Афера мистера Поттера

В назначенное время он ожидал своего гостя на любимой козетке у окна, из которого открывался вид на усыпанный огнями город. Драко совсем не хотелось вылезать из удобных домашних тапочек и переобуваться в тугие кожаные туфли, что требовалось сделать до прихода посторонних людей согласно полученному воспитанию. О пушистых тапочках, этой маленькой слабости, никто не знал, кроме Блейза. И даже клининговая служба, которая убирала квартиру несколько раз в неделю, никогда их не видела. Драко предусмотрительно прятал тапочки, как бы это смешно ни звучало, в одно из отделений сейфа, который поставил сразу, как решил здесь обосноваться. Он знал, что и среди уборщиков есть соглядатаи отца, — специально проверял, оставляя компрометирующие вещицы, спрятанные накануне уборки в укромных уголках, и после каждой такой заначки был зван на ковёр пред светлы родительские очи для воспитательного разговора. Драко через Блейза, так как отец следил за счетами сына, покупал то кружевные трусы, то чулки или подвязки, то ещё что-нибудь столь же «позорящее чистокровный древний род Малфой» случайными связями и прятал их в самых непредвиденных и неудобных даже для самой тщательной уборки местах, будто это завалялось после прихода его никогда несуществовашей любовницы. После клининга компромат пропадал, чтобы объявиться на дубовом столе в родительском кабинете. Разве что зачем-то купленная маленькая анальная пробка — для смеха, как предложил Блейз, — перекочевала в сейф: где и лежала по сей день. Поэтому тапочки также перед уходом каждый раз были прятаны туда же. А в носках по мраморным полам ходить было холодно и неприятно. И сейчас блондин вспоминал утренний разговор со своим отцом… — Сын, ты знаешь, как мистер Блэк ведёт свои дела? — Люциус Малфой, которого мало что, в принципе, могло просто удивить, по-плебейски восторженно цокнул языком. — Он действует так хитро и тонко, что тебе такому учиться и учиться, а он, насколько мне известно, твой ровесник. — Многозначительно проговорил отец. — Вот если бы найти с ним точки соприкосновения… — Небрежно промолвил он. Драко не интересовали международные отношения, которые он осваивал в угоду отцу, как и музыка, которой он обучался «на радость матери», с детства приучая пальцы к клавишам рояля, хоть и не желая этого. Он хотел заниматься живописью. Но на уроках по этикету или истории, когда он начинал рисовать, нанятый гувернёр, которому Драко был предоставлен в полное распоряжение, так сильно бил его указкой по рукам, что теперь, даже спустя годы, когда он брал в руки кисточку, пальцы начинали рефлекторно дрожать и её попросту было невозможно удержать. К слову, его отец всю свою жизнь любил только одного мужчину, хоть и столько же лет официально состоял в браке. Он изменял матери Драко с Северусом Снейпом, бывшим частным фармацевтом и нынешним владельцем аптеки, который любительски занимался скульптурой. Но Драко в детстве и юности даже в свободное время официально не дозволялось рисовать, а теперь он уже практически и не мог делать то, что ему когда-то нравилось. Самое большее — чертежи карандашом. Как только он пытался расслабить руку и начать просто водить по бумаге грифелем, кисть сводила судорога и она выводила сплошным каракули. Раньше в такие моменты от злости Драко плакал, ломая карандаши и рисовальные принадлежности. Но он уже давно смирился и больше не пытается. В кладовой, конечно, стояли, ожидая своего часа, который всё не наступал, мольберты, нераспечатанные и уже просроченные масляные краски, кисти и чистые холсты. И он всё не решался их выбросить и клининговой службе это сделать запрещал. Когда и в этот раз отец обронил намёк, что пора бы избавиться от порочащего прошлого и оставить в покое «мазню и акварельки», Драко взбунтовался: его обуяла холодная ярость. И ядовито цедя сквозь зубы, он начал изливать накопленную желчь: — Если бы мистер Блэк хоть сколько-нибудь интересовался смазливыми светловолосыми юношами, ты бы изыскал способ, подложить под него своего единственного сына, чтобы заключить выгодную сделку или пролонгировать договор. — Отец посмотрел на сына оценивающим взглядом. Драко понимал, что его несёт и этот разговор может иметь неприятные для него последствия, но раз уж начал, то должен выплеснуть ярость от несправедливости и неприятие своей нынешней жизни, что зрели в нём уже долгие годы. — С таким же успехом я могу оказаться в постели Северуса — вдруг тому придётся по вкусу самому иметь блондина, а не подставляться ему. — Люциус прищурился и недовольно поджал губы, гневно шевеля ноздрями. — И если я узнаю, что в моей квартире без моего на то согласия установят камеры слежения, чтобы вконец задушить меня отцовской «заботой», я, пожалуй, наведаюсь к твоему партнёру. Раз уж он всегда со мной так необычайно приветлив. А нет… — Драко решил высказать всё, что думает. И пусть его угрозы смешны и даже нелепы, он должен попытаться отвоевать себе хоть немного личного пространства. О том, кто к нему будет приходить и что любовницы никакой никогда не было и нет, отцу знать совсем не стоит. — Так я всегда могу бросить ненавистную юриспруденцию вместе с дипломатией, сломать рояль, сгрести свои любимые кисточки в сумку и умчаться в закат. И я очень близок к тому, чтобы всё оставить — наследством от деда я обеспечен, и на это повлиять ты никак не можешь. — Драко от напряжения почти выдохся, но ему нужно было закончить. — Но я до сих пор держу лицо, хоть и глубоко ненавижу свою жизнь — этим ты можешь гордиться по праву — и продолжаю изображать достойного наследника Малфой! Ещё немного давления… — Он выдержал паузу, как учили на уроках риторики, и закончил свою речь. — Засим я откланяюсь — занятия по политическому маркетингу требуют моего неусыпного внимания. — Драко встал, натянуто улыбнулся и вышел из отцовского кабинета. Ему не хотелось анализировать выражение лица Люциуса. Он чувствовал полное опустошение вместо ожидаемого ликования от того, что он смог сказать отцу столько всего против и совершить этот крошечный бунт. Наконец, смог. Только ощущал он от этого лишь желание свернуться клубком на своей любимой козетке. Но Драко держал осанку, пока шёл по коридорам стылого отчего дома до того момента, пока не сел в машину с затемнёнными стёклами. Здесь, за рулём своего автомобиля он мог расслабиться. Он не знал, какие меры предпримет его отец, но точно понимал, что скоро они последуют. Люциус Малфой так просто не спустит ему этих угроз. Он вздохнул и направился домой — вечером к нему придёт первый в его жизни раб. Почти полгода назад к нему домой притащился страдающий от того, что сам бросил свою очередную пассию, Блейз Забини и начал горячо убеждать Драко, что тому нужно срочно создать анкету для знакомств по тематическим интересам и для развлечения завести себе раба-слугу. Зная дотошность и целеустремлённость друга, когда в личной жизни того изредка, но случается затишье, Драко решил, что проще согласиться и сделать, чем убеждать, что ему этого не надо. Блейз проконтролировал, что всё заполнено правильно, сфотографировал и отправил анкету с его изображением в сеть. И только потому, что на следующий же день блондин настроил электронную почту, которую уже завалило многочисленными сообщениями, чтобы отправляла все письма с того сайта в спам, на этом его заявка была благополучна забыта. И лишь несколько дней назад немного перебравший после вечеринки Драко Малфой неожиданно вспомнил о ней и из любопытства решил посмотреть те бесконечные сообщения желающих оказаться в его рабах, которые упали к нему на страницу, клюнув на его фото. Открыв несколько посланий, он убедился, что пишут ему сплошные извращенцы, хотя с виду на аватарках сплошь выглядят как приличные люди. Но от скуки он немного пролистал вниз череду запросов, просматривая изображения, пока не наткнулся на лохматого парня в очках, который был зарегистрирован как Мистер Поттер. Конечно, странный выбор для его взыскательного вкуса… Просмотрев его довольно смутную в предпочтениях и желаниях анкету, он ещё больше в том убедился, но всё-таки назначил парню встречу.