Contact

Контакт.       Ему не потребовалось много времени, чтобы ответить. И снова смех. Ты опять напилась, Доктор? — Нет, — ответила она, глядя в потолок. Сердцебиение участилось. — Ответь мне на один вопрос. Нет. — Зачем ты это сделал? Пауза. Сделал что? — Уничтожил его, — сказала она, — уничтожил Галлифрей. Зачем? Ещё одна пауза. На этот раз дольше. Вижу, ты нашла моё послание. — Ну разумеется, я нашла его, — огрызнулась Доктор, — мне плевать, что у тебя были за распри с Тайм Лордами. Почему ты это сделал? Он рассмеялся и тихонько фыркнул. Думаешь у меня была какая-то другая причина? Неужели изничтожение всего, что, как нам казалось, было правдой, недостаточно?  — Только не для тебя, — отозвалась она. Мастер только громче рассмеялся. Мой дорогой Доктор, а ты не думаешь, что это может быть как-то связано с тобой? — Скажи, что это не так, — прошептала Доктор в ответ. На долю секунды, ей было всё равно, врёт он или нет. — Просто скажи, что ты сделал это не ради меня.       Ответа не было пару мучительных секунд. Она даже подумала, что их связь разорвалась. Как вдруг— Тебя никогда не волновали Тайм Лорды. Так какая тебе теперь разница, что их не стало? — Мне нужен дом. Место, куда можно вернуться. Ты все равно никогда не возвращалась туда. — Но… — он прав, и она ненавидит это место, просто дело не в этом. — Я не хочу быть последней. Не хочу быть одна. Так вот почему ты зовёшь меня?       Он такой самоуверенный и самодовольный, эта ухмылка, что расползается по его лицу, чувствуется через их связь. Она чуть не закричала. Но сдержалась. Вместо этого она зарывается пальцами в покрывало, сминая ткань. — Я просто хочу получить ответ, — выдавила она. — И хочу, чтобы ты сказал правду.       Это ложь, и он это знает. Доктор ожидала, что он скажет то, что она хочет услышать, что уничтожение Галлифрея не имеет никакого отношения к ней, что на это раз кровь не неё руках, и она не виновата в их смерти.       Вот чего она на самом деле хотела, и именно поэтому Мастер скажет что угодно, кроме этого. Смех, смех, смех, громкий и жёсткий. Мой дорогой, самый давний друг. Я уничтожил Галлифрей, потому что кто-то должен был заставить их заплатить. Нельзя оставить всё как есть после того, что они сделали с нами. — И на этом всё, — шепчет она, до побелевших костяшек сжимая одеяло. Что ж, знаешь… Тянет он, наслаждаясь её терзаниями. Иногда просто цветов недостаточно.       Доктор вышвыривает его из головы. Так быстро, что даже не успевает уловить его смех, высокий и ликующий, но он всё равно эхом разносится по комнате, как жалящее напоминание. Она переворачивается на живот, зажимая уши подушкой и пытаясь выровнять дыхание. Её сердца буквально разбиваются о грудную клетку.       Любовная записка. Галлифрей уничтожен, чтобы стать ребяческой запиской, что пускают по аудитории. Она хочет кричать. Она хочет убить его. Она хочет заставить его страдать.       И… она не делает ничего из перечисленного. Просто сильнее прижимает подушку к голове, зарывается носом в покрывало и старается не плакать.