Hungry For You

Они немного болтают, пока Тэхёна нет. В основном обсуждают то, что произошло после их расставания. Альфа узнаёт, что Хосок и Чонгук получают столь необходимый им сон и отдых, и что Тэхён, судя по всему, не так уж и плох, как может показаться с первого взгляда. Что ж, по крайней мере так через связь говорит ему Хосок, хотя Чимин предпочёл бы вновь услышать его голос. Он скучает по нему. И всё же альфа всё ещё не доверяет Тэхёну. Вообще-то, он не может заставить себя доверять никому из них. Кто заверит Чимина, что их не убьют при первой же возможности, если что-то пойдёт не так? Если они решат, что их кровь недостаточно здоровая или вкусная? Чем больше времени он проводит со старшим вампиром, тем более подозрительным он становится. Вскоре Хосок узнаёт, что Чимин остаётся в комнате в полном одиночестве: Юнги оправдывается тем, что Чимину якобы нужно отдохнуть, принять ванну и попробовать позволить своему телу мирно-спокойно исцеляться подальше от стресса. Хосок кивает, понимая злость и раздражение брата, однако в глубине души также приводит доводы в пользу Юнги. Вампир кажется мудрым и в целом достаточно отзывчивым. У Хосока нет ощущения, что Юнги действительно пытается быть главным или даже доминантным по отношению к Чимину. В конце концов, Юнги способен убить их голыми руками и всё ещё этого не сделал, несмотря на чиминовы упрямство и вспышки гнева. Но, даже несмотря на всё это, Хосок считает, что Юнги следует быть более внимательным к их ментальному здоровью. Хосок знает своего брата, знает о его проблемах с гневом, о том, насколько одиноким он себя чувствует, и определённо знает о его низкой самооценке. Чимин, несмотря на наличие мышц и навыков в охоте, бою и, к сожалению, убийстве, глубоко внутри всё ещё маленький щеночек. Щеночек, ищущий одобрения, любви и заботы. Он ищет семью и готов биться до последнего вздоха за тех, кого считает таковыми. Хосок любит брата, и видеть того в настолько депрессивном состоянии попросту убивает. Тэхён молча входит в комнату и внимательно следит за активно жестикулирующим Чимином, уделяя особое внимание омеге и его щенку, молчаливо его слушающих. Вампир чувствует напряжение Чимина за версту; он знает: с самого своего прибытия сюда волк постоянно находится на грани, не позволяя себе расслабиться ни на секунду. Что, на самом деле, вполне понятно даже Тэхёну: альфа ведь заперт в комнате один. Тем не менее, вампира волнуют лишь собственные действия. Разве Хосока не ждала бы та же участь, что и его брата, если бы Чонгука здесь не было? Омега чувствует тэхёнов запах, но, с учётом того, что вампиры — самые незаметные ночные создания, он не уверен: это просто его всё ещё витающий в воздухе запах или Тэхён действительно вернулся. Поэтому первым его присутствие замечает щеночек. Чонгук, повернув голову и посмотрев прямо на молчаливо идущего через комнату Тэхёна, чуть ли не подпрыгивает от неожиданности и радости. Очевидно, что, если бы у него был хвост, то прямо сейчас он бы им очень активно вилял. Хосок тоже к нему поворачивается, а Чимин замолкает, настороженно смотря вампиру прямо в душу. Тэхён позволяет маленькой ухмылке появиться на своих губах. — Не обращайте на меня внимания. Можете остаться тут и пообщаться. Я собираюсь принести кое-что для, — и Тэхён выжидающе смотрит на Чонгука, — для щенка. Хосок наблюдает, как его ребёнок подпрыгивает, весь светясь любопытством: — Для меня? — Да, кролика, помнишь? — более нежно улыбается вампир. — Ох, точно! — чуть ли не задыхается Чонгук от радости и ёрзает на коленях Хосока, пытаясь соскочить на пол. — Я забыл. Хосок прижимает его ближе, волнуясь, что его щеночек может упасть. — М-мамочка… нельзя пойти? Омега гримасничает, хорошенько думая над тем, должен ли он позволять Тэхёну бродить наедине со его ребёнком. Он смотрит в щенячьи глазки Чонгука и понимает, что совершил роковую ошибку: его сердце тут же сжимается. Его щеночек выглядит настолько доверяющим этому мужчине, что омега больше не знает, чему верить: щенячьим инстинктам или собственному обеспокоенному сердцу? Вампир, стоя на том же месте, выглядит совершенно расслабленным. Его глаза окрашиваются в глубокий бордовый цвет каждый раз, когда он смотрит на Хосока, и оборотень находит это в каком-то роде безопасным и успокаивающим. Он смотрит на Чимина, который так же с интересом рассматривает Хосока. Если омега пойдёт с ними, то Чимин наверняка вернётся в свою комнату, так ведь? Может ли Хосок действительно доверить Тэхёну своего ребёнка на несколько минут? — Я верну его в целости и сохранности, — тихонько посмеивается Тэхён, видя на лице Хосока противоречие. Омега смотрит на него с опаской и вызовом. В его взгляде читается: «Что, если нет?». — Ну, если нет, ты же убьёшь меня, разве не так? — пожимает плечами вампир. Растерянный Чимин обеспокоенно переводит между ними взгляд, потому что не может поверить в то, насколько легко Тэхён понимает Хосока. Как если бы они оба были сцепленными волками с устоявшейся связью. В общем, Чимин не уверен, должен он чувствовать любопытство, удивление или испуг, особенно учитывая то, что любое взаимодействие этих троих кажется настолько естественным. Медленно кивая и не отводя взгляда от тэхёновых глаз, Хосок позволяет Чонгуку соскользнуть на пол. Щеночек тут же к нему оборачивается: — Я буду супер-быстрым, мамочка! Правда! Всё ещё не убеждённый до конца, Хосок нехотя отпускает руку Чонгука. Слов Тэхёна недостаточно, чтобы унять его беспокойство, поэтому он пытается поговорить с щенком через связь. В истинной связи, похожей на телепатический голос, между матерью и ребёнком нет ничего сложного, но дело в том, что… Хосок не является настоящей мамой Чонгука. И от этого волнение лишь прибавляется, потому что сейчас связь между биологической матерью и ребёнком нужна как никогда. Тем не менее, омега говорит ему быть осторожным и кричать, если случится что-то подозрительное. Конечно, есть вероятность, что Хосок не сможет прибежать к нему на помощь, не сможет спасти его, если что-то произойдёт, но что-то внутри продолжает надоедливо подталкивать его к мысли, что, если бы Тэхён и хотел убить Чонгука или выпить его кровь, то он бы уже давно мог это сделать. И, судя по всему, они в любом случае быстро вернутся. Хосок смотрит Тэхёну в глаза, и его решительный взгляд так и говорит: «Если он не вернётся достаточно быстро, то я сам пойду его искать». Вампир ничего не отвечает, но его улыбка немного гаснет. Хосок замечает, что он не пытается выглядеть более устрашающим, а скорее более серьёзным, будто хочет, чтобы омега был в нём уверен. Хосок громко вздыхает, кивает, чмокает Чонгука в лоб и нежно похлопывает по голове. Чимин повторяет его действия, бросая брату обеспокоенные взгляды, но омега ничего не говорит, доверяя своему ребёнку всем сердцем. И, к его неудовольствию, он также доверяет и Тэхёну. Хихикающий, счастливый и полный любопытства Чонгук улыбается и подпрыгивает, светясь детским восторгом. Он быстро обнимает Хосока за талию, после чего поворачивается к Тэхёну, невинно смотря на того своими большими оленьими глазами и ожидая дальнейших указаний. Хосок может поклясться, что, несмотря на показное безэмоциональное лицо, глаза вампира сияют в ответ. — Что ж, тогда пойдём, — говорит Тэхён, поворачивается и направляется к выходу из столовой. Чонгук тут же спешит следом, пытаясь поспевать за вампиром быстрыми крохотными шажками. Тэхён чувствует, как на лицо наползает улыбка, и быстро пытается её стереть. Странно ощущать это тёплое чувство внутри каждый раз, когда Чонгук говорит с ним, светит ему своей улыбкой, смотрит на него этими полными звёзд глазами. Для Тэхёна непривычно то, что Чонгук приглашает его в свой маленький мир. Кажется, будто бы кто-то наконец видит его в другом свете, что, тем не менее, всё равно странно. Вампир не знает почему или как Чонгук чувствует с ним такую близость и почему его не боится. В конце концов, оборотни должны бояться вампиров, ровно как и наоборот. Даже омега, судя по всему, испытывает к Тэхёну пусть и крохотное, но всё-таки доверие. Вампир пытается отбросить эти мысли подальше, даже несмотря на своё громко стучащее холодное сердце. Почему это кажется таким волнующим? Таким захватывающим? Таким… новым? Из-за повисшей между ними тишины, Тэхён оборачивается, обеспокоенный, что с Чонгуком могло что-то случиться. Почему-то возвращение к Хосоку без щенка казалось настоящим кошмаром. Но вот он здесь: маленький застенчивый Чонгук следует за Тэхёном тихо как мышка. Чонгук поднимает взгляд, чтобы встретиться глазами с вампиром, но тот тут же отворачивается. — Дяденька? И, словно пойманный с поличным, Тэхён снова оборачивается: — Да? Щеночек, опять смущённый, опускает взгляд в пол. — Дяденька нервничает? Я могу с-слышать Вас. — Слышать меня? — сбитый с толку, Тэхён приподнимает бровь. — Д-да… — медленно кивает Чонгук, — Ваше сердце, дяденька. Оно бьётся очень быстро… Вампир останавливается, и Чонгук тоже резко замирает. Тэхён не знает, какое у него в данный момент выражение лица, но, видимо, его вполне хватает, чтобы щенок тут же заволновался. — П-простите, дяденька! Я… — Всё в порядке, пёсик, ты просто… удивил меня. Вы, оборотни, действительно что-то с чем-то, а? Лицо Чонгука озаряется счастьем: по-настоящему гордый вервульф светится от похвалы. — Да! Волки лучшие, я люблю быть волком! Чимми всё говорит, что мы оборотни, а не волки, но я не против! Мой нос нюхает всё, я очень быстрый и я… Чонгук продолжает лепетать, и Тэхён чувствует умиротворение. Невинный голос мальчика успокаивает его, сердце постепенно замедляет темп, и вампиру кажется, будто он способен слушать этот щенячий лепет весь день. — …мамочка всегда заботится обо мне, даёт мне еду… — Иди впереди. Чонгук удивлённо и обеспокоенно хватает воздух ртом, прерываясь прямо посреди разговора: — П-почему? Я сделал что-то… — Нет-нет-нет, щеночек, я просто не хочу терять тебя из виду. Как только слова слетают с губ, Тэхён понимает, как это могло прозвучать. Это нехорошо: он проявляет симпатию и заботу к кому-то посреди бела дня, да ещё и к кому — к оборотню! Он чувствует, как противоречие сжигает его изнутри: будто его разум и сердце хотят абсолютно разных вещей. Тэхёна учили быть подлым, злым и саркастичным, но его сердце вечно говорит ему вести себя иначе. К сожалению, или к счастью, в своей жизни Тэхён встречал лишь таких людей, с которыми мог общаться так же, как те общались с ним. Омега и маленький щенок — первые, кроме живущих с ним людей, кто показывают ему хоть какие-то эмоции. Настоящие эмоции, настоящие чувства, настоящие заботу и беспокойство… настоящее доверие. Они показывают ему, как работает настоящая семья, и как работает их связь. Вампир не знает ни откуда все эти чувства появились, ни что с ними делать. Чонгук кивает, быстро понимая и подчиняясь Тэхёну, что наталкивает вампира на мысль, что чуть ранее Хосок наказал щенку слушаться. Что в любом случае не было бы удивительным. Чонгук кажется стеснительным щенком, но, как только удаётся вытащить его из этой скорлупы, он оказывается очень игривым и активным, особенно любопытным ко всему и всем окружающим. Щеночек продолжает болтать о белках на всём пути к прачечной и, как только Тэхён открывает дверь, тут же бездумно заходит внутрь. Одно лишь это почти доводит Тэхёна до сердечного приступа: любой вампир может оказаться внутри и внезапно напасть на Чонгука, ведь, несмотря на защиту ошейника от укусов, ему всё ещё могут навредить, если не знают, кто находится прямо за ним. Врываясь вот так, никогда не знаешь, чего ожидать. — Эй, осторожнее. — Из-звините, дяденька… — Чонгук тут же оборачивается, слегка склоняя голову в бессознательном подчинении. Вампир подходит ко всё ещё висящему, но уже высохшему кролику, снимает с деревянных прищепок и даёт игрушку с любопытством наблюдающему за ним Чонгуку. Маленький волк сразу же загорается, хватает розового кролика и, прежде чем обнять, полностью его обнюхивает. Его маленький носик и крошечное счастливое хныканье заставляют холодное вампирское сердце неконтролируемо трепетать. — Пахнет хорошо! Видя счастье щенка, Тэхён кивает. Очередная улыбка наползает на лицо из-за испытываемого чувства удовлетворения от радости Чонгука. А потом он наблюдает, как щенок делает кое-что интересное, что-то, чего он раньше никогда не видел. Он знает, что волки помечают друг друга, — метками, — что у них есть течки и гон, и что особенно омеги любят помечать запахом своих партнёров и принадлежащие им вещи (альфы тоже, но, в большей степени, только своих партнёров). Он знает, что омеги делают гнездо в пред-течку или для дополнительного комфорта. Тэхён знает то-сё, но он никогда по-настоящему этого не видел. Он, на самом деле, даже никогда не задумывался о детях оборотней, рождаются ли они со всеми этими инстинктами или обучаются им. Интерес Тэхёна возрастает, и он даже не замечает, как всё его тело полностью фокусируется на действиях другого существа. Постепенно он понимает, что всё, что написано об оборотнях в книгах, — неправда. И наблюдая за маленьким щенком Тэхён обнаруживает, что, судя по всему, вервульфы с этими инстинктами всё же рождаются: Чонгук, с зарытым в мягкий плюш лицом, полностью обнюхивает кролика, потирая о собственную шею. И сейчас Тэхён не может спрятать своё счастье, своё любопытство и светящиеся чем-то незнакомым глаза. Оборотни — это действительно нечто, и то, что щеночек просто пометил предложенную Тэхёном игрушку, заставляет немного подрагивать струны тэхёновой души. — И-извините, дяденька… — краснеет Чонгук, как только открывает глаза и видит смотрящего на него вампира. — Он мой, так что я помечаю его. — Хватит называть меня дяденькой, — улыбается ему Тэхён. — Зови меня, эм… Тэ… Тэ, да. — ТэТэ? — выглядит запутанным щенок. — Нет-нет, — качает Тэхён головой, — просто Тэ- — Хорошо, ТэТэ, — ярко улыбается Чонгук, крепко прижимая своего кролика к лицу и шее. Ну и как Тэхён должен сказать ему «нет»? Вздохнув, вампир говорит маленькому волку следовать за ним, что тот и делает, счастливо мурлыча себе под нос. Хотел бы Тэхён, чтобы всё было так просто: пометить то, что он считает своим. Потому что, раз уж Хосок здесь, теперь тот должен быть укушен. Есть что-то такое и в нём, и в Чонгуке, что буквально заставляет Тэхёна быть собственником. Он убеждён, что это просто чувство, которое знакомо каждому хищнику по отношению к своей добыче, однако то, насколько неприятно становится в животе при одной только мысли об убийстве Хосока… это ему незнакомо. Это ненормально. Будто бы он не хочет ничего — только бы Хосок был здоров и счастлив. Тэхён сглатывает, ощущая, как сжимается его обычно каменное сердце. Подождите-ка… Тэхён замирает и глубоко вздыхает. Что-то не так. Хосок просто добыча, Хосок просто добыча, Хосок просто- — ТэТэ? Тэхён отмирает, его сердце вновь бьётся быстрее. — Я-я в порядке, пёсик, пойдём к твоей маме, он, должно быть, очень волнуется. — Да, ТэТэ, — кивает Чонгук, с интересом пялясь на вампира. — Я снова м-могу слышать тебя… Тэхён смотрит на щенка, и к нему возвращается его привычная холодная безэмоциональность. — Я просто кое-что вспомнил. Чонгук медленно кивает, из его глаз медленно исчезают любопытство и счастье, вместо которых появляется лёгкий испуг. Вампир чувствует, насколько напряжённым становится воздух. Тэхён выдерживает это напряжение ещё пять секунд, пока внутри него что-то не начинает переворачиваться. Видя, как Чонгук слегка испугался перемен в его настроении, Тэхён пугается в два раза больше, чем щенок. Почему-то сама мысль, что Чонгук его боится, заставляет вампира чувствовать, будто он теряет нечто драгоценное. — Думаешь, мамочке понравится кролик? — тихонько спрашивает Тэхён, проклиная себя за то, насколько, блять, слабым он становится. Почему это так трудно — сохранять свою маску рядом с ними? — П-понравится… — лицо Чонгука медленно светлеет, он всё ещё косится на Тэхёна. — Ты подаришь что-нибудь мамочке тоже? — Может быть… — немного задумывается вампир, низко хмыкая. — А что любит мамочка? Кроме его маленького щеночка? Тэхён нежно улыбается Чонгуку, и щечки того розовеют. Щенок снова радостно светится энергией. — Ага, мамочка очень любит меня! Я люблю мамочку больше всех в миррррре! — радостно подпрыгивает Чонгук. Потом он успокаивается, его маленький мозг быстро работает. — Думаю, ты мамочке тоже нравишься, я ещё не уверен… ТэТэ должен больше улыбаться! Мамочке нравятся улыбки… Тэхён пытается игнорировать трепет сердца и это странное чувство, вновь поселившееся в груди, странное желание, чтобы Хосок смотрел на него так же, как смотрит на него Чонгук. Быть может, даже немного иначе. В течение нескольких последних дней что-то внутри пожирает Тэхёна заживо. Его разум кричит, что волки ничего не значат, что они добыча и только лишь добыча, однако в его долгое время холодном и бездействующем сердце что-то чувствуется неправильным. Смотря вниз на Чонгука с очередной небольшой задумчивой улыбкой, Тэхён думает: что, если все эти годы он занимался совершенно не тем? Был ли Юнги прав с самого начала?

｡･: *: ･ﾟ★, ｡･: *: ･ﾟ☆　　 ｡･: *: ･ﾟ★, ｡･: *: ･ﾟ☆

Немногим позже они возвращаются к обеденному столу, и омега обрушивает на него свой подозрительный взгляд, но ничего не говорит: в конце концов, Тэхён ведь сказал, что они быстро вернутся и Чонгук будет цел и невредим. Вампир неосознанно надеется, что доверие Хосока к нему возросло. Чимин, явно очень недовольный, косится на него. Тэхён не показывает ему ни единой эмоции и идёт к другой стороне стола, садясь напротив вновь счастливо сидящего на маминых коленях Чонгука. Их окутывает напряжённая тишина, и лишь радостный голос щенка звенит в ушах. Взгляд Тэхёна приклеивается к Хосоку, ярко улыбающемуся щенку. Они выглядят хорошо. Они выглядят как семья. Хосок светится заботой, любовью и лаской, он светится, видя счастье Чонгука. В то же время вампир не совсем уверен что происходит внутри него самого. Он им завидует? Осознавая, что именно так нужно растить ребёнка и что он хотел бы того же? Желая быть связанным, иметь семью? Желая быть их частью? Но почему он не может чувствовать этого с любым другим вампиром? Почему только с этими волками он чувствует такое чужеродное тепло? Тэхён хочет убедиться, что есть какая-то логически возможная причина этой внезапной заботы по отношению к существам, которых его учили ненавидеть и презирать. Но, видимо, никакой особенной причины нет. Ему говорили: «Эмоции не нужно понимать, их вообще не нужно чувствовать». Он в это никогда по-настоящему не верил и только сейчас понял, насколько неправильно звучат эти слова. Мама и щенок выглядят довольными в руках друг друга, и, как только Чонгук поворачивается к Тэхёну, вампир понимает, что щенок голоден. Ни слова не было произнесено — вообще ничего. Просто молчаливый взгляд Чонгука, будто ребёнок хочет, чтобы его родитель ему что-нибудь сказал, — и тело Тэхёна двигается само по себе. Он зовёт вампиров и приказывает накормить оборотней, что быстро и выполняется. И Чимин, и Хосок выглядят растерянными, но омега в большей степени выглядит просто удивлённым. Он знает, что его ребёнок голодный, потому что слышит урчание его животика и видит эти большие оленьи глаза, смотрящие прямо ему в душу и умоляющие о чем-нибудь, о чём угодно. Волк удивился, когда Тэхён смог прочитать взгляд его тихого словно мышь щеночка и практически мгновенно приказал принести для них еду. Омега проглатывает тихий вздох, ощущая, как внутри разгорается совершенно иное пламя. Он чувствует жар, чувствует заботу, чувствует себя странно любимым. То, что он чувствует — это что-то необычное, смущающее, и, скажи он об этом Чимину, тот бы наверняка начал рассказывать ему о каком-то Стокгольмском Синдроме. Но это не оно, это совершенно другое. Хосок думает, что всё дело в его омежьем сердце, скучающем по альфе: по кому-то, кто заботился бы о нём в моменты одиночества, кому-то, кто поддерживал бы его и любил, кому-то, кто вместе с ним заботился бы о Чонгуке. Честно говоря, Хосоку, возможно, не хватает отца для Чонгука. Факт долгого отсутствия оного, видимо, вызывает в его сердце трепет из-за действий Тэхёна, которые кажутся чем-то большим, чем являются на самом деле. И сейчас Хосок здесь, наполовину обязанный, наполовину по собственной воле, чтобы прокормить себя, Чонгука и брата. Его больше ничего не интересует — лишь их здоровье и благополучие. Омега пытается убедить себя, что Тэхён не больше, чем вампир, жаждущий лишь его крови. Но порой это тяжело: когда Чонгук загорается каждый раз, когда они разговаривают друг с другом, и как Тэхён выглядит абсолютно счастливым, глазея на него в ответ. Совершенно не помогает и то, что тэхёновы взгляды задерживаются на Хосоке на несколько секунд дольше, чем должны, и то, как омега хочет подчиниться, чтобы угодить альфе. «Твоему возможному альфе…» — шепчет сознание. Хосок прижимает Чонгука ближе к себе, не сводя глаз с пальцев вампира, что мягко обхватывают наполненный кровью стакан. Глаза Тэхёна сияют бордовым, и сердце Хосока трепещет.

｡･: *: ･ﾟ★, ｡･: *: ･ﾟ☆　　 ｡･: *: ･ﾟ★, ｡･: *: ･ﾟ☆

За столом стоит давящая на уши тишина. По хосоковому выражению лица Чимин не может прочитать, о чём тот думает, а что уж говорить о вампирском. Между ним и Тэхёном чувствуется сильное напряжение, и Чимину хотелось бы зарычать ему прямо в лицо и выцарапать ему глаза, чтобы вампир перестал пялиться на Хосока так, будто тот — вкуснейший в мире деликатес. Тем не менее, Чимин способен прочитать атмосферу, и он прекрасно понимает, что происходит у Тэхёна в голове. И это заставляет желудок волка скрутиться в ярости и ненависти. Он столько лет презирал этих существ, боролся с ними и пытался уничтожить, только чтобы в конце концов быть схваченным на собственной территории. Сказать, что он разочарован в себе будет сильным преуменьшением. Чимин чувствует себя неудачником, ненадёжным альфой, потерянным щенком, который понятия не имеет, что будет дальше… Он разочаровал Хосока, он подвёл Чонгука. Его брату не пришлось бы проходить через всё это, если бы не Чимин. Он мог бы спасти Хосока в тот день, мог бы протащить его на своих плечах далеко, очень далеко. Но он не смог, потому что ноги его подвели, дыхание стало хриплым и тяжёлым, а плач о помощи вырвался из пасти. Единственной вещью, что держит сейчас Чимина в здравом уме, является безопасность и здоровье Чонгука. Щеночек, судя по всему, даже не догадывается о том, насколько все вокруг опасны, и альфа, если честно, не может его винить. В конце концов ни он сам, ни Хосок никогда не оказывали слишком большого давления на Чонгука, когда рассказывали об опасности или вампирах. Они обучили его как убегать и прятаться, как позвать их, если что-то будет не так, как попытаться понять, хороший перед ним человек или плохой. Но это всегда было чуждым Чонгуку, щеночку, который гоняется за белками, но тихонько сидит и наблюдает за кроликами с безопасного расстояния, когда те взаимодействуют друг с другом. Чонгук всегда был хорошим щенком, следующим правилам и слушающим предупреждения и наказы Хосока, но кое-что всегда было особенным для щенков. В их старом доме говорили, что щенячьи инстинкты обычно неизменно правы, когда дело касается доверия людям. Будто бы их носы всё ещё только привыкают к запахам, так что они могут почувствовать неожиданное напряжение в воздухе почти так же быстро, как их родители. И Чонгук выглядит здесь счастливо, выглядит так, будто ему комфортно. Чимину хотелось бы ненавидеть Тэхёна всем своим существом, но что-то всё же останавливает его. Если вампир каким-то образом делает щенка счастливее, то Чимину придётся с этим смириться. На ум приходят лишь два варианта: либо Тэхён что-то планирует и манипулирует Чонгуком, либо пускает им пыль в глаза всё это время. Когда альфа переводит взгляд с Тэхёна на собственную пустую тарелку, он осознаёт вдруг, что уже почти два часа дня. Он может начать отсчитывать секунды до того момента, как кто-нибудь придёт за ним, чтобы отвести в его «комнату»… которую Чимин не признает до конца времён. Та комната ему не принадлежит, она лишь пустая обёртка воспоминаний и подавленных эмоций. Она пустая, холодная и тёмная, и Чимин хотел бы, чтобы его поместили в другую комнату. Чёрт, он так сильно хочет быть с Хосоком и Чонгуком, хочет спать с ними… Но нет, этот тупой бледный кровосос хочет, чтобы Чимин был один, лишённый всякого общения, будто бы он фарфоровая кукла, что может потерять сознание в любое мгновение. Чимин не удивлён, когда за ним приходят два вампира. Он в отчаянии смотрит на Хосока и может видеть, как омега беззвучно говорит, что придёт к нему как только появится возможность. Чимин вздыхает, молча кивает и резко поднимается с места. Путь к комнате тихий, в какой-то момент почему-то даже дыхание спирает. Огорчает то, что Чимин привыкает к тихой белой комнате. Она помогает ему думать о всяком: жизни, семье, прошлом, его эмоциях… о Чонгуке и Хосоке. Помогает ему в тишине исцеляться, восстанавливаться вдали от стресса и суеты… Но альфа не может не чувствовать, будто что-то мрачное растёт внутри него, как будто его депрессия давит сильнее, чем он может выдержать. Не помогает и пробирающийся в комнату в четыре утра тихий как мышь Юнги, что-то ищущий. Он всегда что-то ищет и, как заметил Чимин, никогда ничего не берёт. Чимин, одинокий и неопытный, никогда не планировал заводить собственную стаю, но жизнь не дала ему выбора. Они с Хосоком наблюдали, как вся их стая умирает, их дом сгорает, а жалкая жизнь рушится, словно карточный домик. Иногда ему хочется быть кроликом, которых он ловит и ест, но не потому, что те свободны, а потому, что их судьбы уже предрешены. Альфе не нравятся эти мысли, как не нравятся все те скомканные эмоции, что он вырастил внутри себя из-за всего увиденного. И за всё ещё живущую в нём человеческую сторону, за эту крохотную часть себя, что всё ещё держится за жизнь и ждёт спасения и любви, он должен благодарить Хосока и Чонгука. Его брат никогда не сдаётся, не позволяет Чимину вырасти в злобного убийцу, в кровожадного злодея, нет. Хосок всегда старается показать Чимину, как сильно он его любит и как сильно о нём волнуется. Он показал ему, что в этом мире действительно имеет значение: семья и любовь, а не злость и месть. Чимин вырос, чтобы заботиться о Хосоке и Чонгуке, любить их и защищать изо всех своих сил, отдаваясь без остатка. Он вырос, чтобы овладеть множеством искусств и знать, когда стоит использовать свою голову, а не кулаки. Даже если большую часть времени ему хочется выпустить когти и вдарить Юнги по лицу, своей человеческой частью он понимает вампира. Сознательная сторона Чимина многое понимает, однако альфе всё ещё тяжело прощать. Тем более, прощать существ, которые сожгли его деревню, существ, которые украли у Хосока его прекрасный голос. Он сидит на кровати, слушая тиканье часов и впервые за долгое время не чувствуя злости. Не то чтобы ему спокойно, но он чувствует себя трезвым и внимательным, будто может слышать в радиусе трёх километров. Впервые за эти дни он может мыслить ясно. Чимин медленно поднимается с постели, снова проходится по комнате так же, как много раз до этого. В этот раз его взгляд ищет что-нибудь личное. Он будет делать это каждый день, ища что угодно в этой проклятой комнате. Сначала он искал выход, потом — оружие, но сейчас он просто высматривает какую-нибудь информацию, которую он мог бы использовать против Юнги, чтобы тот показал хоть какую-то эмоцию вместо своего обычного постного еблета. Альфа хочет разозлить Юнги, хочет увидеть, как тот плачет, хочет, чтобы вампир испытал все те вещи, что из-за него испытал Чимин. Он хочет, чтобы вампир страдал так же, как он сам, и чувствовал себя абсолютно бесполезным. В общем, искать в комнате особо-то и нечего, так как мужчина действительно не хранит здесь много вещей. Впервые Чимин перестаёт упрямится и накрывается простынями, чувствуя, насколько они холодные: ими-то, наверное, и не пользуются особо. Он может поклясться, что их, вероятно, никогда не заправляли и не стирали. Если верить его волчьему носу, Чимин бы сказал, что простыни пахнут пылью и одиночеством. В комнате одно-единственное окно и кинг-сайз кровать с белыми шёлковыми простынями и чёрное пуховое одеяло. Над кроватью горит тусклая лампа, которая, как недавно обнаружил Чимин, никогда не использовалась: когда он впервые сказал Юнги её зажечь, с неё полетела пыль и паутина. Альфа не тупой, он понимает, что этот тип, Юнги, либо эгоистичный придурок, которому нет дела до кого-то кроме себя, либо просто придурок и, возможно, избегает этой огромной комнаты из-за того, насколько она одинока. Внутри маленького прикроватного столика Чимин снова ничего не находит. В его нижней части есть запертый ящичек, но он не может его открыть даже используя когти. Возможно, этот ящик никогда и не открывали. Он расхаживает вокруг ещё немного, прежде чем снова усесться на кровать. Щёлкает дверь, и в комнату молча входит Юнги. Сейчас четыре вечера и определённо рано для его возвращения, но Чимин знает — он здесь, чтобы увидеть его, понаблюдать и убедиться, что Чимин каким-то образом всё ещё жив. Альфа чувствует бурлящую в его венах злость, когда Юнги встречается с ним взглядом. — Что? Снова здесь, чтобы что-то взять? В этой комнате нет буквально ничего кроме пыли и паутины. Юнги не отвечает, с весельем в глазах разглядывая сидящего на кровати с подушками под спиной Чимина. — Просто зашёл посмотреть, не убил ли ты тут кого. — Находишь это охуительно забавным, да? Скажи мне, что в том ящике, м? Твои грязные маленькие секретики, не так ли? — Вижу, ты в порядке, — вампир тут же напрягается, пристально смотря на Чимина. — Надеюсь, тебя хорошо кормят и встреча с братом подняла тебе настроение. Оборотень вскакивает мгновенно, как раз тогда, когда Юнги поворачивается к нему спиной. Когти выпущены, а зубы готовы разорвать вампира в клочья. — Почему, блять, ты держишь меня тут весь день, а? Нравится видеть несчастного волка слабым и подавленным? Нравится видеть, как другие прогибаются под твоей грязной силой, так, кровосос? Юнги оборачивается к нему медленно, его взгляд больше не весёлый, а глаза совершенно пустые. В такие моменты Чимин понимает, что Юнги — не Тэхён. Юнги старше, он тихий и никогда не трогал Чимина — только останавливал его драки. Он даже предложил снять его ошейник, что Чимин и сделал. Правда, закончилось это разочарованным стоном оборотня и возвращением чёртовой штуковины на место, потому что он заметил, как другие вампиры пялились на него. В такие моменты он думает, что зашёл слишком далеко, подпитывая свою злость, когда не должен был. Но есть в Юнги что-то такое, что вызывает у Чимина мурашки пламенного раздражения, как будто бы вампир пробирается ему под кожу. Чимин ненавидит это чувство. Несмотря на открытую неприязнь со стороны Чимина и знание, что волк в одно мгновение мог бы сломать ему шею, Юнги всё ещё держит его в своей комнате. Всё ещё кормит его, даёт тёплые одеяла и следит за тем, чтобы никто не прикасался к Чимину без его согласия. Эти мысли противоречащие, но вервульф чувствует, как его человеческая сторона практически шепчет, насколько Юнги на самом деле хороший. Между подпиткой своей ярости или отчаянных надежд на то, что вампиры на самом деле не такие уж и плохие, Чимину легче злиться. — Ты уже почти восстановился, так что, думаю, ещё один день отдыха — и сможешь свободно здесь передвигаться, — говорит Юнги, снова поворачиваясь спиной и оставляя безмолвного Чимина позади. Его спокойствие бесконечно удивляет. — И нет, мне не нравится смотреть на ничьи страдания. Если бы нравилось, тебя бы здесь уже не было, не думаешь? Из-за его ответа Чимин снова раздражается, однако ещё и чувствует себя тупым ребёнком. Он лишь пялится на Юнги, наблюдая, как тот молча закрывает дверь и стреляет в Чимина глазами, окрашенными в глубокий бордовый. Чимин ненавидит это всё. Ненавидит, как сильно восхищается спокойствием своих врагов, как сильно вампир, кажется, заботится о нём. Он ненавидит, что пришёл к тому, что хочет чаще оказываться под взглядом этих бордовых глаз… Чимин ненавидит, что находит Юнги привлекательным и красивым, даже несмотря на то, насколько тот стар. Серьёзно, Чимин сходит с ума.

｡･: *: ･ﾟ★, ｡･: *: ･ﾟ☆　　 ｡･: *: ･ﾟ★, ｡･: *: ･ﾟ☆

После того, как Чимин возвращается к себе в комнату, Хосок прижимает Чонгука к груди и ждёт, пока Тэхён что-нибудь скажет. Однако вампир лишь пялится на них непонятным взглядом. — ТэТэ? — сияющими глазами смотрит на Тэхёна Чонгук. — Мамочка хочет идти в наша комната. Хосок опускает на щенка самый недоверчивый из своих взглядов. Сначала Чонгук даёт Тэхёну прозвище, а теперь вообще говорит «наша» комната. Омега чувствует, как его сердце пропускает удар. С яркой улыбкой Чонгук продолжает смотреть оленьими глазами прямо на вампира. — Ну, тогда пойдёмте в вашу комнату, — усмехается Тэхён, с нежностью смотря на щенка. — Сможешь поиграть там со своим кроликом. Чонгук радостно кивает и с улыбкой оборачивается к мамочке. Хосок растерянно ему улыбается и слышит очередной смешок от Тэхёна. Омега поднимает взгляд на вампира, слегка хмурясь. Тот что, серьёзно смеётся из-за реакции Хосока? Почему его сын и этот вампир так дружелюбны друг с другом? Все трое встают и направляются к комнате. Тэхён поглядывает на Хосока, у которого всё ещё забавное выражение лица. Омега чувствует, как горят его щёки, и кусает губу, чтобы не дать дразнящей улыбке появиться на своём лице. — Он спросил, как может меня называть, так что я сказал Тэ… Как мы пришли к ТэТэ — выше моего понимания. Хосок сильнее кусает губу, но не может сдержаться и всё-таки улыбается. Он опускает взгляд на Чонгука и улыбается от всего сердца, переполненный счастьем от того, насколько же его щеночек дружелюбный, открытый и приветливый. Он всё ещё чувствует бьющееся от тревоги и беспокойства сердце, напуганный тем, что Тэхён может обманывать и манипулировать им. Но, видя смотрящего на Чонгука вампира с крохотной улыбкой на губах, Хосок останавливает эти мысли. Тэхён выглядит таким же хрупким, как и маленький щеночек в его руках.