Афера мистера Поттера

Все играли в свои игры. В следующую встречу с лукавой полуулыбкой Драко снова предложил Гарри сменить его очки… Брюнет терялся в причинах этой хитрой усмешки, что плясала в серых глазах. Он заподозрил, что Драко в тот вечер, несмотря на все волнующие события дня, догадался, что Гарри всё же прекрасно обходится без очков. Тогда он, конечно, прокололся, не подняв смахнутые окуляры и не нацепив их обратно на нос. При близости они всегда мешали — оправа то впивалась в кожу, то съезжала на бок, то ещё что-то с ней случалось. По идее, уже можно было бы с ними расстаться. Но Гарри не хотел от них избавляться, потому что эти очки скрывали его глаза, которые, как известно, зеркало души. И в них никак не отражалась наивная простота, которую он изображал в пределах университета — там за холодным равнодушием зелени в засаде сидел матёрый хищник, который будет биться за себя и свои интересы до победного. И если его наблюдательный мальчик просто сопоставил факты, что Гарри не нуждается в очках, это одно. А вот если Драко понял, что очки и прочее — просто маска и от скуки он может начать пытливо копать и добраться до других его обличий. И если со вторым неизвестным его любовнику обликом рано или поздно Гарри планировал познакомить Драко, то третью свою ипостась он хотел оставить в своё единоличное пользование, хотя… Как совсем недавно ему стало известно, Драко вместе с Блейзом Забини были постоянными болельщиками закрытых мотогонок. На последних гонках Гарри уже в шлеме выходил из ангара с байками, когда невдалеке увидел светлую голову Драко, который со скучающим видом стоял рядом с Забини. Гарри сбился с шага и чуть не повернул назад, но вовремя спохватился и на автомате продолжил движение, чтобы ещё раз посмотреть карту сегодняшнего маршрута. Мулат что-то весело втолковывал координатору одного из соперников Гарри, когда увидел его самого, то есть мотогонщика, известного под именем Змей. Он ткнул своего друга локтем в бок и кивнул в сторону Гарри, Драко сначала с недоумением взглянул на Блейза, но увидев, в чью сторону тот кивает, с оживлением и даже интересом стал разглядывать тёмно-зелёный мотокостюм Змея с яркой салатовой рептилией на спине. Первое время остальные гонщики шутили над скрытностью Гарри, так как он всегда выступал только под псевдонимом, но шутки закончились, когда он, тогда ещё во всех смыслах зелёный юнец стал через раз побеждать признанных участников со стажем. Конечно, тот зелёный костюм давно уже стал ему мал, и его сменила более дорогая и надёжная экипировка, но цвета остались прежними. И Гарри всегда чувствовал себя в своём костюме спокойно и непринуждённо, пока Драко издалека не начал чуть ли не облизывать его взглядом. С одной стороны, была приятна такая реакция любовника, если бы с другой — его не обуяла ревность. Блондин ведь совершенно не представлял, кто скрывается под костюмом Змея. Поэтому Гарри пребывал в тихом бешенстве и перед гонками подошёл к тому координатору, с которым общался Забини, расспрашивая… — Что, понравились мальчики, Змей? — Похабно усмехнулся здоровяк. Гарри, конечно, мог бы его скрутить в бараний рог, а болевой захват и куда более смелым язык развязывал, но приходилось держать себя в руках и терпеливо ждать продолжения. — Ага. — Только и смог выдавить он, чтобы не сказать, что похлеще. — С мулатиком тебе, может, что и светит, хотя я не слышал, чтобы он кому-то подставлялся или вообще крутил с кем-то шашни. А вот блондинчик никому не даст точно — всех, кто к нему подкатывал, он неизменно с вежливым видом разворачивал обратно. Они ж постоянно тут тусуются в местах для вип-персон, неужели не замечал? — И что-то прикинув, он ещё похабнее ухмыльнулся. — Одно время поговаривали, что блондин на тебя глаз положил, но ты же у нас к фанатам и носа не кажешь, хотя красавчик. Так что все и решили, что у него к тебе неразделённая любовь, и отстали от смазливенького мажорчика. — Гарри только кивнул, показывая, что слушает. — Неужто у парнишки появился шанс, а, Змей? — Может, и появился… — Хмыкнул тот, прищурив глаза. На треки и гонки он всегда надевал линзы с тёмно-голубой радужкой и предварительно заходил в салон, завивать волосы в кудряшки. Сначала он немного конфузился от этой процедуры, но гонки в среднем проходили не чаще раза в месяц, и этот завивочный ритуал давно вошёл в привычку. Первый раз он пришёл в парикмахерскую ещё подростком, где манерного вида стилист убедил его сделать химическую завивку, когда парень решил сменить свой шухер на голове чем-то более приличным и представительным. А вышло так, что он стал кудрявым. Эти кудри не добавляли солидности и возраста, как ему требовалось, отпускать длину было слишком долго, бриться наголо или наращивать волосы — просто не рассматривалось как приемлемое для нужного ему имиджа. Поэтому промучившись день с новой непрезентабельной причёской, он вернулся в тот салон и популярно объяснил, чего он хочет добиться. Вчерашний парикмахер, наконец, смекнул, в чём дело, и показал, как можно уложить его кудрявые теперь волосы назад с помощью геля, при этом тот затарил Гарри всевозможными средствами для ухода за волосами. Итогом на тот момент стали разновидности причёски: одна — волнистыми локонами или упругими спиралями для Змея, вторая — зачёсанными и уложенными назад волосами для делового облика, третья — вариативный шухер для Поттера, под которым он проживал большую часть своей нынешний жизни. Впоследствии, когда завивка через какое-то время стала сходить на нет, раз в месяц, перед гонками, Гарри заглядывал в парикмахерскую, где всё тот же стилист накручивал ему кудри, понимающе приговаривая «ностальгия». И у брюнета в причёсках произошло разделение согласно носимому образу — творческое гнездо, кудрявый барашек и зализанный хлыщ. Имидж бизнесмена обязывал парня следить за своей репутацией, и Гарри не мог светить его лицом даже на закрытых мотогонках. И чтобы давать себе немного свободы, он стал постоянно пользоваться этим своеобразным гримом — очки в образе адреналинового любителя скорости и байков замещали цветные линзы, деловой костюм — экипировка мотогонщика, вьющиеся локоны сменяли зачёсанные вбок или назад волосы, и его облик неуловимо, но явственно менялся. Никто бы не стал как-то связывать между собой столь разных и почти непохожих людей. На прошлых гонках Гарри, по обыкновению, был в образе, но подходить к своим болельщикам традиционно не стал. А сегодня в несколько нервном напряжении он проехал весь кросс, обмозговывая, стоит ли ревновать Драко, а если запретить тому таскаться на мотогонки, то как и чем это обосновать… И вместо того, чтобы сосредоточиться на своём маршруте, Гарри отвлекался на собственные мысли и натыкался на зависть к самому себе. От этого становилось и смешно, и печально, что так недолго и вовсе сойти с ума, ревнуя и разбираясь в собственных обличиях, — и так все эти переодевания и маскировка способствуют расстройству его личности. И обычно занимающий призовые места, он пришёл к финишу только четвёртым, что его не особо расстроило, впрочем как и Драко, который с неизменным интересом стрелял в него глазами. И Гарри решил побаловаться — просто кивнул ему, проходя мимо. Ошеломлённый, блондин неверяще распахнул глаза и немного покрутил головой, пытаясь понять, ему ли обращено это приветствие, и, убедившись в этом, показал на себя пальцем и вопросительно приподнял брови. На обычно неэмоциональном лице это смотрелось так мило и трогательно, что Гарри ещё раз кивнул и направил на него указательный палец, подтверждая. Драко расплылся в глупой улыбке. И чтобы окончательно доконать блондина, — конечно, он знал, что его раскрасневшееся лицо ещё не пришло в норму и мокрые кудри лезут в глаза, но не мог не позволить себе эту шалость, — он приподнял затемнённый лицевой щиток на шлеме и весело подмигнул ему, про себя усмехаясь. Драко можно было выносить. Он распахнул рот, но тут же его закрыл и лишь изредка моргал, во все глаза глядя на гонщика. А из глаз выплёскивалось такое восхищение и щенячий восторг, что Гарри хотелось схватить его в охапку и утащить в тёмный уголок, где сладко надругаться над своим мальчиком. А потом можно посадить его на свой байк и кататься с ним до самого рассвета. И тут он вспомнил, что всё это проявление чувств адресовано не ему, а мотогонщику Змею, и только тому можно позволить себе такие мысли. А у Гарри статус, имидж и ревность до небес к своему альтер эго. И он отвернулся, не видя, как поник сразу Драко, а Забини, заметив, этот мини-спектакль и состояние друга, стал хмуриться, пытаясь привести того в чувство. И сейчас Гарри не знал, какая новая идея созрела внутри этой светлой головы. Он надеялся, что если Драко и не обратит внимания, что во время близости он был без очков, то просто не придаст этому значения и направит всё своё внимание на возвращение почти утраченных за давностью лет художественных навыков. Блондин прозорливо улыбался и следил за сменой эмоций на лице любовника. Минимально заметные, если не приглядываться, скрытые за дурацкими очками в глазах Поттера метались чудовища — одни эмоции внутри брюнета сменялись другими и выживали там сильнейшие. Драко завороженно, почти с детским восторгом смотрел, как одно пожирает другое, чтобы в итоге на поверхность вылезло… удивление. — Тебе совсем не нравятся мои очки, Драко? — С хорошо разыгранным недоумением ответил ему брюнет. — Но у меня аллергия на контактные линзы — глаза начинают чесаться от долгого ношения. — И здесь Гарри не кривил душой, у него, и правда, от цветных линз после нескольких часов ношения краснели и слезились глаза, особенно если в них попадал под шлемом стекающий со лба пот. Блондин, видимо, ожидавший подобного ответа, приготовил несколько вариантов развития разговора. Он подошёл ближе к Гарри, приподнял его очки и погладил след от дужки, оставшийся на переносице. — Меня устраивают очки, Гарри, если они нравятся тебе, но, думаю, именно эти стали тебе малы. Они впиваются в кожу. — Драко легко ещё раз провёл по вмятине на коже пальцами и подул на это место. — Не думаю, что мои прикосновения обладают чудесными свойствами. — Он нежно притронулся к виску Гарри губами и, склонив голову к плечу, добавил. — Да и их форма немного устарела. Мы можем найти что-то более удачное для твоего лица. — С этими словами он кончиками пальцев провёл от его скулы до подбородка. Брюнет ещё больше озадачился: где это, а главное, когда Драко понабрался таких соблазнительных уловок вкупе с подобными методиками убеждения. После этого показательного представления блондина какой-то частью себя он был готов бежать в оптику и купить именно те, на какие укажет его изящный тонкий пальчик. Но он понимал, что его мальчик ведёт свою скрытую игру, и надо ему ответить должным образом. Поэтому он перехватил его запястье и, поцеловав тыльную сторону ладони, спросил, сложив бровки домиком: — Какую форму очков ты считаешь подходящей?   Драко был немного сбит с толку от поцелуя и раздосадован вопросом, что его ухищрение не до конца оправдало себя, и решил сделать ход конём, как он думал: — Оправу надо мерить… А какие диоптрии у твоих очков, Гарри?   Этот вопрос застал брюнета врасплох, сейчас было уже глупо заявлять, что его очки для имиджа или для компьютера. И не находя ответа, на мечущиеся в голове мысли он выдал: — Драко, я давно не проверял зрения. Да и ты прав, эти очки стары, поэтому придётся мне как-нибудь сходить к окулисту. Не слишком ожидавший такого поворота, Малфой вынул свой последний козырь: — Ты подарил мне Дюка. И мне бы так хотелось сделать тебе ответный подарок. Поэтому я подумал, что новые очки стали бы лучшим презентом для тебя. Гарри в который раз поразился пленительным интонациям, что позволял себе с ним Драко, который ещё совсем недавно выглядел совсем неприступно. Брюнет эгоистично желал, чтобы никто и никогда больше не услышал такого обволакивающе-мягкого тона Драко, и надеялся, что эти просительные нежные нотки, что сейчас звучат в его голосе, были отрепетированы специально для него. От такого поведения любовника дыхание перехватывало и сердцебиение учащалось, хотелось соединиться с ним прямо здесь, возле входной двери. Блондин тоже порозовел и приблизился к нему плотнее, запуская пальцы ему в волосы. И было заметно, как он еле слышно вздыхал. Гарри не собирался пока раскрывать своё инкогнито, но и должен был ответить: — Драко, милый, мне было очень приятно подарить тебе Дюка. И я бы хотел преподнести тебе в подарок и что-то другое, что бы тебя порадовало. Но у меня сегодня ещё запланированы дела, поэтому мы могли бы потратить эти несколько часов на что-то более приятное, чем посещение окулиста и примерка оправ. — Видя, как Драко сник, Гарри сразу уступил и не смог дальше отказывать. Этот парень мог бы из него верёвки вить одним своим печальным взглядом! — Но мы что-нибудь придумаем с очками позже, хорошо? Не дожидаясь ответа, он скинул туфли, которые второпях нацепил вместо обычных кроссовок, и шагнул к любовнику, затягивая его в поцелуй и заключая в горячие объятия. Блондин с энтузиазмом ответил ему и покорно отступал назад, когда Гарри подталкивал его, пока они не упёрлись в стену. Искать горизонтальную поверхность не хотелось, а брать Драко на голом каменном полу, он пока не настолько изголодался. Поэтому ловко расстегнув молнию на его брюках он спустил их вместе с трусами вниз, вытаскивая ему одну ногу из штанины и закидывая её на своё бедро. Он плотно прижал Драко к стене собой и, покусывая шею, ставил смачные засосы, в одночасье вспомнив сцену на мотогонках и отчаянно ревнуя. Блондин часто дышал и на ощупь сражался с молнией на штанах Гарри, который так плотно прислонил его к стене, что забраться к нему туда было непросто, но он справился, мимолётно радуясь, что Поттер почти всегда ходит без белья, как и сегодня. Возможно, Драко и сам перестанет надевать на себя трусы дома. И блондин, наконец, приспустил с Поттера брюки на бёдра, высвобождая уже готовый к активным действия член. Только одного Драко понять не мог: что же произошло такого, что Гарри так резво возбудился, что чуть ли не рвёт на нём рубашку? Брюнет предусмотрительно вытащив из своего кармана пакетик со смазкой и держал его в зубах, стаскивая с себя безрукавку. Порвав пакетик и выдавив содержимое на пальцы, он согревал смазку в руке. Когда Гарри прижался к Драко голой кожей, а затем соприкоснулись их возбужденные члены, думать стало сложно — остались одни инстинкты: завоевать и заставить всегда смотреть только на себя. Смазанными пальцами он стал разрабатывать Драко, который от нетерпения дёргал его за волосы, царапал спину ногтями и глухо-отчаянно стонал ему в ухо, иногда тоненько поскуливая. Гарри слизывал влажные дорожки пота, что скатывались по бледной шее и сжимал их напряжённые эрекции. Как только третий палец проник в горячее нутро, брюнет развернул любовника лицом к стене. Заставив того максимально прогнуться, он сжал его за бедро и направил свой член между точёных белых ягодиц, раздвигая их. Прислонившись лбом к спине блондина, он смотрел, как его член медленными аккуратными покачиваниями исчезает внутри Драко, и крепко сжимал ладонь на его члене, потирая головку, иногда захватывая в ладонь, оттягивая или перекатывая поджимающиеся от его действий небольшие нежные яички. Когда он оказался весь внутри, Гарри замер, поглаживая спину и бёдра, нажимая на ямочки на пояснице, он скользил пальцами по мошонке и кожице за ней, практически доставая до того места, где был соединён с Драко. Он покусывал ему бока, пересчитывал выпирающие рёбра, гладил выпирающие косточки таза, подрагивающий живот и надавливал на возбуждённые соски. Всхлипы и едва слышные полустоны, которые издавал обычно тихий во время близости Драко, были музыкой для его ушей. Он повернул светлую голову к себе, надавливая на светлый застылок и любовно покусывая его челюсть, облизал открытый красный рот, которым тот тяжело дышал, видимо, пытаясь справиться с ощущением распирающего его анус члена. Ещё сильнее вжавшись в блондина всем телом Гарри начал осторожно покачивать бёдрами, ритмично толкаясь в его рот языком. Оторвавшись от его заалевших губ, он хриплым шёпотом попросил: — Покричи для меня, Драко! — И почти выходя из него, начал медленно выходить и мощно вторгаться в своего любовника, выбивая из него короткие громкие вскрики, когда попадал по простате. Драко впивался в стену ногтями, толкался навстречу и после просьбы Гарри, уже не хотел сдерживать своего голоса. Он чувствовал сумасшедшее удовольствие, разворачивающееся у него внутри. А ещё ему не нужно быть тихим — больше можно не сдерживаться, ему разрешили проявлять себя, и это прорвало хлипкую плотину. И он кончал с гортанным криком, отражающимся от стен, на тканевые обои, практически сдирая их со стены, и ему с рыком вторил Гарри, искусав все плечи и практически выгрызая загривок. Но Драко было хорошо! Когда Гарри увидел, что сотворил со своим возлюбленным, он хотел вызвать врача, своего, личного, и плевать на конспирацию. Но Драко его уговорил не вмешивать посторонних. — В какой-то момент мне показалось, что я где-то капитально перед тобой облажался и ты таким образом наказываешь меня… — Только весело укорил его блондин. — Но я не могу припомнить ничего такого, чтобы провиниться. — Драко, мне стыдно за свою несдержанность. — Покаялся Гарри. — Но я никогда бы не стал тебя наказывать. Тем более так. Потом они в четыре руки смазывали аптечными средствами «боевые» раны блондина, а под ногами у них крутился разбуженный громкими звуками Дюк.