КОШМАР НА ТРИДЦАТЬ ДНЕЙ.

Полет почти подходил к концу, когда я услышал в коридоре какой-то шорох и голоса громкие. Я вышел посмотреть и на меня упал какой-то омежка: юный, красивый с дивным, но не естественным запахом — искусственными феромонами духов и присыпок всяких. — Вы в порядке? — спросил я и поставил ровно паренька. На левом безымянном пальчике колечко с бриллиантами. Слава богам — обручен или замужем. — Ой, — пискнуло существо то-ли мальчик, то-ли девочка, — простите! — Вы в порядке? Не ушиблись? — поинтересовался я. — Леонардик, ты где там? — услышали мы голос из тринадцатой каюты. — Иду, любимый! — пискнуло снова нечто среднего рода и исчезло в каюте. Из нашей каюты выглянул Гарри и посмотрел на меня. — Драко, ты в порядке? — спросил Поттер. Я раскрыл объятия и мой котёночек тёплый подошел. Он повел носом и вскинул голову. — От тебя пахнет омегой чужим, ничего не хочешь сказать? — прикрыв один глаз, спросил брюнет. — Я вышел на шум в коридор, и увидел какого-то омежку, падающего на меня. Ну он валился на дверь, но тут подвернулся я, вот откуда на мне этот чудовищный запах слащавых феромонов. Фу, брр! Никто не сравнится с моим омегой, с моим истинным мужем. Поцелуй меня, родной, — попросил я. И в этот момент из соседней каюты вышел парнишка. Гарри обернулся, но я понимал, что тот парень наблюдает за нами, поэтому я сам жадно поцеловал мужа. Он тут же забыл обо всем, как и я. Гарри обнял меня за шею и запрыгнул на бедра, опоясав их, словно обезьянка. — Гарри, хочу тебя, — прошептал я, сминая упругие ягодицы омеги. Сосед потрясенно смотрел на нас, но тут выглянули из нашей каюты Лили и Альбус. — Папа, отец! — воскликнули они. — Мы хотим пироженки, чай заварился уже, — это Лили. — Мы идём, родная моя доченька! — ответил я и понес дальше мужа. Омежка-сосед сполз по своей двери на дорожку, что была разделена между каютами. О. Мой. Бог. Ненавижу навязчивых омег. — Отец, три часа ещё лететь, — сказал Альбус, — а мы с тобой не доиграли в морских пиратов. Пойдем скорее. Мы закрыли за собой дверь и моё раздражение на омежку-соседа поутихло. — Ты как? — спросил меня Гарри. — Ярость Юпитера немного остыла? — Уже легче, солнышко, спасибо. Ненавижу таких, как тот парень. Бесят меня с юности, — фыркнул я. — Давай, поцелуй меня, радость моя, чтобы мне стало совсем хорошо. И Поттер поцеловал меня крепко, преданно и глубоко. Ну, а потом я просто перестал думать о том шлюховатом омежке. Я играл с сыном и дочкой. В час мы пополдничали фруктами, пирожками с яблоками и лимонной цедрой. Вкусно. Блинчики с творогом и со сметаной. Мы взяли все и я кормил альфеныша, дочку, а главное — омегу моего, слизывая с тёплых губ сладкую сметану, а тот жмурился и балдел от удовольствия. — Отец у нас все интереснее становится, правда, папа? — улыбнулась девица и обняла меня. — Да, что ты скажешь? — усмехнулся я и встал с кровати. Я взял Лили поперёк талии и начал подбрасывать вверх. Она, конечно, тяжеловатая — пятьдесят килограмм, но я в качалке и больше поднимаю — не предел. Девочка визжала от восторга, словно пятилетняя малышка, а мелкий альфа кричал: «И меня, отец, я тоже хочу!» Подбросив Лил раз пятнадцать, а опустил её и обнял крепко мою дочку-омежку, а потом взялся и за сына. Тот визжал на весь самолёт от восторга, подлетая вверх. Каждый раз когда он прилетает в мои руки, я целовал его пузико и губами щекотал кожу и пупочек альфенка, отчего Альбус визжал ещё заливистее. За полчаса до посадки в аэропорту Лос-Анджелеса, мы собрали свой багаж — проверили наличие паспортов, билетов, карточек, денег, то есть мой кейс. Все было в порядке. — Альбус, Лили, вы идёте впереди, чтобы мы вас видели. Все ясно? — спросил я. — Лил, смотри за мелким! Мы шли на шаг сзади с Гарри, и я обнимал омегу, поглаживая того по спине, по упругим ягодицам. От аэропорта наша гостиница отстояла в часе с небольшим езды. — Пиздец! — выругался я, когда дети убежали вперед, а я увидел вышедшего омежку из самолёта и его «папика» — пожилого альфу и толстым животом, но всего в золоте и бриллиантах. Обрадовало то, что у них был пятый этаж гостиницы, а у нас десятый. Шлюховатый мальчик все глаз с меня не сводил, пока его «папик» заполнял документы. Теперь, когда я нашёл своего истинного омегу, мне стали не интересны другие партнёры. После того, как мы заселились в номера, ( а номер детей был через комнату ), мы решили перекусить. Наш самолёт в Лондоне вылетел в 3.30 утра, и прилетел в Лос-Анджелес по времени британскому в 16.15, но в Городе Ангелов разница во времени с Лондоном 8 часов назад. И сейчас в Лос-Анджелесе было 8.15 утра. Мы отправились все на завтрак. Кейс я взял с собой. Завтраки и ужины в отеле прилагались, и входили в стоимость проживания. Мы усадили детей за столик у окна, а сами с Гарри пошли набирать еды. На столе уже стоял графин с апельсиновым соком, и Лили с Алом успели налить себе по стаканчику. Мы взяли цветную капусту в кляре, картошку, маленьких жареных колбасок, рис, пасту, ветчину, куриную грудку, яйца жареные, мюсли с молоком, молочную кашу, пирожки с разными сладкими начинками, всяких фруктов и дольки жёлтого арбуза, а также дыню. Из напитков — кофе, какао, молочный коктейль с бананом — это сыну и чай зелёный с лимоном для Гарри. — После завтрака пойдём шопиться, не заходя в номер, — сказал я. Лёгкие брюки, шорты, футболки, кофточки рубашки, для Лили — сарафаны, платья купальники, туфельки. Купили всем сланцы на пляж, кроссовки, крем от загара и от комаров. Всевозможные кремы для рук, лица, для ног, наборы для ногтей, массажки для волос и прочие прелести для омег. А ещё три чемодана. Лили выпросила набор натуральной косметики для лица, и я купил, конечно же, девочка осталась довольна. После того, как мы всем затарились, вернулись в отель и решили до обеда отдохнуть. Дети пошли в свой номер, Гарри с ними, чтобы удостовериться, все ли хорошо у мелкого альфы. — Отдохните, а на обед пойдём в ресторан на пляже, — произнес Поттер. — Альбус, поспи до часа дня, хорошо, а ты, Лили, присмотри за братом и сама тоже отдохни. — Девочка кивнула в ответ и зевнула сладко. — Мы с отцом за вами зайдем, хорошо? Гарри закрыл дверь за собой и мы пошли в наш номер. — Ты устал, мой хороший? — спросил я, приглаживая непослушные волосы брюнета. — Есть немного, — ответил Гарри, — мечтаю ополоснуться с дороги и вздремнуть. — Давай, сними свою одежду и пойдём в душ, — ответил я и поставил время будильника на 12.40. — Старую одежду твою я выброшу в корзину для утилизации. Я купил тебе другие наряды, их и носи. — Но я не привык ничего выбрасывать, — возразил Поттер. — Твои прежние вещи не стоят того, чтобы их беречь, у тебя будет все самое лучшее, — улыбнулся я. — Это шмотье и правда не идёт тебе, мы купили тебе другую одежду, купим после еще. Давай, доверься мне. Я забрал его одежду, в которой он прилетел в Лос-Анджелес, и положил её в корзину для утиля, что стояла у выхода. Мы помылись быстро. Гарри уже спал, когда я вынес его из душевой. Поттер зевнул, как только голова его коснулась подушки. Он обнял меня и улыбнулся во сне. Уставший, за все эти годы переутомленный, омега, который работал на износ у мерзавца Пиритса в больнице, получая гроши, так ещё и весь дом был на нем. Я склонился над молодым мужчиной и поцеловал того в лоб. Красивые глаза, бледные щеки, длинные реснички, отбрасывающие тень на щечки, волосы спутанные, не желающие укладываться нормально. Ничем не примечательный омега и полная противоположность тому, что живёт со стариком на пятом этаже. Стильная причёска молодёжная, весь из себя мальчик-красавчик-топ-модель-и-все-такое, но до того мне отвратителен, что при одной мысли о его облике оскомина во рту появляется. Гарри во сне обнял меня крепче, и уткнулся в шею. Я обнял моего мужа и поцеловал в теплую щечку. Сигнал будильника сработал в 12.40 и я отключил его. Поцелуями я принялся будить омегу. Гарри был сонный, но уже не такой бледный, когда засыпал после душа. Ему нужно больше отдыхать, лучше питаться и радоваться. — Малыш, просыпайся, — тихо проговорил я, целуя сладкие губы Гарри. — Драко! — зарыдал во сне брюнет, — нет, не умирай! — Тихо, милый, мы в Лос-Анджелесе, просыпайся, тебе снится кошмар, — прижал я к себе Гарри, и снова поцеловал, теперь уже глубже в губы омежки. Он распахнул свои изумрудные очи и из глаз его полились слезы. — Мне приснился кошмар, Драко! Как хорошо, что ты живой. Это ужасно. — Все хорошо, я рядом, родной мой. Не верь кошмаром. Расскажи лучше, чтобы тебе стало легче, Гарри, — попросил я. — Мне приснился Дэвид Романо, словно он убил тебя, накачал каким-то транквилизатором и посадил в машину, а она была испорчена, в ней тормозов не оказалось, и её облили всю бензином. У нас есть гора за городом, под ней небольшое плато, а потом обрыв высотой с восьмиэтажный дом. Твоя машина поехала по этому неровному плато, и ты упал с того обрыва. Взорвалась машина и ты вместе с ней. Ничего не смогли опознать. — Поттер зарыдал, вцепившись в меня. — Я во сне за всем этим со стороны наблюдал, как в кино, как кадры из триллера, но ничего не мог сделать. Ты ехал невменяемый в той машине, словно пьяный или сонный. Ты видел, что скачивался вниз на машине, и ничего не мог сделать. Романо за всем наблюдал из своей машины, пока его головорезы уничтожали тебя. И число в небе появилось из звезд: «31.03 — 01.04». Я понял, что Поттер увидел возможно действительную смерть своего мужа Драко. Именно вечером 31 ноября я упал в ледяные воды Темзы с моста, и очутился первого апреля в параллельной реальности вместо погибшего меня — зеркального меня с разницей во времени на шесть месяцев: у меня был последний день ноября, а здесь — последний день месяца марта. Теперь я точно уверен, что этот Драко мертв и Гарри, возможно, увидел настоящую его гибель. Надо будет расспросить об этом крёстного. Ха, если он, вообще, захочет об этом говорить. — Милый, это кошмар, перестань убиваться так без причины. Я жив и здоров, а на новом месте, чего только не приснится. Вставай, пойдём с тобой на обед, — ответил я. Я крепче обнял омегу и поцеловал так, чтобы он перестал думать о сне. Мы только успели переодеться в укороченные брюки, под низ надев плавки для купания, цветастые рубашки с рисунками пальм, как к нам постучали в номер. Альбус ворвался в номер и повис на мне. — Ты чего, сладкий мой? — спросил я, целуя мальчика. — Я соскучился, а ещё хочу кушать, — ответил он. Выйдя из отеля, мы отправились в ресторан. По дороге я увидел, как какой-то мужик-альфач пристает к пареньку-омежке. — Да не ломайся ты так, малыш, — проговорил альфач и схватил мальчишку за горло. — Милый, побудь с детьми, у меня тут дело наметилось, — улыбнулся я, — посидите пока на скамейке у фонтана. Давай, Гарри. Я поспешил к тем двоим. — Эй, приятель, — обратился я к альфачу, — слышь, отпусти мальчишку, омежка этот не твой. — Неужели, он твой? — усмехнулся зло мужик. — Нет, не мой, но у него уже есть альфа, — ответил я, — так что, быстро отпустил его. — А если я не отпущу эту шлюшку, что тогда? Что ты сделаешь? — усмехнулся альфач. — Тогда ты познаешь силу моего кулака, — улыбнулся я. Он зарычал и кинулся на меня. Да, здоровый бугай, но глупый. Я его в два счета уложил, но тут омежка свалился в обморок. К нам уже спешили работник отеля и полицейский. — Вы как господин? — спросил полицейский. — Я все видел. Мы этого растлителя малолетних омег давно искали. Спасибо. А это что за парень? Он — ваш омега? — Нет, моя семья вон там, на скамейке сидит, я не велел им вмешиваться, — ответил я и вынул из кармана телефон, включил диктофон и снова убрал его в карман. Пригодиться. Мы простились с полицейским и я поднял на руки омегу, понес того в отель. — В каком номере живёт этот омега? — поинтересовался я у работника отеля. — Я знаю только, что это пятый этаж, и где его альфа? — Мистер Гамильтон уехал на служебной машине фирмы «Ральф Интертеймент», которая за ним час назад приехала. Парень гулял возле отеля, все смотрел на окна, о чем-то думал, пока не появился этот негодяй. — Так в каком номере мальчик живёт? — спросил я. — В номере 599, у него должен быть в кармане электронный ключ, — кивнул работник отеля и вынул из кармана парня ключ-карточку. — Хорошо, вы можете его отнести в номер? — У меня никого нет на ресепшене, я не могу, — возразил работник отеля. Что ж, пришлось чапать к лифту самому. Приехав на пятый этаж, я открыл дверь ключом и внес мальчишку внутрь. Я прошёл к кровати и положил на нее омежку. Парень пришёл в себя и мгновенно меня обнял. — Я влюбился в тебя с первого взгляда ещё на самолёте. Останься со мной, не уходи, — произнес он. — Зачем тебе тот мужчина с несуразными волосами, и его детьми? Посмотри на меня, я же красив в сто раз, чем он. Я отцепил руки омеги от себя, и строго посмотрел на мальчишку. — Тот мужчина — мой муж, а дети у нас общие вот уже шестнадцать лет. Будь я твоим альфой, избил бы тебя или выгнал прочь. Ты моего любимого омеги и мизинца не стоишь. Думаешь, мне такая шлюшка как ты нужен? Ещё раз заговоришь со мной, или отзовешься о моей семье плохо, сдам тебя полицию и пусть потом твой альфа тебя вытаскивает. Не нравится тот, с кем живёшь, объясни ему и уйди, начни жизнь заново, а не меняй «папиков». Ты мне противен и безразличен. — Если ты сейчас уедешь, я всем скажу, что ты приставал ко мне, — сказал он, снова цепляясь за меня. — Не сможешь, не посмеешь! Ты выставишь себя на посмешище и просчитаешься, — рявкнул я. — Ещё как посмею! Я посажу тебя, альфа! — заорал он и бросил в меня ботинок, но тут в номер вошел мужчина. — Леонардик, в чем дело? Вы кто? — спросил он меня. — Я — Драко Малфой и работаю юристом. Я отбил вашего мальчика от насильника на улице, служащий на ресепшене и моя семья, а также полицейский могут подтвердить это, у меня имеется ещё и запись в диктофоне. Я принес в бессознательном состоянии вашего омегу сюда, а теперь удаляюсь. — Спасибо, — ответил альфа, — я в долгу перед вами за моего Лео. — О, не стоит, моя дочь в его возрасте, я понимаю, мистер Гамильтон. — Уходя, я всё-же шепнул альфе, чтобы он проверил омежку на верность, проследил со стороны за ним. — Мистер Гамильтон, вы просто увидите то, что от вас скрывает ваш омега и водят вас за нос. Вам нужен не этот мальчик, который живёт, как пиявка. Я — юрист и знаком с такими детками. Я ушёл, пожав на прощание ещё раз руку мистеру Гамильтону. Мне его стало жаль, мужик показался мне хорошим. Я спустился вниз и нашёл скучающую мою семью. Я раскрыл объятия и дети подбежали ко мне, а я их закружил по площади, сказал, что люблю их больше жизни. — Что там с омежкой? — спросил Гарри, когда я и его обнял, покружил вокруг фонтана. — Да, надо было дать тому альфачу проучить мальчишку. Будь я его альфой, драл бы того по заднице ремнем вместо завтрака, обеда и ужина, — ответил я. Мы прекрасно пообедали в ресторане, заказав морепродуктов свежих, к ним белое вино, овощи, пасту и много чего ещё. Погода сегодня выдалась не жаркая и с океана тянуло свежестью. На пляже только смельчаки купались, мы не рискнули. Завтра обещали +30 в атмосфере, дня через три можно и в океан, когда он станет совсем тёплым. — Дети, — сказал я, — на сколько я помню, в Эл-Эй (Лос-Анджелес) есть прекрасный детский водный парк. Хотите туда, пока океан ещё прохладный? Я сдал свой кейс и золотые часы «Rolex», купленные за шесть миллионов в специальную камеру хранения, под ответственность полицейского. Купались мы до посинения, как говорится, катались на надувных матрасах, играли в волейбол с другими семьями. В общем, провели здесь четыре часа. Время было около 18 часов, когда мы вернулись в отель. Лили пошла к себе ополоснуться под душем, а Альбуса мы взяли к себе, Гарри повел его в нашу ванную комнату. Пока он купал мелкого альфу, в дверь постучали. Я открыл. На пороге стояли полицейские, мистер Гамильтон, Леонардик и директор отеля. — Мистер Малфой, вы арестованы в попытке изнасилования мистера Леонардо Оранда, омеги. Пройдемте с нами. — Минутку, господа! Я пытался изнасиловать чужого омежку? Это — полнейший бред, господа! У меня имеется запись на диктофоне всего, что произошло. Озабоченность мной началась у мистера Оранда ещё с самолёта, где мы были соседями. Я по образованию юрист и весьма неплохой юрист. Я вынул из кармана телефон и включил запись, начиная с того момента, когда сказал мужу, что надо помочь омеге, отбить того от насильника и, заканчивая тем, когда я говорил мистеру Гамильтону о том, чтобы он хорошенько присматривал за шлюховатым омежкой. На записи явно было понятно, что Лео хотел меня и угрожал мне. — По статье 127 нашей страны я запросто могу подать в суд на мистера Оранда за клевету и шантаж сексуального характера. Полицейские переписали запись диктофона к себе и извинились. Мистер Гамильтон тоже попросил прощения. — Я говорил тебе, Лео, что ты попадешься и на своей же лжи погоришь? — спросил я омежку. — Мистер Гамильтон, — произнес один из полицейских, мы вынуждены арестовать вашего омегу за клевету и домогательство замужнего альфы. Вы, как альфа мистера Оранда, должны выплатить немалый штраф за ложный донос на господина Малфоя. Пройдемте с нами. — Мистер Гамильтон, я предупреждал вас о Лео, — сказал я, — если вы не бросите его, ещё не в такую неприятность попадёте. У подобных шлюх нет ни совести, ни морали, только похоть и жизнь за чужой счёт. Они — паразиты. Лео зыркнул на меня со злом, когда его уводили полицейские. Что ж, сам виноват. — А теперь с вами, господин директор отеля, — сказал я. — Ричард, для вас просто Ричард, мистер Малфой, — ответил тот, — что угодно? — Хорошо, мы хотим выписаться сегодня же из вашего из отеля. Подобные соседи нам противны. — Но как же?.. — Мы не прожили у вас и суток, как попали в неприятности. Вы видели все, что произошло на площадке перед отелем, но всё-же посмели привести эту шлюшку ко мне, надеясь поживиться за счёт меня и моей честной семьи. Я прекрасно знаю вашего брата, мистер Ричард. Выпишите нас из вашего отеля мирно, и я не напишу в прессу ничего о вас. — Конечно, мистер Малфой, документы будут оформлены через час, как и деньги. — Семьдесят тысяч вы обязаны вернуть, это я ещё за компенсацию морального ущерба с вас не взял, Ричард. Молитесь Богу, чтобы нам спокойно покинуть ваш отель, иначе вам же будет хуже. Я — адвокат и проведу вас через весь ад законов. Через час мы покинули отель. Я за это время успел все рассказать Гарри и забронировать отель-бутик на две недели. Пусть дороже на десять дополнительных тысяч, но зато свой домик на пятнадцать почти дней. Два этажа, балкон, терраса. До океана километр, до центра — три километра. Тишина, покой и с соседями не пересекаешься. Завтракать и ужинать можно в доме, либо пройти по тропинке к ресторану «Розовый фламинго», относящийся к комплексу отелей-бутиков. Так как этот комплекс принадлежит Голливуду, то здесь часто гостят звезды, и в меню их любимые блюда. Лили пришла в полнейший и неописуемый восторг, когда увидела на ужине актёра Джонни Шеперта с семьёй и внуками. Он оказался очень простым человеком, умным, веселым и остроумным. Девица наша сделала кучу фоточек на свой телефон, а с детьми Джонни обменялись паролями электронной почты, и номерами телефонов. Гарри переживал за дочь, он не хотел, чтобы девочка выбрала профессию актрисы. — Отец, пойдём завтра в парк Голливуда, посмотрим, как снимают кино? — попросила после ужина Лили, когда мы попрощались с семьёй Шепарда, которому в этом году уже исполнилось 56 лет. — Лил, дорогая! — возразил Поттер. — Все нормально, — ответил я и шепнул на ухо мужу: — Дадим ей то, что она хочет, так Лил быстрее перегорит этим. Вот увидишь. Мы ещё долго гуляли по набережной океана, решив, что завтра обязательно съездим на голливудские холмы. Ну хочет Лили посмотреть — пожалуйста, пусть полюбуется. Дитя по своему духовному состоянию не тигрица, а профессия ей больше подойдёт в будущем судьи, но не светской львицы. Впрочем, время покажет, может, я и ошибаюсь. Отель-бутик состоял из двух спален. В большой мы поселились с Гарри, а поменьше заняли дети. Там стояли две кровати, тумбочки, стол, имелась ванная своя и туалет. А главное, спальня детей находилась через лестницу, которая вела вниз — в гостиную. Дети уснули быстро, а мы ополоснулись под душем, и я привлёк Гарри к себе, посадив на свои колени. — Как смотришь на то, чтобы нам заняться любовью? — спросил я. — Детская через лестницу, они не должны нас услышать. — А ты и правда не запал на того омежку, которого спас сегодня? — поинтересовался брюнет. — Ты нес его на руках, проводил до его номера. Между вами ничего не произошло? — Нет, Поттер, ни на одну секунду я не был заинтересован им. Мне такие в жизни попадались не раз, но в лучшем случае, я их мог трахнуть, но после сразу бросал, а в худшем — посылал далеко и надолго. — Значит, ты мне изменял с другими омегами? — вспылил парень. — До того, как встретил тебя, мой родной, — ответил я. — Теперь я могу клятвенно тебя заверить, что мне никто кроме тебя не нужен. — Поклянись, Драко, иначе я буду страдать и думать, что ты можешь запросто мне изменить, ведь подобные мальчики красивее меня. Они опытны, изысканны, красивы, пахнут обалденно и страстны, а я? Мы поженились, когда мне исполнилось едва 16 лет, ты меня в мои первые омежьи дни трахал до потери сознания так, что я через девять месяцев родил Лили. У нас была работа и секс только в мои дни. По идее, мы с тобой хоть и жили вместе, но я мало, что знал о тебе. Да, ты — мой муж, отец наших детей, но все эти деньги, твоя постоянная работа даже по выходным — все это очень странно, Драко. Мы с тобой зачали Ала в двадцать девять лет, когда я настоял, понимая, что наш брак… что с ним что-то происходит. Ты по-прежнему был ласков со мной, добр, но я видел тень, едва различимую тень отчужденности или чего-то еще. Мы не говорили с тобой о наших отношениях после зачатия Альбуса, но я решился сделать это в этот наш отдых. Что скажешь, мой альфа? — сказал Гарри и принялся плакать. Его горючие слезы лились потоками из глаз, а губы дрожали. Я перевернул мужа на спину и навис над ним. — Клянусь своей жизнью, Поттер, что я люблю тебя и только тебя. Я клянусь, что где бы ты не оказался, где бы я не оказался, я найду тебя, Гарри. Теперь только ты — мой омега. Мой, подаренный мне Промыслом Небес, муж. Поверь мне, малыш мой, умоляю, поверь, что я никогда тебя не брошу. Ты и наши дети, Гарри, — все для меня. — За многие годы ты впервые снова сказал, что любишь меня. Драко, пожалуйста, говори мне почаще эти слова. Милый, прошу тебя, люби меня сейчас, я хочу. — Хорошо, мой родной, — ответил я и поцеловал омегу. Что получается? Драко из этой реальности хоть и любил мужа, но явно давно не был с ним нежен. И, вообще, был ли здешний Малфой истинной парой Гарри Поттера? Надо узнать у крёстного. Эта ночь была волшебной, а Гарри очень горячий и ненасытный. Мы уснули на рассвете, когда мой омежка получил свою главную метку на шее, и вокруг его пупка появился узор цветка золотистого цвета, что означало, что Гарри зачал этой ночью. На завтрак Поттер не пошёл, не имея сил даже подняться с постели, поэтому завтрак я ему принес в кровать, и попросил отдохнуть хорошенько. — Лили, милая моя, папе нездоровится сегодня, съездим на голливудские горы завтра с утра, а сегодня поплаваем в океане, тем более, что и погода стала очень жаркой.