Афера мистера Поттера

Когда Драко разблокировал входную дверь, первое, что он увидел — тёмную вихрастую макушку перед своим лицом. Его вероятный раб, склонив голову, что-то торопливо искал в своей сумке. И блондин задумался, где он мог видеть эти примечательные вихры — они казались ему знакомыми, и эта клетчатая рубашка с безразмерной футболкой под ней, и висящие мешковатые джинсы, что невозможно рассмотреть фигуру. И у него возникло острое необъяснимое желание — срочно переодеть, расчесать и вообще… Что дальше, он для себя пока понять не мог. Но вспомнил: так из всех, кого он знал, одевался только один человек — студент одного с ним курса с экономического факультета. Когда-то Драко было интересно, что такой парень делает на одном из самых мозговитых факультетов университета. Даже тот же Уизли, хоть и одевался очень дёшево, явно на распродажах, ходил в одежде по размеру. Конечно, блондин слышал, что внешность обманчива, но убедиться в этом самому ему ещё не предоставлялось возможности. Пришедший парень поднял голову и прямо на Драко через круглые старомодные очки с любопытством уставились невероятные зелёные глаза, и глубоко внутри голос зашептал, что этот человек должен быть его во что бы то ни стало, принадлежать ему целиком и полностью как можно скорее и навсегда. Блондин почувствовал, что готов сделать всё что угодно, лишь бы тот остался с ним. Поймав себя на таком необычном желании, Драко нахмурился и встряхнул головой, отгоняя безумные мысли. Брюнет в удивлении приподнял брови и спросил: — Я тебе не нравлюсь? Мне уйти? Темноволосый парень тоже почувствовал необъяснимое внутреннее беспокойство. И оно было не связано с общей странностью ситуации и собственным интересом. Это чувство было намного глубже и острее — иррационально он хотел вызвать симпатию у этого светловолосого парня, который был одной из звёзд их университета. Но хотелось увлечь этого блондина собой не потому, что тот был популярен и чтобы взлететь на волне чужого успеха, а для себя самого. Ещё на совместных поточных парах или в коридорах кампуса он видел эту холодную красоту, непреклонную замкнутость и отчуждённость, которая сходила на нет только рядом с другом блондина жгучим плейбоем Блейзом Забини. Тогда с холёного бледного аристократического облика сходила ледяная маска, словно внутренний свет просачивался изнутри, и в белокуром юноше появлялась заинтересованность в происходящем вокруг. То ли от того, что такие моменты были редки, то ли от того, что принадлежали не ему, но Поттер нелогично хотел, чтобы при взгляде именно на него, лицо этого блондина так преображалось, а в идеале, чтобы с увлечённостью тот смотрел только на него. И, поражаясь своим желаниям, он и задал противоречащий собственным порывам вопрос, хотя уходить вовсе не хотел. Блондин сразу отошёл от дверного проёма. — Проходи. — Сказал он, всё также пристально рассматривая своего гостя. Когда Гарри переступил порог, ему навстречу была протянута изящная кисть с маленьким перстнем на мизинце и всё такой же безэмоциональный голос учтиво произнёс. — Драко Малфой. Брюнет неожиданно для себя замялся — он чувствовал, что как только примет протянутую руку, его уже в какой-то мере устоявшаяся жизнь изменится. Но он ведь к этому и стремился, разве нет?! И он ответил рукопожатием, произнося: — Гарри. Гарри Поттер… — Представился он привычным с детства именем, ведь только юристы, поверенные и ещё пара надёжных людей знали о нюансах. Драко облегчённо выдохнул, стараясь не выдать своих эмоций, которые начали обуревать его рядом с Поттером, — отчего-то ему было жизненно важно, чтобы этот нелепый с виду парень пожал ему руку и вошёл в его жизнь. — Даже не знаю, что мне с тобой делать… — Задумчиво произнёс он. Гарри тем временем разглядывал гигантских размеров холл, из которого была видна огромнейшая как зала почти пустая гостиная, где блестели окна от пола до потолка. Его отреставрированный особняк был для него комфортнее и уютнее — после своего чуланного детства Поттеру не особо нравились такие просторные помещения, где гуляло эхо, и открытые пространства без домов и деревьев. К тому же эта квартира была расположена в пентхаусе с бассейном на крыше, но он старался об этом не думать — всё-таки он внутри, но мысль накрывающего безбрежного неба над ними заставила его нервно поёжиться. Тут Драко хмыкнул чему-то своему и приказал: — Сними обувь. Сейчас. — Гарри разулся и сразу же поджал пальцы на ногах, оказавшись на каменных плитах пола. — Рюкзак тоже оставь здесь. — Брюнет молча повиновался. — Встань на колени. — С трудом, но Поттер заставил себя это сделать. Он ведь просто увидел фото однокурсника на сайте по тематическим интересам, когда пытался понять свои сексуальные предпочтения, и захотел узнать того поближе. — Теперь встань на четвереньки. — Стиснув зубы, до конца не понимая причин своего согласия, брюнет послушно выполнил команду и склонил голову. Очки немного съехали на нос. — Молодец. — Драко похвалил его и позвал. — Ползи за мной на коленях. — Разглядывая сверкающий белый полированный мрамор, в котором отражался он сам и по которому передвигался за Драко, Гарри мучительно не понимал, зачем он, взрослый и довольно успешный человек, позволяет с собой так обращаться и что за скука привела к тому, что он в буквальном смысле протирает свои штаны о чужой пол, следуя за этим с виду бесчувственным юношей. Похоже, у Поттера просто очередная недолеченная психологическая травма родом из детства, как сказал бы его психотерапевт. Они направлялись к антикварной длинной козетке с мягкой спинкой, опоясанной деревянной резьбой по краю и валиком-подлокотником с одной стороны. Этот аналог тахты стоял у расшторенного окна рядом с диковинной тумбой, на которой разместился торшер с собранным из мелких цветных стёкол рисунком. Больше в этой огромной комнате ничего не было. В окно Гарри не смотрел, потому что высоту тоже не любил, и сосредоточил своё внимание на Драко, который остановился и повернулся к нему. — Хороший мальчик! — С этими словами блондин чуть коснулся кончиками пальцев его волос на макушке и немного потрепал — кажется, так делают в случае, если хотят похвалить питомца. Сам Драко не знал, каково это, когда кто-то так тебя касается, поэтому был не очень уверен, сделал ли он всё правильно. От этого лёгкого движения у Гарри молниеносно прострелило позвоночник словно током, и он замер. Драко тоже почувствовал собственную нервную дрожь и убрал ладонь, но быстро взял себя в руки, нацепив привычную ему маску. — Сегодня ты изображаешь пёсика. Если ты ещё этого не понял. — Блондин сел в угол козетки со стороны подлокотника и взял в руки книгу. — Ты залезаешь сюда ко мне. — Он похлопал рядом с собой ладонью. — И если будешь тихо лежать и не баловаться, а продолжишь быть послушным, я куплю тебе ошейник и надену на следующую нашу встречу. — Драко выжидательно посмотрел на Гарри, который сидел на коленях у кушетки. Некоторое время он примирялся, но смог из этого положения грациозно забраться на этот узкий диванчик — занятия восточными единоборствами и не такое позволяли вытворять. Не то чтобы он хотел ошейник или решил вдруг стать примерным псом, но ему было интересно, как дальше поведёт себя Малфой, а главное — какова будет его собственная реакция. С этими мыслями он подполз поближе к Драко и клубком разместился на козетке. Блондин выглядел почти довольным, если так можно оценить скупую мимику его лица: уголки губ чуть-чуть приподнялись, глаза заблестели и брови перестали кривиться, корпус тела расслабленно откинулся назад, и рука, до побелевших костяшек сжимавшая обложку книги, разжалась. Драко склонил голову набок, что свидетельствовало о заинтересованности. — Подползёшь ближе? — Спросил он. Именно спросил, а не приказал. Гарри придвинулся. — Ещё? — Прокомментировал его действие блондин. И «пёсик» подполз почти утыкаясь ладонями в бедро. — Ложись. — Поттер положил голову ему на колени и растерянно замер. Драко, удерживая книгу одной рукой, другую положил ему на голову. В таком положении они и находились какое-то время. В голове Гарри носились мысли: что он тут всё-таки делает, когда можно изучить индексы акций, последние котировки или пойти на тренировку. Вместо этого он изображает милую домашнюю зверюшку для взбалмошного современного аристократа. А Драко увлёкся чтением. И пальцы его свободной руки, лежавшие на пушистых волосах, начали двигаться, постепенно зарываясь в глубину. Гарри начал медленнее моргать. Отдыхал он всегда мало и неспокойно, засыпая, в основном, после приёма снотворного или тяжёлых выматывающих тренировок, которые можно было заменить только долгой ездой на мотоцикле. А сейчас в незнакомой обстановке, так и не определившись в собственном отношении к происходящему, он, кажется, успокаивается и даже собирается уснуть, проявляя небывалую доселе благосклонность, и ему не хочется этому противиться. Драко заметил, что его «пёс» уснул, не сразу. Он почти закончил читать главу, когда услышал тихое сопение. Это был не храп, а очень глубокий протяжный сап, который издавал Гарри, рот которого был приоткрыт и расслаблен, но это не вызвало ожидаемого неприятия и презрения. И с удивлением блондин также увидел, как собственные пальцы зарываются вглубь непослушных волос, планомерно поглаживая парня. Для такого недотроги и нелюбителя прикасаться к кому-то постороннему это было удивительно. Но это причудливое ощущение было приятно. Драко почти склонился над Гарри, рассматривая свою руку. Он остановил свои движения, как только их заметил, но стало чего-то не хватать до зуда в кончиках пальцев. Это напоминало желание держать акварельную кисточку в руке, и блондин, смирившись, продолжил странное для себя занятие, пытаясь понять природу своих чувств. Драко сам не знал, что заставило его приказать юноше положить свою лохматую голову на его колени, но это было подкупающе: как доверчиво у него на ногах уснул этот несуразный Гарри. Блондин снова откинулся на спинку козетки и задумчиво смотрел в окно на ночной город. Его руки перебирали чужие мягкие волосы и в целом этот новый для него опыт был интересным. Он не думал, повторит ли его ещё, но ощущать это тёплое тело рядом и свои руки в этих волосах было необычно и одновременно чем-то приятно. Его родители не позволяли себе ласковых прикосновений и уж тем более объятий, предпочитая воспитывать своего отпрыска отстранённо. Возможно, поэтому он вырос таким отчуждённым и равнодушным, в отличие от того же Блейза, мать которого, как замечал Драко, часто прикасалась к своему сыну, даря радушное тепло и постоянно целуя того в щёки.