КОШМАР НА ТРИДЦАТЬ ДНЕЙ.

Мы провели две недели в Лос-Анджелесе. Лили осталась очень довольна «Городом Ангелов». Внук киноактера Джонни Шеперта, Энтони, позвонил утром, и сам пригласил нас на голливудские холмы. Похоже, у нашей младшей омежки появился альфа. Что ж, очень подходит. Энтони сейчас 18, а нашей малышке всего 16 и она в том возрасте, когда у Лили вот-вот начнутся те самые омежьи дни, когда нужен будет альфа или хорошие лекарства. Все, оставшиеся 12 дней, Энтони с Лили были вместе… под нашим с Гарри присмотром, разумеется. Вернулись мы 20-го апреля и у меня осталось всего десять дней в этом мире. Уже на следующее утро мы с мужем устроили дочь в новую школу в центре Лондона, в элитную для детей богатых и знаменитых, а Альбуса — в не менее престижный детский сад. После полудня мы всей семьёй пошли в ресторан отметить это событие, после обеда я повез семью смотреть новую квартиру в элитной многоэтажке. Внизу огромная гостиная, бассейн, кругом цветы и обставлена она очень дорогой мебелью. Большая кухня со всеми приспособлениями и удобной техникой ведущих фирм. У меня дома в параллельном мире, такая же и очень мне нравится. Ванная комната с туалетом на первом этаже, на втором — ещё больше ванная, душевая кабина, джакузи, туалет отдельно. Огромная спальня для супругов, домашний кинозал, детская для ребенка-альфы, уже с игрушками, велосипедом, самокатом, мячами, машина для мальчика, в которой можно ездить по детской и коридору, ведущему в небольшую гостиную. У дочери-омеги комната с собственной ванной и туалетом. На столе стоит комп, кровать полутороспальная, окно во всю стену; большой шкаф для одежды. Все в розово-белых тонах, для девочки-омеги — самое то. Дальше по коридору расположена комната для отдыха с бильярдным столом, настольным теннисом, стол с шахматами. Лоджий две, где можно поставить диваны или повесить гамаки, поставить столики, кресла для сидения. Стекла на лоджии можно затемнить от солнца, если нажать на кнопочку переключателя цвета на панели, на стене возле общего выключателя света. Стекла становятся светло-коричневые, и солнце не так сильно светит в окна. — Драко, здесь так красиво, — проговорил омега, — но это стоит, наверное, целое состояние? — Ты только скажи, Гарри, нравится тебе эта двухэтажная квартира или нет? Она элитная и красивая, этот дом очень добротный и район престижный, — ответил я. — Лили, Ал, а вам понравились ваши комнаты? Что скажете? — Да! — воскликнули дети и повисли на мне. — Я рада, что квартира вам понравилась, мистер, — улыбнулась менеджер по продаже квартир, бета. — У нас есть ещё пара похожих на эту, но комнаты для ребенка-альфы в них нет. Это — идеальная квартира, мистер Малфой. — Да, мы возьмём её, пойдемте, оформим все на моего мужа и детей, — улыбнулся я в ответ. К вечеру я купил семье за пять миллионов фунтов стерлингов эту квартиру. — Сегодня же переедем сюда, Гарри. Сейчас отправимся домой и заберем все личные вещи. Вечером надо еще купить Лили форму в школу. «Золотой Феникс» — это намного лучше той, в которую я хотел было устроить тебя, дочка. Милая, эта школа — супер, тебе понравится, не унывай. Деньги, сейф и некоторые вещи мы взяли с собой, и уже в 18.30 переехали в новый дом. Успели купить форму для школы Лили и в садик Альбусу. Ночью, когда мы на новом месте с Гарри стали близки, после акта любви Поттер уснул довольный и успокоенный, а я вышел на лоджию покурить. В моем омеге уже зародилась жизнь. Сегодня я долго целовал пупок и живот Гарри, ласкал языком рисунок цветка лилии, снова возбуждая мужа на новый акт любви. Омега сейчас мирно спал, свернувшись в кокон, а мне нужно увидеться с крёстным. — Северус? — позвал я Снейпа и он явился. — Благодарю за то, что быстро пришёл. — Я пришёл предупредить тебя, Драко, через несколько дней произойдет неприятность, и ты должен будешь сдать экзамен в этом мире. — И какой же экзамен? — нахмурился я. — Я не могу сказать, Драко, но будь осторожен, от него зависит твоё будущее, — ответил Снейп. — Крёстный, смогу ли я после моего возвращения увидеться вновь с этой семьёй? Мне они стали дороже жизни. Я полюбил Гарри, Северус, и он в этом мире зачал от меня ребёнка. Я не смогу без Поттера и дня прожить. Прошу тебя, дядя, помоги мне, Богом твоим заклинаю, помоги мне и этой семье. Снейп поправил свою чёрную шляпу и исчез, а-ля Ангел Смерти, Жнец Небесный. & Прошло три дня. Сегодня Лили вернулась домой грустная и уставшая. Гарри утром поехал навстречу к Теодору Нотту, а я написал другу записку, чтобы он в честь нашей с ним дружбы устроил его в отделение травматологии заведующим. Гарри уехал на своей машине, в прекрасном костюме. Омега долго грелся в моих объятиях, перед тем, как выйти из дома, впитывал в себя мою силу и уверенность. Мой любимый супруг, мой желанный. Совсем скоро мы расстанемся с тобой, Поттер… — Гарри, душа моя, давай уже, тебе пора ехать. Хороший мой, — шептал я, целуя мужа и поглаживая его животик, — когда вернешься, поведу тебя на карусели, малыш мой. — Скажи, что любишь меня, Драко, прошу… — прошептал прерывисто омега и поднялся на цыпочки, чтобы меня поцеловать, но я сам склонился к мужу и накрыл его губы своими. Глубокий, жадный поцелуй, мокрый и горячий. Вот уже Поттер стонет мне в рот и тянется выше. — Я люблю тебя, Поттер, очень люблю. Малыш, тебе надо ехать, сладкий мой, надо. Гарри, хороший мой, пора, — шептал я, проводя рукой по его промежности, нежно лаская поверх брюк член омеги. — Думай обо мне, радость моя, а я о тебе. Иди, а-то опоздаешь. Когда вернёшься, Поттер, я буду любить тебя нежно и долго. Скоро у тебя те самые дни и я нужен буду тебе. — Эти дни завтра, а сегодня у меня все тело набухло: соски, живот сводит и мой анус уже начал пульсировать. — Я в курсе, хороший мой. Я ласкал тебя всю ночь, мне ли не знать, как твой анус пульсировал и принимал мой язык, а потом и член в себя. Ты очень вкусный. Завтра я буду пить тебя, как нектар богов на горе Олимп. Хочу тебя, Гарри, а сейчас поезжай. Я написал Тео, чтобы он на три дня тебя отпустил. — Не могу с тобой расстаться, Драко, хочу каждую минуту, чтобы ты был рядом. Моё сердце чувствует что-то пугающее… Мне кажется, что ты исчезнешь, словно мираж скоро. Скажи мне, Драко, скажи, любовь моя, что это — не предчувствие, не моя интуиция, а всего лишь мои идиотские страхи омеги. Богом молю, Малфой, скажи. — Клянусь тебе, Гарри, мы не расстанемся с тобой ни в этом мире, ни в другом! Я клянусь своей жизнью, родной мой, мы всегда будем вместе, — ответил я и прижал мужа к себе. Так вот, Поттер уехал на встречу с главным врачом, а Лили после полудня вернулась домой. Я пошёл к дочери. Она упала на кровать и начала плакать. — Милая, что такое? — спросил я и погладил девочку по голове. — Лили, малышка моя? — Меня спросил сегодня парень в окружении девиц, кто мои родители, кем они работают и где я живу? Он в школе, типа, звезда, весь такой из себя зазнайка, — ответила омежка. — И что ты ответила? — поинтересовался я. — Я сказала правду, отец. Все рассказала. Где мы жили, где работали вы до того, как мы переехали в элитный район Лондона. Они подняли меня насмех, но я и глазом не моргнула, ответила им, что у меня лучшие родители в мире, — всхлипнула девица. Я поднял с кровати дочь и усадил на свои колени, обнял её, целуя в белокурые волосы. — Ты сказала все правильно. Родители любят тебя и никогда не дадут в обиду, — ответил я. — Умничка ты моя. Все у тебя наладится, когда папа станет заведующим в больнице и начнёт получать хорошие деньги. Все шепотники заткнуться, ведь я — ведущий адвокат в Лондоне, и друг короля Великобритании. — Я им не сказала об этом. Вся та компания меня врасплох застала. Через два дня у меня начнутся омежьи дни впервые, наверное, поэтому я и соображаю заторможено. — Малышка, тебе нужен альфа? Мне позвонить в Эл-Эй внуку Джонни Шеперта? — спросил я, принюхиваясь к девочке. Да, ее дни вот-вот начнутся — это правда. — Все хорошо, отец, не стоит. Папочка ещё вчера купил мне отличные подавители сексуального желания. Они элитные и очень хорошие, безопасные для здоровья омег. Папа будет нуждаться в тебе, отец, ты его не оставляй в его дни, а я просто дома отлежусь. Думаю, нам хоть один слуга нужен здесь. — Да, я нанял двух слуг: повара и уборщика. Беты и очень приличные люди, — улыбнулся я. — Раньше я родителям готовила сама во время папиных дней, а теперь не смогу, ведь скоро начнутся мои первые омежьи дни, отец. — Все хорошо, моя родная, мы справимся с твоими и папиными днями, — ответил я. — Давай, я напишу записку директору школы и твоей классной руководительнице. — В этой школе директор — омега, а классный руководитель — бета. Напиши, отец, пригодиться. & Ночью Гарри проснулся в два часа, и сел на мои чресла. Его трясло, глаза стали чёрными вместо изумрудных, губы искусаны и руки дрожат. — Малыш мой, началось, да? — спросил я спросонья и омежка кивнул. Я перевернул его на спину и начал целовать, раздевая. — Все хорошо, моя радость, потерпи, я сейчас помогу тебе. — Скорее, любимый, скорее, все внутри меня горит, — хныкал Поттер. — Драко, хочу тебя. Я перевернул его на животик и приподнял попу. Омега весь истекал влагой. Я удивился. Гарри зачал, а у него эти дни? Может, он не забеременел? Вкус влаги из ануса изменился, в неё добавился аромат белой хризантемы, шарообразной. Жёлтая хризантема пахнет остро и терпко, горьковато, а вот белая, небольшая и шарообразная — нежно и ненавязчиво, очень приятно и сладко. Ммм… Я прижался губами к истекающему анусу омеги и принялся ласкать его, сосать, пить, как сладкий сок манго. Через несколько минут Гарри всхлипнул и сильно задрожал, содрогнулся. Я понял, что он кончил только что от моих губ и языка. — Драко, — застонал Поттер через пару минут, пока я его посасывал, — возьми меня, я хочу тебя. — Да, мой сладкий, сейчас, потерпи немножко, родной мой, — ответил я. Я лег так, что мои пальцы проникли в Гарри, и я принялся ими ласкать матку омеги, и заветный бугорок простаты. Он насаживался на мои пальцы, и уже выл от желания. Мои губы ласкали его член и яички, гладкий пах. — Драко, прошу тебя! — закричал брюнет. — Я не могу больше… -- Кончи, хороший мой, кончи, -- попросил я и взял глубоко в рот его член. Гарри кончил и начал плакать, пока я его вылизывал. Я перевернул омегу снова на спину и нежно вошел в его горячее нутро. Наше соитие длилось всю ночь с перерывами на душ и перекус. С восходом солнца Гарри уснул, вернее, вырубился. Ничего, пусть поспит пару часов, а потом снова на четыре-пять часов сексуальный марафон. Пока омега крепко спит, я успею отвезти детей в школу и в садик. До них пара кварталов. Я купил на обратном пути в кулинарии тортик, и пирожных для Гарри, он ведь вкусненького захочет, когда проснется. Я вернулся домой, а Поттер бродил по квартире в моем халате, и искал меня. Его мотало из стороны в сторону, он держался за стену. Я успел поставить вкусности на стол, и подбежал к дрожащему мужу. — Гарри, любимый, я рядом. Зачем ты встал с кровати? Тебе пока нельзя вставать, сознание мигом потеряешь. Я здесь, только детей отвез в школу и в садик. Все хорошо, обними меня, родной мой, пойдём, — произнес я поднял парня на руки. — Я думал, что ты исчез, Драко, — всхлипнул омега и обнял меня за шею. Бледный и уставший мой Поттер. — Я проснулся, а тебя нет рядом. Я пошёл тебя искать, но дом пустой, тогда я начал звать. Мне плохо, Драко, снова все горит внутри. В глазах алое марево и все расплывается. Пожалуйста, хочу тебя. — Питер, — позвал я слугу-повара, — приготовь нам яичницу с беконом, пожарь все нежно и вкусности захвати, которые я принес сейчас. Через час примерно, я позвоню. — Конечно, сэр, только прикажите! — ответил слуга и поклонился. Гарри был на пределе, когда я внес его в нашу спальню. — Сейчас, мой хороший, — сказал я и поцеловал дрожащего супруга, — разденусь только. В 16 часов, когда Поттер уснул после третьего захода, и когда мне удалось хоть немного его покормить, я спустился в гостиную. Как же омегам тяжело в эти их дни. Я вижу, как сильно мой муж изнемогает сейчас; как набухли его соски, как они чувствительны и болят; как он кусает губы от боли и желания; как сводит судорогой его тело и живот; как он кричит, чтобы я не жалел его, а оттрахал до потери сознания. Я заставляю Гарри есть, он не хочет, а только просит любить его. Природа омеги. Странно. Время четыре часа, а Лили ещё нет. Я оделся и поехал на сыном в садик, а оттуда проехал в школу к дочке. На воротах мне сказали, что Лили уже два часа, как ушла из школы. Интересно, куда она отправилась? — Отец, как папочка? — спросил Альбус. — Папуля наш отдыхает, родной мой, но Гарри уже почти совсем хорошо, — ответил я. Дома я почувствовал присутствие дочери, но и посторонние запахи чужих альф. — Николос, — спросил я у слуги, который исполнял работу по дому, — Лили вернулась? — Да, господин, — ответил он, — но девочка плакала, даже разбила вазу по пути в свою комнату, а хозяин Гарри спит. — Хм, понятно, — кивнул я. — Отведи ребёнка покушать, а я поднимусь к нашей принцессе. Комната омежки была закрыта и оттуда доносился плачь. — Лили, малышка моя, открой, пожалуйста, — попросил я и постучал в дверь. Девочка замолчала и я услышал её шаги, а через несколько секунд послышался щелчок замка. Я вошел в спальню дочки и закрыл дверь. Омежка спряталась под одеяло и не желала вылезать. — Лили, солнышко моё, — позвал я дочь, — что случилось, радость моя? После некоторых колебаний она всё-же откинула одеяло, и я увидел синяки на шее, на запястьях, и фингал под глазом. Я обнял дочку и прижал к себе. — Лили, расскажи мне все, родная моя, что произошло? Кто посмел обидеть мою принцессу? — попросил я и детка зарыдала на моей груди. — Сегодня, — ответила омежка, — шайка выпускника Грегори Нельсона подкараулили меня после уроков в женском туалете. Вошли трое альф и сам Грегори. Девицы-омежки смеялись, пока альфы обнимали меня и раздевали. Я отбивалась, но я слаба, отец… — Они что-то сделали с тобой? Эти ублюдки посмели надругаться над тобой? — воскликнул я. — Нет, отец, — зарыдала снова Лили, — те альфы и девчонки не хотели меня, а вот Грегори, он вынул свой член и опустил меня на колени. «Ты хочешь, чтобы я отсосала тебе? — спросила я, а Нельсон кивнул, поглаживая свой агрегат. — Давай, подойди и я откушу тебе его ублюдок, чтобы раз и навсегда избавить мир омег от такого урода, как ты!» Тогда он разозлился и принялся целовать меня, потом ударил и снова поцеловал, сказав, что завтра трахнет, ведь у меня начнутся сучьи дни. Я, по его словам, сучка течная и только ломаюсь перед ним, а сама только и жду, когда меня натянут на член альфы. Он запустил свои руки мне под юбку, а у меня… Я вся была влажная… Нельсон зарычал и начал сосать мой рот, мять мою грудь своими руками. — Я понял, родная моя, но этот гаденыш, он не изнасиловал тебя? — поинтересовался я. — Нет, отец, я увернулась и пнула его по его достоинству, — ответила девочка. — Отец, отомсти за меня, прошу тебя, но только папочке не говори, иначе он с ума сойдёт от горя и переживаний. — Хорошо, милая, я Гарри не скажу, но завтра мы пойдём в школу. Ты знаешь, кто родители у Нельсона? — спросил я. — Да, отец, я слышала, что его отец — директор ювелирного бутика… нескольких бутиков в Лондоне. «Изумруд» — так он называется, кажется. — Хорошо, мы в пух и прах разобьем завтра этих Нельсонов, радость моя, а сейчас переодевайся и ступай в столовую, надо поесть. Потом помойся в душе и прими подавители, завтра ты должна быть в норме, дочка. — Да, отец! — кивнула девушка и поцеловала меня в щеку. Первым делом, выйдя из комнаты Лили, я отправился на лоджию в верхней гостиной. — Крёстный, — позвал я Снейпа, — прошу тебя, появись. — И он появился. — Северус, прошу тебя, мне нужна твоя помощь и совет. — Теперь ты понимаешь ту женщину из твоей реальности, что она чувствовала, когда её дочь изнасиловали альфы, и которой ты не помог, а оправдал мерзкого альфу. Вспомнил, как предложил женщине деньги? Запомни, Драко, честь омеги не заменишь ничем. Тебе больно за ребёнка Гарри из параллельной реальности. Он — муж погибшего Драко Малфоя и ему нужна помощь. Исправь это дело, Драко, иначе тот грех в твоей реальности не будет прощен. — Но ведь я помог той девице, и, думаю, что все у неё будет в порядке в другой стране с кучей денег, — возразил я. — Снова оправдываешь свой поступок, Драко? Да, тот парень… Ройс откупился за изнасилования большими деньгами, но ты подумал о Катерине, о той пострадавшей Леонор Уилсон? Ты бы также поступил с Гарри и с Лили? Завтра исправь все и ещё, Драко, завтра же займись той детской площадкой на улице Мира, не допусти, чтобы казино отняло её у детей. Сделай это, иначе никогда больше не увидишься со своим омегой и детьми. — Крёстный, могу ли я завтра сказать тому ублюдку, что знаком и дружен с королём Англии? — спросил я. — Мне необходимо прижучить его папашу и отомстить за дочь. Ответь мне, пожалуйста, Северус. — Можешь, Драко! — кивнул Снейп. — В конце концов, ты ведь действительно дружен с королевской семьей, со многими министрами и высшей элитой Великобритании. У тебя ведь всего пять дней остаётся. Я сделаю так, что все будет хорошо, а ты все исправь здесь. — Но, Северус, — произнес я, — не уверен я, что в этой реальности Норман Леопольд Ройс существует, как и его сынок Генри, также как и любовник Нормана, Кайл Прайтон — владелец казино. И я не уверен, что здешний Малфой — друг короля Англии. — Неважно, Драко, обе реальности почти соединились. Небеса, чтобы спасти семью благородных людей, готовы сделать всё во благо. Ты неплохой парень, Драко Малфой, немного неправ, но милосердия в тебе очень много, а оно небеса преклоняет. У меня тоже есть шанс. Я помогу тебе, а ты — мне. И ещё, пусть папаша Нельсон звонит, здесь нет ничего такого, и пускай узнает насчёт тебя. Северус исчез, а я сел в кресло и задумался. Да, теперь я понял, почему небо дало мне шанс исправить мои тяжкие ошибки. Я набрал номер мистера Нельсона из справочной и позвонил. — Здравствуйте, мистер Роберт Нельсон. Я извиняюсь, за поздний звонок. Это вас беспокоит отец Лили Малфой-Поттер. Моя дочь сегодня пришла домой… Вобщем, я с ним поговорил. Альфа ответил, что завтра пришлет с сыном своего адвоката и дипломат с деньгами. — Пятьсот тысяч вам хватит, чтобы прекратить это дело? — спросил отец Грегори Нельсона. — Вы издеваетесь? — усмехнулся я. Да, ситуация повторилась и теперь уже с моей семьёй. — Неужели, мало? Мой сын не оттрахал же вашу дочь, мистер Малфой? Если бы он сделал это… — рассмеялся Роберт. — О, поверьте, если бы ваш сынок посмел это сделать, я бы не звонил вам, это вы бы позвонили мне, увидев своего альфеныша без члена и поганых яиц. Я жду вас лично завтра в школе, мистер Нельсон, и Богом клянусь, что если вы не придёте, я проведу вас через ад. Я по профессии адвокат и друг короля Британии, моё имя знают во всех вселенных, мистер Нельсон. После разговора с заносчивым альфачом, я позвонил директору школы и попросил Клару Вильгельмину Диггетсон завтра предоставить свой кабинет для разбирательства покушения на честь моей дочери. Затем, я позвонил и классному руководителю, Валериану Томпсону, и предупредил его о том, что произошло сегодня с Лили. Я назвал имена всех, кто участвовал в покушении на честь моей дочери, под её диктовку. Омега всех назвала. Завтра их выгонят из школы, я добьюсь этого непременно, или я — не Драко Люциус Малфой! Утром я напоил мужа, после ночи любви, снотворным, чтобы он спал до часа дня, а не искал меня по дому. Я отвез сына в садик, а с Лили мы поехали в школу. Нас уже поджидали в кабинете директора: Роберт Нельсон с сыном Грегори, студенты — друзья мерзкого альфеныша, их адвокат и родители парней и девиц. Я включил диктофон на телефоне моей дочери, а потом поздоровался с директором школы и классным руководителем моей Лили. Она рассказала все, что вчера произошло, но Грегори Нельсон ухмылялся, глядя на девочку. Сученыш. — Мистер Малфой, давайте уладим все деньгами? — проговорил адвокат Нельсонов. — Ваша дочь через пару лет выпустится, к чему весь этот сыр-бор? Грегори ведь не изнасиловал Лили, а в её период перед омежьими делами всякое случается. Может, это была фантазия самой девушки? Омежки очень падки в эти дни. — Вы это о чем? — поинтересовался я. — Её отметины, синяки, царапины — бред и выдумка моей дочери? Защищая свою честь, Лили просила взять её? Вы в своём уме? Я начал говорить о законе при покушении на омег в нашей стране, о статьях, по которым гаденыша посадят на добрых пять лет. — У меня есть доказательства, — произнесла Лили, устав выносить ухмылку Нельсона-младшего. — Вчера я успела нажать на диктофон в телефоне. Я не стала показывать запись того, что произошло отцу, переживая, что он поедет домой к Нельсону и прибьет Грега. Вот. — Дрожащими руками девочка включила запись и все услышали, что произошло. — Я — дочь адвоката и защита у меня в крови. Пока я защищаю только себя. До этого дня я хотела стать актрисой, но то, что вчера со мной случилось, отбило во мне желание. Я стану судьей в будущем, или адвокатом, как мой отец, чтобы ублюдков, подобно Грегори Нельсону и его друзей надолго закрывать в тюрьме, или стану Премьер-министром Англии и издам закон кастрировать подобных альфачей. Вот! — Милая, я помогу тебе стать той, кем пожелаешь, — ответил я и обнял дочь. Я вынул из кармана свой телефон и позвонил Верховному Судье Великобритании — Его Чести, Антуану Бредли Вайтсону, включив громкую связь. Я рассказал ему все: о подкупе адвоката, что он не защищает по пострадавших по закону, а искажает закон, попирает его, пытаясь втюхать мне миллион фунтов стерлингов за молчание. Адвокат мистера Нельсона позеленел от страха, а попашка Грега начал вытирать пот со лба. — Драко, друг мой, — ответил Верховный Судья, — привези сегодня же это дело мне. На мистера Нельсона у нас уже есть компромат, как и на его адвоката, давно по ним Тауэр плачет. Запись, что сделала твоя дочь, тоже привези, девочка — молодец большая. Я позвоню сейчас Премьер-министру и мы закроем все нелегальные ювелирные бутики «Изумруд». Отнятые земли под строительство бутиков у дома престарелых, у детдома, у школы, у онкологической больницы, — все это выше крыши, мой дорогой. Твой крёстный и мой учитель гордился бы тобой, Драко. — Ну, я могу и Его Величеству позвонить, — сказал я, когда Судья Антуан Вайтсон перестал говорить, а я отключил связь. — Премьер-министр Британии сам доложит о вас всех Его Величеству. Госпожа директор, вам нужна сюда охрана и видеокамеры. Моя дочь только поступила в вашу школу и на четвёртый день ей устроили радушный приём, выясняя, кто её родители. Это — полнейшее безобразие и я доложу об этом в Министерство образования Великобритании. Вас за халатность и потворство деткам богатеньких, выгонят из школы и больше нигде не примут, разве что дворником, как и вас, мистер Валериан Томпсон. — Да кто вы вообще такой?! — возмутился один из родителей ученика, который насмехался над Лили. — Я — ведущий адвокат в Лондоне. Если я копну под каждого из вас, то камеры в Тауэре не будут пустовать, они примут вас в свои недра, господа, а уж как крысы древней тюрьмы обрадуются. Мою дочь никто не посмеет обижать, господа. Вы бы лучше по-тихому перевели своих деток в другие школы в назидание другим. Мистер Нельсон со своим мелким ублюдком-сыном, даже не пытайтесь бежать из страны или сунуть взятку. В директорскую вошел мой друг, один из многих прекрасных друзей — прокурор Лойли Джафферсон со своими друзьями, хотя я ему и не звонил. Это точно Верховный Судья сделал. Прокурор увел с собой Нельсонов и его дружков, а также адвоката тех заносчивых альфачей. — Мистер Малфой, простите нас, — проговорила директор школы. — Отец Грегори Нельсона был нашим спонсором и мы закрывали глаза на все, что его сын здесь в течение одиннадцать лет вытворял. Он насиловал не раз омег, но его отец всегда откупался деньгами. Теперь я наведу здесь порядок. — Хорошо, миссис Клара Диггетсон, я не стану звонить в Министерство образования, но позвоню Премьер-министру, Уильяму Ричардсону, он возьмет вашу школу под опеку Парламента Британии. В конце концов, Ричардсон мне многим обязан. Вышли мы из школы в одиннадцать часов утра, и поехали сразу домой, купив по пути огромный торт. На пороге дома я высадил дочь с тортом, а сам поехал к Судье, Антуану Бредли Вайтсону. Я передал ему наши телефоны и он снял копии записей с диктофонов. — Дружище, — спросил Его Честь, — а когда ты успел жениться? Я знаю тебя, как заядлого холостяка, а тут вдруг — дочь, да ещё шестнадцати лет? — Ха, Тони! — воскликнул я. — Дочь, сын почти пяти лет и муж. Не поверишь, но они — моя семья и совсем скоро я стану отцом. — Да, я чую, твой запах изменился, — ответил Судья. — Что ж, я сделаю все возможное, чтобы ублюдки поплатились за свои беззакония. Я благодарен тебе, как и всегда, за помощь. — У меня есть ещё одно дело здесь, друг мой, — сказал я. — Мне надо остановить покупку земли под казино неким Кайлом Прайтоном. Этот омежка — любовничек Нормана Леопольда Ройса. Этому ублюдку понадобилась детская площадка во дворе жилых домов, чтобы там, а не где-нибудь, построить свое казино. — Так в чем вопрос, Малфой? — удивился Верховный Судья Британии. — Позвони Уилу Ричардсону — все! — Ох, и правда, Тони! Вот что значит — две головы лучше, чем одна! Пойду я, дружище, люблю тебя! У моего мужа сейчас те самые омежьи дни, и боюсь, что мой Гарри уже проснулся. — Познакомишь с тем, кто, наконец, растопил твое ледяное сердце? Твой омежка красивый? — подмигнул мне Антуан Вайтсон. — А-то! Он у меня — самый красивый в мире омега. Пойду я, иначе, часа два придётся утешать моё любимое чудо, — ответил я и обнял Его Честь. Гарри действительно проснулся и сейчас пил чай с тортом в компании дочери, покачиваясь на стуле. Я понял, что его анус пульсирут, и Поттеру это не приятно. Увидев меня, он пролил чай на стол и подбежал ко мне, не доев торт. — Ммм, — произнес я и поднял омегу на руки, — мой родной, ты рано проснулся. — Драко, я опять тебя потерял, — ответил прерывисто брюнет и опоясал меня ногами. — Любимый, я не могу больше, час уже мучаюсь, скорее. Он задрожал, а я понес его на второй этаж. Омежка поцеловал меня, укусил за губу, а я прижал его в коридоре к стене, расстегнул свою ширинку брюк и вошел в мужа. Гарри вскрикнул, а я начал в него входить до упора, пронзая собой. Поттер обнял меня за шею, царапая ногтями мой костюм. Ох, Лили бы не услышала громкие стоны и крики папули. С уголка губ омеги стекла слюна, и я слизнул её, а потом укусил шею мужа своими клыками альфы. Он замер. Знаю, любимый, ты сейчас получаешь мой секрет альфы, мои феромоны и твоё тело горит, впитывая меня, мой сок, выделяемый клыками. У меня есть несколько минут, чтобы ты не двигался, а я успею донести тебя до нашей спальни. Ты дрожишь мелко, впитывая мой сок и через укус, и через член, который пульсирут в тебе, задевая основание матки и источая предоргазменную жидкость. Твоя матка обхватила мой ствол и ждёт, пульсируя, чтобы я начал в неё вбиваться, касаясь внутренних стенок, отчего ты получишь несколько оргазмов сразу. Из твоих глаз льются слезы мольбы, а губы дрожат, ты стонешь, непрестанно зовёшь меня по имени. Я знаю, ты весь горишь, ты хочешь, чтобы я начал неистово трахать тебя, но я — не садист, мой сладкий. Я — не тот твой Малфой из этой реальности, который разрывал тебя, причиняя боль. Нет, малыш мой, я — иной Драко. Потерпи, ещё три минуты огненной пытки и тогда я оттрахаю тебя по полной. Мой член хочет тебя и он сильнее пульсирует в тебе, в твоей матке, увеличиваясь в размере, он уже заполнил тебя и дрожит, а мой сок из клыков обжигает метку, обжигает твои вены, неся огонь жажды. Я сел на кровать, а мой член вошел в тебя по самые яйца, и ты застонал. Твои слезы потекли по моей шее. Ещё минуту, солнышко моё, ещё чуть-чуть. Наконец, я вынул свои клыки из твоего горла и зализал ранки, потом вышел из твоих горячих недр, чтобы раздеться. — Драко! — застонал ты и выгнулся мостиком, а потом подполз ко мне и потянул на себя. — Драко, хочу тебя. Малфой, пожалуйста. — Ползи к изголовью кровати, Гарри, — ответил я, целуя жадно. Твой язык облизал мои клыки, надавил на вершинки и сок альфы заполнил твой рот. Ты глотал его, упиваясь им. Глотал и не давал мне убрать их. Твои глаза полностью стали черными, а ты все пил и пил, уже лишних пять новых минут. Наконец, ты оторвался от моего рта и упал на кровать, заметался на ней. Знаю, жидкость от клыков альфы распаляет омег до предела, подобно живому огню, он течёт по венам и костям. Ты сейчас горишь весь. Ох, хорошо, что Ала дома нет, он бы испугался твоего крика и рычания дикого омежки. Ползти у тебя нет сил. Я перевернул тебя на живот и вошел. Ты закричал, царапая и разрывая простынь. — Гарри, я люблю тебя, ты — мой, только мой, на веки вечные мой! — рычал я, вбиваясь в тебя, а ты завыл и что-то начал кричать, буквы какие-то, словно в бреду. Слезы полились из твоих красивых глаз, и ты снова завыл от восторга. Ох, много ты, любимый, моих альфячих соков напился. Сила альфы завела тебя на несколько часов, как минимум. После трех часов неистового секса, когда Поттер стал адекватнее, я позвонил Николосу и попросил его съездить за Альбусом в детсад, а потом Лили, чтобы она поиграла с братом. — Гарри, как ты? — спросил я мужа и принялся ласкать губами его член, вылизывая всего моего омегу. — Пожар во мне стал чуть меньше, но я буду счастлив, если ты снова войдешь в меня, Драко. Укуси меня, пожалуйста, ещё, — ответил брюнет. — А ты выдержишь? Секрет, выделяемый альфой, крепкий и крышу омеги сносит на несколько часов. Ты за эти три часа кончил раз тридцать, малыш мой, и я со счета сбился. Ты кричал на весь дом, умоляя ебать тебя глубже и быстрее. Иди в душ пока, а я простынь сменю. В душевой омега был такой тёплый, ароматный и я сам его взял. Не могу, мой член сам оживает рядом с таким вот нежным Поттером. Я облакотил его о кафель и вошел с диким рыком, увидев, как пульсирует анус омеги, как горят жаждой его глаза. На альфу действует тоже смазка партнёра, обильно вытекающая из ануса, похлеще любого энергетика. В ванной, когда мы помылись, я укусил брюнета в крестец, питая моего истинного своей влагой. Я ласкал его член руками, а анус — пальцами, пока мои клыки были в крестце. Впитывай меня в себя, моё сокровище, да, вот так. Я хочу тебя всего напитать и заполнить собой. Поттер кончил за эти пять минут от моих ласк дважды. После я вынул клыки из его крестца, и ополоснул под душем Гарри, потом вынес моего котёнка из ванной комнаты, и уложил на чистую простынь. — Гарри, тебе надо поесть, — сказал я, — закажи, что хочешь? — Тебя, — ответил омега и сел на мой живот, вернее, на пресс моего живота, — я голоден, Малфой, никак тобой не могу насытиться. У нас ведь медовый месяц продолжается? Теодор сказал, что первого мая я выйду на работу, а пока у меня омежьи дни. — Тео — очень хороший врач и друг прекрасный. Слушайся его во всем, он очень добрый и мягкий альфа. Мы с Ноттом дружим давно, и я никогда в нем не разочаровывался. Он — верный, сильный, всегда поможет тебе, если что, Гарри. — Драко, ты чего это? — задрожал омега. — Который день твердишь мне, чтобы я делал то и то. Что с тобой? Любимый, не пугай меня, пожалуйста, не говори, даже не намекай, что ты уедешь, или исчезнешь навсегда. Ты понял меня? — Не навсегда, родной мой котёночек, но на несколько дней мне придётся уехать, — ответил я и вовлек мужа в поцелуй. — Давай, попрыгай на мне, малыш, хочу тебя. Люблю, когда твой анус сжимает меня в себе. Иди, сядь на моего малыша. Поттер расстроился и слезы градом хлынули из изумрудных очей. Тогда я перевернул его на спину и сделал минет. После него омега немного успокоился и заказал на ужин мясо жареное, и пять яиц в «смяточку». Он даже спустился в гостиную и побыл с детьми. — Лили, откуда у тебя синяки на шее? — спросил Гарри. Надо же, увидел. — Наша Лил не из робкого десятка, сдачу дала обидчикам, — ответил я за дочь. — Альбус, а тебя никто в садике не обижает? — Нет, я же альфа, а нас омежки ценят, одна даже бегает за мной и зовут её Мальвина, — улыбнулся мальчик. — Вот как? А у неё, случайно, не голубые волосы, сынок? — поинтересовался я. — Может, синие? — Нет, отец, у Мальвины белые волосы, как у Лили, а глаза синие-синие. Очень она милая, который день угощает меня конфетами и в щеку целует, — ответил Ал, не выговаривая букву «р». — И сколько твоей Мальвине лет? — улыбнулся я подмигнул сперва Альбусу, а после Гарри с Лили. — Четые будет только в июне. Вот такие дела у нас! — глубокомысленно ответил малыш. Я кормил мужа мясом, которое мы жарили на плитке и на сковороде на среднем огне. У нас было несколько сортов мяса: куриная грудка, говядинка, свининка нежирная, гусь, уточка — тоже грудинки, мини-сосиски из индейки. Я не забывал и о зелени, чтобы кишечник хорошо работал. Заел Гарри все это яйцами перепелиными и запил горячим какао. — Иди ко мне, любимый, — позвал я мужа, — твой подбородок жирный. Давай, я вытру. — Вытрешь и все? — улыбнулся брюнет, но я слизнул с него мясной сок и каплю от яиц в «смяточку». — Лили, уложи брата спать, а я займусь пока папочкой, — проговорил я и ссадил со своих колен омежку на стул. — Ну, кто первый полетает перед сном? — спросил я у детей. — Я! — закричал на весь дом Альбус и я начал его подкидывать вверх. Мальчик визжал, смеялся, подлетая высоко под потолок, а потолки в таких домах ой-ей какие высоченные. Его я подбросил раз тридцать, а дочку всего пятнадцать. — Ты завтра будешь дома, Лили? — спросил я, когда уже поднял на руки супруга, готовясь уйти в нашу спальню. — Да, отец, завтра у меня второй день омежьих дел, — ответила девочка. — Спокойной ночи! Через час я спустился в гостиную, напоив сначала Гарри успокоительным отваром, который повар приготовил. Я позвонил Премьер-министру, Уильяму Ричардсону, и рассказал о проблеме. Уил, конечно, помог. — Приезжай завтра ко мне в кабинет до девяти часов утра. С девяти у меня совещание, потом конференции и всякие мероприятия, в 14 часов обед с наследным принцем, и так далее. Сам понимаешь, Драко, я человек очень занятой. — Я приеду к восьми часам, Уил, а пропуск у меня где-то был… — Код служебного входа прежний, Драко, набери его, если что, — ответил Премьер-министр. — Удивляюсь, и что Норман Ройс нашёл в этом Кайле Прайтоне? Губы силиконовые, ресницы накладные. То ли парень, то ли ошибка природы. Ей, Богу, Малфой, увидишь раз — кошмары потом замучают. — Буду в восемь, родной мой! — ответил я и отключил телефон.