Афера мистера Поттера

Гарри замечательно выспался, но для себя решил, что к Драко он больше не придёт. Только когда уходил, на вопрос блондина о дальнейшем «сотрудничестве» он невразумительно пожал плечом и зачем-то оставил свой реальный, а не липовый номер. Вообще у него было два телефона — обычный смартфон для очкарика-Поттера и рабочий современный гаджет, который был доработан по спецзаказу и всегда находился под рукой, чтобы можно было оперативно, чаще всего, письменно ответить на вопросы управляющих и заинтересованных людей, но никому этот телефон, дабы не вызывать вопросов, не демонстрировался. Именно его в своей сумке Гарри, чертыхаясь, искал перед дверьми пентхауса, чтобы поставить на бесшумный режим. Несколько дней Драко его не беспокоил и, казалось, забыл о его существовании, о чём Гарри в глубине души жалел — блондин всколыхнул в нём что-то противоречивое, такое, как жажда обладать вниманием, если надо, то угождать, присвоить, забрать себе, что было ему совсем не свойственно. С детства он не имел ничего своего — сломанные игрушки, старая одежда, остатки еды были «любезно» предоставлены ему Дурслями, родственниками рано ушедшей из его жизни вместе с отцом матери. Но даже старые обноски и половинки солдатиков, отданные Гарри, могли из упрямства заинтересовать кузена Дадли, желавшего их испортить окончательно, доломав или порвав вещи. Даже остатков еды его могли лишить, поэтому Гарри привык отпускать всё, что могло прийти к нему в руки… кроме своего наследства, разумеется, которое он умело приумножал уже несколько лет. И вот теперь этого блондина, которого хотелось захватить, отогреть и вывести на эмоции, а с другой стороны — больше не встречаться с ним никогда, чтобы он не поднимал из душевных глубин это поглощающее чувство собственнической жадности пополам с заботой, которая была ему ранее так же чужда. Конечно, он мог помочь своему приятелю Рональду Уизли, наняв того на работу на полставки, но это стало бы сомнительным кадровым приобретением — рыжий не был амбициозен, не стремился достигать результатов и преодолевать собственные пределы. И так как Рона устраивала оплата своих услуг нестандартной домработницы у Забини, Гарри даже не предлагал и не заговаривал о такой возможности. Гермиона Грейнджер — другое дело. Её отлично заточенные, чтобы думать в своём самом широком смысле, в узком аспекте анализировать финансовый рынок и оценивать прибыльность ценных бумаг, мозги были бы замечательным подспорьем его компании. Но умница-Грейнджер может устроиться в хорошее место и без его протекций. Он разумно помогал по мелочи и раньше, но желание позаботится о ком-то почти незнакомом, было для него неизведанной территорией. Когда при следующей встрече входные двери перед ним разъехались, Драко подпирал стену, похоже, ждал у порога — Гарри припозднился на десять минут. С его приходом блондин неуловимо на мгновение оживился, хотя лицо его оставалось по-прежнему замкнутым и выглядело не слишком радушным, и также безразлично он произнёс: — Ты знаешь, что делать… — И остался стоять, ожидая выполнения своей команды. Гарри вздохнул, немного скривился и, сняв кроссовки, опустился на колени. — Какой умный мальчик! — Драко слегка коснулся волос, сжал и чуть дёрнул их. — За мной… — И прошёл мимо гостиной. Гарри последовал за ним, и правда, как привязанный пёс. Драко свернул в соседнюю комнату, оказавшейся круглой залой. В центре стоял рояль с почему-то продолговатой кушеткой перед ним, на правый край которой блондин сел с идеально ровной спиной. Он посмотрел на Гарри и хлопнул себя по бедру. Брюнет оказался у ног Драко раньше, чем понял, что делает. Блондин кивнул на свои колени, но Поттер замер, заглядывая ему снизу в лицо, положив свой подбородок ему на колено, раздумывая, как этому парню удалось так быстро его надрессировать. Такими темпами он скоро станет и тапки в зубах приносить. А потом Драко начал играть что-то приятно-печальное, и эта музыка хоть и была прекрасна, действовала усыпляюще, и он сначала положил свою голову на колени блондина целиком. Лежать на них головой вот так оказалось просто изумительно, какое-то время было любопытно смотреть, как порхают пальцы по клавишам, но спать в таком положении было неудобно. Едва он проваливался в сон, как тело норовило упасть, но лежать у чужих ног на холодном полу Гарри точно не собирался, поэтому без спроса залез к блондину на кушетку, снова расположил свою голову на уютных коленях и скомпоновался в клубок. Он поворочался ещё немного и перевернулся лицом к Драко, а затем затих и спокойно уснул. Малфой играл негромкую лирическую баладу и чувствовал, как иногда шевелится на его коленях голова «пёсика» и как тот, расслабившись, почти уткнулся лицом в его живот. Он спустил одну руку с клавиш и закопался пальцами в гнездо чужих волос, стараясь их незаметно прочесать. Второй рукой он наигрывал колыбельную и думал, что нужно что-то сделать с этими спутанными волосами. Сводить своего «пёсика» в подходящий салон, было хорошей идеей. И переодеть во что-то более привлекательное и по размеру точно не помешает. А ещё надо постелить на полу ковёр, чтобы тот не замерзал, если будет сидеть или лежать у его ног. Ещё никогда музицирование не доставляло столько удовольствия, хоть его единственный слушатель бессовестно дрых, снова приоткрыв рот и практически пуская на него слюну. Драко отыграл многое из своего богатого репертуара, который знал наизусть. За новыми нотами вставать не хотелось — он не желал разбудить «пса» — ему оказалось очень удобно сидеть с усыплённым парнем на своих коленях. Поэтому он продолжал наигрывать мелодии и гладить волосы, пока не задел ухо. Драко следил, как его пальцы провели по мягкой коже мочки, скользя по раковине, переходя на нежную кожу за ухом. Он не считал, что занимается чем-то постыдным или могущим вызвать неприязнь Гарри, поэтому продолжал пальцами изучать чужое лицо. Он огладил высокий лоб, густые брови, втиснувшись под очки, провёл несколько раз по густым ресницам кончиками пальцев, которые закололо — они были похожи на ворс кисточки, такие же пушистые и мягкие, как колонок. Пальцы провели от переносицы, в которую впилась оправа очков, к кончику носа, чтобы спуститься на подбородок и губы. Драко обвёл их по контуру, где на одном из уголков распахнутого рта скопилась слюна. Блондин подцепил её пальцем и стал размазывать по приоткрытым обветренным губам, убирая их сухость. Дыхание было горячим, и Драко хотелось засунуть свою руку в это влажное тепло. Его пальцы нерешительно замерли — он задумался, насколько прилично совать их кому-то в рот, и после некоторых колебаний между «хочу» и «правильно» всё же не стал. Он провёл подушечками пальцев по линии челюсти, на которой пробивалась колкая щетина, и перешёл на шею. Под его чуткими пальцами бился пульс — Драко осторожно огладил трепещущую под его подушечками вену. И подцепив кадык, перешёл на ключицы, которые было видно в вороте очередной безразмерной футболки. Всё-таки приодеть своего раба — его первоочередная обязанность. Потом можно сделать лазерную коррекцию зрения, если не будет противопоказаний. И Драко давно уже собирался в путешествие по Европе — в компании верного «пса» ему будет даже интересно оставить надолго дом. Дотрагиваясь, он провёл всей ладонью по горлу и перенёс руку на заднюю сторону шеи. Взлохматил загривок, не так коротко стриженный, как у него самого. Его не интересовало, какой затылок был у Блейза или кого-то ещё, но этот тёмный с пушащимися, чуть вьющимися здесь волосками ему был любопытен — в этом парне всё занимательно, поэтому он погрузился в тёмные вихры пальцами и надавил на кожу, массируя, от чего изо рта Гарри вырвался короткий тихий стон. Малфой замер — этот звук был гораздо приятнее, чем те, что возникали под крышкой рояля. И заворожённый, блондин повторил свои действия, чтобы снова услышать этот негромкий полустон-полувздох. Он был такой мягкий и гортанный, что заставлял у Драко что-то боязливо ёкать в груди. Блондин хотел услышать ещё, но его пальцы вдруг совсем увязли в гнезде волос. Попытавшись выпутать их и не преуспевая в этом нелёгком деле, от бессилия он дёрнул рукой. Видимо, получилось болезненно, потому что парень на коленях поморщился, просыпаясь, и тихо зашипел. Этот звук тоже был приятен, словно облизывал всё тело. Но Драко не мог наслаждаться этим наполную, пока не прояснит пару вопросов. — Я думаю сводить тебя в салон. — Непререкаемо сказал он окончательно проснувшемуся Гарри. — С твоими волосами надо что-то сделать. Тебя совсем невозможно чесать… — Немного помолчав и не услышав отказа, Драко продолжил. — И я хочу приодеть своего раба: сменить одежду, очки и прочее по мелочи. — И замечая недовольное выражение лица, вскочившего с его колен парня, неумолимо добавил, приводя, как он считал действенный аргумент. — Собак водят к парикмахеру. — Блондин выжидательно смотрел на парня, пребывая в полной уверенности собственной правоты. Гарри же в одно мгновение охватило раздражение, своё добавило ещё и неприятное пробуждение, но он постарался не показывать своей досады. Кто бы знал, каких сил это стоило. Ему снилось что-то такое приятное и ласковое, а здесь эти требования к его имиджу, который он определённо не собирался менять. С этим стоит покончить раз и навсегда. Блондин хочет изменить его и ведёт себя с ним как с игрушкой-содержанкой — это бесило и точно не входило в его планы. — Драко, давай договоримся сейчас, чтобы больше не поднимать этот вопрос. На все эти претензии — нет. — Блондин удивлённо посмотрел на Гарри, который вздумал ему противоречить. Он уже всё распланировал. Такое с ним было вообще впервые. Все всегда постоянно с ним соглашались, кроме отца, конечно, а здесь было прямое неповиновение. Но он подумал, что дослушает, да и у него от изумления пока не находилось слов. И Поттер продолжил. — Я не альфонс и не жиголо. Если тебе нужны такие отношения, ты обратился не по адресу. — Но ты же мой пёсик… — Неуверенно начал блондин. С ним впервые пререкались и его волю не исполняли — это подтачивало уверенность, что он всё делает верно. Ему уже нравился его раб. До этого он послушно выполнял все команды… Драко впервые проникся столь быстро к кому-то симпатией. Но внешний вид Поттера не соответствовал его эстетическим представлениям. Возможно ли, что Гарри нравится его прикид?! — Лучше разобраться сейчас, что я всё-таки не собачка, которая по первому требованию будет приносить твои любимые тапочки. — Ответил Гарри. Видя, как на поверхность пробиваются настоящие эмоции — неуверенность, страх, печаль, возмущение… Это понравилось — выбивать блондина из колеи, выколупывать из привычной для него раковины. — Тогда ты не можешь быть моим псом. А я уже приготовил ошейник… Будешь просто рабом! — Констатировал Драко, складывая руки на груди. — И как у своего раба я хочу узнать: тебе нравится твоя одежда и причёска? — Спросил блондин, склонив голову на бок и с любопытством глядя на Гарри. Он должен понимать, какую тему не затрагивать, чтобы не нарваться на подобную реакцию и чтобы то комфортное состояние и покой, что приносили ему встречи с этим парнем, не уплыли из его рук и жизни. Но он всё ещё надеялся переубедить своего раба и ненавязчиво гнул свою линию. Хотя уже готов был поступиться собственными вкусами, как когда-то привык к навязчивому дружелюбию Блейза. Вряд ли бы из Гарри Поттера вышел понимающий друг, но кого бы он хотел видеть в этом брюнете дальше, Драко пока не знал. — Меня устраивает, как я сейчас выгляжу. — Ни слова неправды Гарри не сказал. Весь облик Поттера был очень продуманный, неброский и максимально удобный для этой стороны его жизни. — Но ты ведь мой раб и должен меня слушать… — Упрямо вымолвил блондин, с обидой глядя на Гарри, который снова был рад новым эмоциям — мимика оживляла и преображала Драко. От подобной потрясшей Малфоя неожиданности он забыл держать лицо и натянуть свою маску. На счёт заявления блондина у Поттера было своё мнение. И он тяжко вздохнул. — Драко, я не ищу унижения и не испытываю от твоих команд удовольствия. Мне просто было скучно и любопытно, поэтому я написал тебе на том сайте. — Гарри старался всегда говорить правду, если не было каких-либо иных причин. — Я плохо подчиняюсь командам, Драко, и тебе стоит знать об этом. Поэтому если ты не захочешь больше позвать меня, я пойму. — Сейчас Поттер откровенно кривил душой — ему было очень приятно спать на коленях блондина, чувствовать прикосновения изящных пальцев, хотелось приходить в это уединение только для них двоих, но лучше оборвать всё сейчас, пока это не переросло в его одностороннюю зависимость. — Давай, ты хорошо подумаешь и сам себе ответишь, чего ты от меня ждёшь и хочешь. Со мной можешь этим не делиться — просто будь честен с собой.