущая жена и это тебе пригодится в жизни. Уборка, готовка, стирка, воспитание детей — дело омеги. — Я не хочу, — ответила девица. — Чего ты не хочешь? — не понял я. — Замуж не хочу. Я хочу стать актрисой, а папа против и детей я в 16-ать, как он, не хочу заводить. Я не обеспечена в жизни, даже готовить не умею. Я хочу стать знаменитой и богатой, только годам к тридцати трём выйду замуж, а может, и не выйду. Карьера, успех — это главное, а альфы и без того будут моими. — Но Гарри работал и учился на врача… — На вечернем отделении учился. Терапевт. Днем работал, вечером учился, потом пол ночи стирал, готовил, убирайся, а утром нас всех поднимал и держался молодцом-огурцом, не показывая вида, что устает. Вот скажи, отец, зачем мне такая жизнь? Это — омежья каторга! Ты взял его замуж в 16-ать лет и он сразу залетел. Вы сбежали вопреки всем, сразу после получения папой диплома об образовании в школе. Вы помчались через весь город в «Храм венчания» и за полчаса стали мужьями, а вечером ты лишился работы у какого-то крутого альфача, чуть не вылетел с первого курса универа, без денег, без поддержки семьи и друзей. — А мои родители? — спросил я. — Они, где сейчас? — У дедушки случился сердечный приступ и Люциус умер, а бабуля Нарцисса ушла через полгода от рака. У тебя был крёстный и он не помогал. — А крёстный это?.. — поинтересовался я. — Северус Тобиас Снейп, — кивнула Лили, — но ты о нем не особо любил распространяться. — Я не против, чтобы ты стала актрисой, дочка, — ответил я, — но пообещай, что пока ты живёшь со своей семьёй, ты будешь помогать по дому, иначе твой папа может заболеть и погибнуть от переутомления. Давай, ты пообещаешь мне это, а я устрою тебя в театральный институт в 18-ать лет, у меня там друг преподает, Михаэль Шиманский-Бахман. И это — твой бонус. Уборка по дому и посуда на тебе, идёт? — Идёт, отец! — завизжала девчонка и повисла на мне. Господи, а ведь в этой параллельной реальности Лили — моя настоящая дочка. Я обнял мое чадо. — А сэр Шиманский-Бахман и правда твой друг? — С детских лет, солнышко! — улыбнулся я. — Все, иди спать, и завтра я позвоню утром в школу, на неделю ты после каникул задержишься, мы побудем в Италии и во Франции, надо, чтобы Гарри отдохнул немного. У тебя телефон есть свой? — Нет, — грустно ответила Лили, — у нас нет лишних денег, поэтому я пользуюсь общим телефоном на улице. Телефоны есть только у вас с папой. Все смеются в школе надо мной, ведь ни ты, ни папа на моих собраниях не бываете — работа. Мне это сходит с рук, потому что я — круглая отличница. — Ты же моя умничка! — Я обнял дочь. — Завтра купим вам телефоны. Себе сама выберешь, хорошо? — Любой, отец? — взвизгнула девочка. — Любой, моя красавица, какой пожелаешь, — ответил я.       Омежка понеслась довольной в свою комнату, а я раскрыл кейс. Итак, что я имею? Ключи от моего дома у меня, в кабинете сейф с двадцатью миллионами. Надо их взять. Я только об этом подумал, как появился Снейп. — В нашем с тобой доме, Драко, живёшь ты, но сейчас ты в глубокой коме, и кругом сигнализация. Да и доступ тебе нужен от моего главного босса. — И кто твой главный босс? — усмехнулся я. — Один из Архангелов, его имя я не назову, Драко, — ответил мужчина. — Ваша Честь, у меня состояния несметные в банке, в сейфе двадцать лимоном лежат. Попроси своего Архибосса, могу я помочь деньгами моей семье в параллельной реальности?       Снейп кивнул и на пять минут исчез. Вернулся он довольный и кивнул, сказав, что деньги свои из сейфа я взять могу, а карточку мистера Ройса нет. К ней не позволено и прикасаться. — Окей! — улыбнулся я. — Крёстный, — спросил я, — а как ты жил в этом мире? Мои о тебе знают, но молчат. — Я работал Судьей, как и в нашем с тобой мире, Драко, но здесь я был не прав в одном… — Он замолчал, а я впился в него взглядом. — Я был против вашего брака, Драко, хоть и видел, что Гарри — отличный парень и любит тебя. Я бросил деньги тебе в лицо, и выгнал из дома за то, что ты решил жениться на безродном мальчишке. Этот дом ты купил на те деньги. В этом моя ошибка. Я умер вскоре, не завещав вам своего состояния. Две параллельные реальности, Драко. В одной я поступил правильно с тобой, вырастил, как свое дитя, а в другой… Небеса мне дали шанс исправить ошибку и вот ты здесь, мой мальчик.       Снейп смахнул одинокую и скупую слезу со щеки. Впервые я увидел, как мой сильный духом крёстный плачет. — Северус… — тихо произнес я и обнял Снейпа. — Помоги мне все исправить, Драко, иначе я не обрету вечный покой, а так и застряну в той «небесной конторе», как ты её верно назвал. — Я клянусь, Ваша Честь, мы вместе все исправим, — ответил я. — Архангел сказал, что Бог меня может помиловать и вынести иной исход, чем работа в организации «Ангельский путь» вечно, но я должен все искупить. Ладно, иди, у тебя час времени, потом портал закроется. Ах, да! Условие есть — тебя не должны видеть. Код сигнализации «80-90-100». Час, только час времени, Драко, поспеши.       Я вызвал такси. До моего дома двадцать минут езды. Сейчас ночь, дороги почти пустые. Такси приехало быстро и я через двадцать три минуты доехал до своего района, и до дома. Заплатил шоферу и попросил подождать меня за домом минут десять — пятнадцать. С собой я взял ключи. От нового дома положил в карман, а от моего реального — взял в руки.       Я набрал код «80-90-100» и был допущен в дом. Я представляю, если бы сигнализация сработала! Ах, мой милый дом: просторный, чистый, светлый, кругом порядок, пахнет свежестью. Розы укрыты на зиму. Да, у нас ноябрь, а там — месяц апрель — пора цветения и пробуждающейся жизни. Я бегом прошёл в свой кабинет, код сейфа не изменился. Я открыл его. Карточку мистера Ройса я не тронул в коробочке, а взял вторую — свою, её я поменяю потом на имя Гарри. Так, сумка нужна для налички. Я прошёл к раздвижному шкафу, и вынул дорожную сумку, переложил из сейфа все двадцать миллионов наличкой. Я закрыл сейф и на всякий случай сменил код на дату и год рождения Гарри Поттера, прочитав его в паспорте омежки. Вдруг я услышал посторонний звук со стороны входной двери. Странно. В дом вошел Валентин. Он крался, словно вор, и говорил шепотом: — Пока хозяин в коме, я обчищу его сейф. От него не убудет, а я хоть заживу спокойно, и не буду драить за ним унитазы и душевые.       Парень прошёл вперед, а я, взяв серебряную статуэтку Венеры, огрел того по голове. Порядок. Надо же?! Вернусь, уволю негодяя без пособия и рекомендации.       Я вышел из дома и уже за воротами позвонил Фрэнку на мобильный, изменив голос. — Хозяин! — услышал я радостный голос садовника. — Как вы? — В доме преступник. — проговорил я, — он шёл ограбить твоего хозяина, проверь, я его оглушил. В дом Валентина больше не пускай. Смени входной пароль на более сложный, чем «80-90-100». Беги скорее, Фрэнк.       Я отключился и поспешил за дом. Скорее, у меня всего 15 минут осталось, надо выехать из моего района. Когда мы отъехали, я увидел, как в дом входил Фрэнк. Вот теперь — порядок полный.