Contact

      Доктор думает, что выпивать — довольно занятная привычка. Легко начать и чертовски сложно перестать. Она поручает ТАРДИС опустошить бар и притворяется, что не думает дважды, прежде чем это сделать. Только вот проблема вовсе не в алкоголе, и она об этом знает. Это не зависимость, да ей даже вкус не нравится. Её больше прельщает отсутствие запретов, что приходит вместе с опьянением, а также расслабленность и легкомыслие.       Ей всё это не нужно. Лучше скорбеть, а потом двигаться дальше, потому что все так поступают. Её народа больше нет. А она жива. Она выжила и в прошлый раз, и ещё одного раза она не выдержит.       Но что такое выживание, спрашивает она сама себя, если ты не живёшь? Что такое путешествия, если у тебя нет дома? Что значат друзья, если к ним нельзя обратиться за помощью? И кто она такая, если от её прошлого ничего не осталось? Доктор не знает. И эти вопросы остаются без ответов.       Не пить легко, ей это и так никогда не нравилось. А вот вести себя так, как будто у тебя всё в порядке немного сложнее, особенно теперь, когда семейка начала что-то замечать. Она кривится от этого, потому что как бы по-людски очаровательны не были их попытки помочь, ей это не нужно. И хотя она не просила, Райан и Яз пекут печенья, а Грэм заваривает ей чай. А иногда, когда она проваливается в сон, ремонтируя что-то, просыпаясь обнаруживает, что укрыта одеялом.       Это мило. Это заботливо. Иногда у неё наворачиваются слёзы, такие неконтролируемые и жалкие слёзы, которые затаились в самой глубине её сердец и того гляди вырвутся наружу. Доктор быстро понимает, что она вовсе не такая сильная, какой когда-то себя считала. Потерять Галлифрей в первый раз было тяжело, будто её поставили на колени. Во-второй, словно кто-то поставил ногу ей на спину и втоптал в грязь. (хм, кто бы это мог быть — прим. перев.)       Но Доктор не связывается с ним. Проходят дни, она путешествует с семейкой и ремонтирует ТАРДИС. Она думает о нём, потому что больше не о ком, ведь все остальные воспоминания заставляют её сердца рваться на части, но она не зовёт его.       До тех пор, пока однажды у неё не остаётся выбора.       Ложь. Обычно у неё есть выбор, и нет необходимости звать того, с кем она не хотела больше общаться… никогда. Но в этот раз—       В этот раз она не пьяна от слова совсем. На этот раз всё случилось из-за того, что она услышала, проходя мимо кухни. Совершенно случайно услышала то, что ей слышать точно не стоило. — Знаете, от кого у меня до сих пор мурашки по коже? От этого Мастера, — это голос Грэма, чуть позже к нему присоединилась Яз. Доктор приостановилась. — О да, у меня тоже, — ответила Яз, и Райан тут же недоверчиво фыркнул. — Серьёзно, Яз? Потому что знаешь, на вечеринке вы очень мило общались. — Райан! — шикнула она. — Он же маньяк, который истребил целый народ! И я не– Да я даже не знала, что– — Что он собирался убить нас? — всё ещё задирал её Райан, немного по-братски. Доктор же сдержалась от желания принять участие в беседе. Это как будто предательство с их стороны, за исключением того, что это вообще не оно, и у них есть полное право. Нет ничего, что она могла бы сделать. — Ну… да, — признаёт Яз и спешит добавить, — Он ведь делал это всё ради представления, так или иначе. И я на него не купилась. — Да, конечно, — заводится Райан, но его тут же перебивает Грэм. — Эй, парень, ты чего пристал к ней. Она же ничего о нём не знала. И кроме того, прошу прощения, Яз—       Доктор прислонилась к двери и напряглась. Если бы кто-то решил её открыть, она бы просто упала носом вниз. — …но все его взгляды были направлены только на неё.       Доктора проняла дрожь. За дверью всё затихло. Потом Райан хмыкнул так, словно не поверил. Ну или по крайней мере так это воспринял Грэм, потому что он продолжил, на этот раз как будто защищаясь. — Что, не веришь, сынок? — Она даже представляла, как он размахивает руками. — Слушай, знаю я парней. Они же всё сделают, чтобы урвать внимание женщины, включая уничтожение целой планеты, имей в виду. Он просто плохо подобрал слова, вот и всё. Это совпадение. Только это не остановило её сердца от того, чтобы ухнуть куда-то вниз живота. Небольшая заминка, после чего Яз заговорила снова. — Но если Доктор когда-то была мужчиной—       Доктор не намерена слушать их любительские заключения о бинарном поле Повелителей Времени. Она отталкивается от стены и ныряет в темноту коридора в сторону своей комнаты. Всё так смутно, её голова кружится от наваливающегося осознания, которое она никак не может допустить. Потому что, если допустит, она утонет в нём.       Она валится на кровать до того, как ноги предают её. Когда её щека касается подушки, она осознаёт, что слишком остро реагирует на всё, что происходит. Ничего страшного. Это не новость. Взять хотя бы признание Мастера — как ещё я могу привлечь твоё внимание? — она уже давно догадывалась о чём-то подобном. — Слишком остро, — выдыхает она в подушку. — Я веду себя глупо. Всё это так глупо.       Нет, не глупо. Это просто— Нет, это реально, и это то, что преследует её, заставляя смотреть правде в глаза. Заставляя сложить два и два, чтобы решить уравнение, в котором она сама лишь переменная. Нравственность Доктора плюс разрушения равно её внимание. Как просто. И как она раньше не замечала? Если только, она не врёт самой себе. Возможно, она ошибается. Возможно— Да неважно, просто ей нужно знать правду.       Доктор ложится на спину и начинает рассматривать потолок. На нём нет ничего, кроме всепоглощающей темноты космоса, и она пропадает в нём. В своей голове она уже тянется к этой связи, к этому единению. Контакт.