Афера мистера Поттера

Их встречи стали чаще, пока не переросли в ежедневные. Гарри редко у него ночевал, ссылаясь на занятость, а Драко не лез в его жизнь, довольствуясь пока тем, что имеет. Правда, пару раз он пытался вызнать, что за загадочные дела могут быть у того ночью, но каждый раз получая уклончивый ответ, оставил своё любопытство на потом. И вот однажды Гарри пришёл с ним… — Я купил тебе подарок. Его зовут Дюк. — В переноске с зелёным бантом на него таращил свои огромные и невероятные синие глаза белоснежный котёнок. Он топорщил усы и свой маленький хвост. Гарри долго искал пушистика, который бы понравился Драко. Конечно не сам — его ассистент сделал подборки очень породистых котят, среди которых он уже выбирал свой сюрприз. И выбор пал на Дюка. — У него очень длинная родословная, возможно, такая же, как и у тебя самого. Документы в кармашке сумки со всеми кошачьими штучками, необходимыми в первое время. — И так как Драко и Дюк пялились друг на друга с настороженностью, Гарри аккуратно вытащил котёнка из переноски и практически пихнул в руки своего любовника, который чуть не сделал шаг назад, когда брюнет пытался вложить ему в руки этот маленький пушистый комок. Как только котёнок оказался у него в руках, пальцы Драко задрожали, а перепуганный неизвестными запахами и местом, мелкой тряской Дюк зашипел и выпустил когти, вцепляясь в держащие его ладони и рукава рубашки. На коже Драко выступили маленькие капельки крови, но он только вскрикнул и прижал котёнка к себе. Его мягкий шелковистый мех был такой приятный на ощупь и так тепло согревал вечно мёрзнущие руки, что блондину не хотелось его отпускать. Мелкие уколы боли, оставленные от его когтей, не причиняли особо беспокойства. Дюк завозился в ладонях, и Драко осторожно поставил того на пол. Гарри, следивший за этой сценой, радовался такой реакции блондина на свой подарок. Тому понравился котёнок и эта ласковая кототерапия на постоянной основе будет с пользой влиять на его любовника. Только руки сейчас следовало тщательно обработать. — Он неспециально, Драко. Просто испугался. Он же ещё совсем мелкий. — Блондин кивал и с затаённым восторгом следил за тем, как Дюк сначала прижался к его ноге в тапке, распушив шерсть, а потом, собравшись с духом, пошёл обследовать новую территорию, преступая маленькими лапами, гордо топорща усы, уши и хвост. А Драко уже любил этого маленького кота. У него никогда не было домашнего животного — родители не позволяли из-за дорогой домашней обстановки. Хотя у матери в оранжерее были птицы, но они улетали и не давали себя долго гладить. Поэтому когда он держал в руках Дюка, то не мог не досадовать, почему он сам не додумался завести себе кота раньше. Щенок был бы для него слишком эмоциональным и докучливым, а вот самодостаточный кот станет ему в самый раз. Драко вскинул заблестевшие от эмоций глаза на Гарри и неуверенно шагнул к нему. Ему хотелось что-то сделать, как-то выразить свою радость и признательность за такой продуманный подарок. Он пока не привык проявлять инициативу. Но пожалуй, поцеловать, наверное, будет удачной идеей. Поэтому блондин гораздо смелее подошёл к вопросительно смотревшему на него Гарри, искренне улыбнулся и качнулся вперёд, припадая к пухлым губам. Для удобства он обхватил его шею руками и прижался всем телом, почувствовав трепетный ответ на своих губах, а затем ощутил руки на своей талии. Драко понял, что всё делает правильно, так, что Гарри тоже нравится. И когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, немного смущаясь, он сказал брюнету на ухо: — Спасибо, Гарри! Дюк — лучший подарок за всю мою жизнь. — Гарри лишь крепче сжал его, притиснув к своим бёдрам. Вместе с тем, как оживал в такие моменты Драко, радовался этому и он сам. Словно от этих робких и неизвестных ранее этому лицу эмоций, от непривычно мягкого выражения глаз, от нежной улыбки, образ блондина становился одухотворённее, а вместе с ним счастливее становился Гарри. Поэтому расшевелить блондина, снять с него эти вариации отталкивающих масок, стало для него первостепенной задачей. И для этого требовался более чёткий план, который он уже начал потихоньку осуществлять. Весь вечер, что они провели вместе, Драко периодически следил за котёнком, и когда он на него смотрел, его глаза восторженно расширялись. Если бы не воспитание, блондин, верное, и сам бы ходил за маленьким пушистым хвостом по пятам. А так, они поужинали заказанной из ресторана едой и покормили котёнка, расставили лоток и точилку для коготков, перебрали игрушки. Драко немного помузицировал на рояле для Гарри, который разлёгся у его ног на ковре, который с недавнего времени прочно занял здесь своё место. А потом втроём они разместились на козетке в излюбленной позе. Только в этот раз Драко, поджавший под себя ноги, и положивший ему на колени голову Гарри, в две руки гладили пушистый белый комок, свернувшийся у брюнета на груди и тарахтевший как маленький моторчик. Второй своей рукой блондин перебирал торчащую шевелюру Гарри и непроизвольно сравнивал: у котёнка шёрстка была очень мягкая и шелковистая, невероятная приятная для пальцев, у брюнета же волосы были более жёсткие, спутанные, но противоречиво: того хотелось гладить намного больше, чем Дюка, и как можно чаще. А Гарри просто было до умиротворения хорошо в этой компании, и он позволил своим заботам на время покинуть его и погрузился в сон. Он проснулся через несколько часов, совсем поздним вечером. На тумбе совсем тускло светил торшер, не попадая на лицо. Он был укрыт пледом и на его груди посапывал котёнок. Драко поблизости не было. И брюнет, переложив пушистика на диванчик, пошёл искать своего парня. На первом этаже Драко не оказалось, на втором — Гарри бывал только в спальне, хотя знал, что там есть ещё несколько помещений. В квартире был погашён свет или просто не включён. И когда парень поднялся по лестнице, под одной из закрытых дверей увидел тонкую полоску света. Он взялся за ручку в надежде, что Драко не отгородился от него по какой-либо причине. Дверь легко поддалась и бесшумно открылась. В большой почти пустой комнате горело несколько светильников. В середине стоял мольберт с холстом, на котором Драко угольным грифелем, который держал обеими руками, выводил силуэт. Иногда его штрих резко дёргался в бок, смазывая рисунок, но блондин продолжал снова и снова. Блондин без тапочек, в одних носках стоял на деревянном полу и был забавно завёрнут в покрывало, повязанное на груди. Его брюки и рубашка были непривычно растрёпанными, рукава закатанными. Гарри никогда не видел своего любовника таким вне постели. Он подошёл ближе и Драко, обернувшись через плечо, совершенно счастливыми глазами посмотрел на него и с улыбкой воскликнул: — У меня получается!.. — Брюнет мало понимал в искусстве, особенно в эскизах, но радость смотревшая на него из этих серых, будто окончательно растаявших глаз, говорила о том, что именно сейчас нужно поддержать Драко. Любым способом. Чтобы она осталась, не ушла в глубину, не покидала этого лица. Поэтому он подошёл ближе и тоже улыбнулся, обнимая его сзади. — Это замечательно, Драко! Я впечатлён, что снова ты начал рисовать. — С жаром сказал он. Ему было не важно, чем занимался бы его блондин, лишь бы вот так оживал, дышал, делал то, что заставляло его чувствовать и жить. Потому что вместе с ним возрождался и сам Гарри. — Когда вы совсем уснули, у меня словно зудели руки и дальше вас гладить, но я не хотел будить. Поэтому поднялся наверх, ведь игра на рояле, тоже могла вырвать вас из сна. А читать уже не хотелось… — Драко развернулся всем корпусом в его руках, отложив грифель в сторону. Его волосы были слегка взъерошены, а на щеке виднелся тёмный след от угольного мазка. — Немного послонялся здесь, пока не наткнулся на кладовку… Я ведь говорил тебе, что рисовал раньше. Любил рисовать… Но… В общем, в каком-то порыве я притащил сюда всё и с трудом, но смог удержать в руках уголь. Пока получается неважно. Но намного лучше, чем было раньше. — Глаза Драко смотрели на Гарри с таким ликованием, на которое невозможное было не ответить взаимностью, которое сложно было не разделить. И он впился в улыбающиеся губы блондина, сходу глубоко проталкивая язык и вылизывая нёбо, дёсны, зубы — весь рот. Вытягивая язычок Драко и посасывая его, вырывая довольные стоны, от чего тот только судорожно хватался за его лицо и плечи. Малфой будил в нём собственника, тирана, которому хотелось метить эту белую кожу и, как жадному дракону, захватить и стеречь своё сокровище. Когда он оторвался от его рта, тот смотрел на него мутными от желания глазами и часто дышал. Его грудная клетка высоко вздымалась, и он продолжал тянуться своими яркими зацелованными и чуть припухшими от укусов губами к Гарри, словно будто ничего больше не видел. — Я тебе всё лицо запачкал своими угольными пальцами. — Вдруг несмело усмехнулся Драко и начал слизывать свои следы с его лица, собирая уголь с кожи. И это влажные ласки так возбудили Гарри, что он повалил Драко прямо возле мольберта, сел на его узкие бёдра с выпирающими косточками таза и начал его ускоренно выпутывать его сначала из покрывала, потом из рубашки. Драко ему в этом не помогал — он сам задрал на Гарри футболку, сдёрнул её через голову вместе с очками и залапал его торс, снова оставляя тёмные отметины и жизнерадостно заявил: — Я опять тебя запачкал. — Он показательно-виновато посмотрел на брюнета из-под ресниц и смешливо добавил. — Я должен всё исправить. И с этими словами начал хаотично вылизывать кожу на груди, плечах, сосках и даже, извернувшись, на животе. Гарри всё больше покидало спокойствие. Возбуждение застлало глаза красной пеленой. Он не помнил, как накинулся на Драко и стянул с него штаны, оставив того только в белых носочках и расстёгнутой рубашке. Он помнил только, как сладко стонал блондин, насаживаясь на его пальцы, раскинувшийся на пледе, как выгибалось навстречу ему блестящее от пота бледное тело, в которое он мелкими затяжными толчками вставлял свой окрепший член, и слизывал слёзы в уголках зажмуренных от боли глаз. Вот когда он увидел растерянный взгляд Драко, то немного пришёл в себя, давая обещание себе, что всегда будет носить с собой смазку. И лаская сжавшегося от болезненного проникновения любовника, он шептал: — Прости меня, мой замечательный! Прости, мой чудесный… Так меня возбуждаешь, что я сам себя не помню. — Маска университетского Поттера часто слетала в присутствии Драко, и на место обычного паренька Гарри приходил требовательный, подчиняющий и непримиримый властолюбивый делец, который умел только достигать, добиваться, покорять, но в то же время, наперекор себе, трясся над своим светловолосым сокровищем, боясь отпугнуть и поранить. И вот всё-таки сделал больно. — Теряю с тобой голову… И не могу себя контролировать… — Он нежно гладил тонкую шею и маленькие уши, перебирал в пальцах, а скорее, путал ещё больше серебристые волосы, долго и упорно целовал роскошный красный рот, порабощая и упрашивая, пока тот не сдался и совсем не расслабился от его напористых ласк. Драко пришёл в себя от боли, вслушиваясь в слова, поддался навстречу этому волевому и такому незнакомому мужчине, который смог преодолеть его последние защитные барьеры. Малфою стало очевидно, что за нелепыми круглыми очками, которые небрежно валялись где-то неподалёку и, как оказалось, были совсем не нужны его любовнику, скрывался кто угодно, но только не тот простоватый Гарри, с которым он познакомился на пороге своей квартиры. И блондин чувствовал, что этот человек может быть безумно опасен для других, но сознательно никогда не причинит вреда ему самому. Ведь он волнует Драко. Он интересен ему. К тому же, хоть он и был заинтригован, не мог уже не чувствовать серьёзной взаимной привязанности, которую зародил в нём этот загадочный молодой мужчина. Сложенный пополам, с закинутыми на сильные плечи ногами блондин отчётливо ощущал сильные толчки, цепкие и вместе с тем аккуратные объятия рук, сжимавших ягодицы, плавился от умелых ласк и своеобразной заботы своего любовника, постанывая от его точных проникновений, попадающих в простату, и глубоких поцелуев. Полуприкрыв веки, блондин смотрел на безразличные в любое другое время зелёные глаза, в которых лишь в моменты их духовной или физической близости перед ним обнажалось, показывая свою уязвимость, беззащитное мягкое нутро, обычно защищённое непроницаемой бронёй. И Драко дорожил этим пока неосознанным проявлением доверия, которое решил беречь. Да, он будет прощать Гарри по пустякам вроде боли от проникновения без смазки. Тем более сам, кажется, был не против распробовать жёсткий секс. Блондин, конечно, продолжит и дальше наблюдать за своим любовником. Нет, он не вспугнёт его собственным расследованием, изучением биографии и слежкой. Он дождётся своего времени, которое непременно наступит, когда тот сам расскажет ему всё. Драко лишь будет изучать его реакции, чтобы ещё больше привязать к себе Гарри, чтобы получить его себе целиком и полностью. После этой мысли его голова опустела от пронизывающей позвоночник волны оргазма, прокатившегося через их тела и разделённого на двоих. Они так и уснули там в объятиях друг друга, повозившись, чтобы не слипнуться телами. А потом сквозь чуткий сон Драко чувствовал, как его поднимают на руки и несут, чтобы уложить на мягкое, как протирают его живот и бёдра мокрым полотенцем, укрывают одеялом, как ему под бок кладут тарахтящий комок и сухие губы касаются его губ.