Hungry For You

За игрой проходит не так много времени, когда глаза щеночка начинают слипаться всё больше и больше — постепенно им овладевает сон. Тэхён молча за ним наблюдает, а после осторожно укладывает в постель. Он остаётся в неведении о пристальном взгляде Хосока до того момента, пока Чонгук не придвигается к своей матери и вампир наконец не замечает уставившегося на него омегу. Хосок не выглядит угрожающе или даже рассерженно: он лишь с интересом наблюдает за каждым движением Тэхёна. Они не говорят друг другу ни слова, пока Тэхён подталкивает щенка ближе к Хосоку, а тот обнимает ребёнка и крепче прижимает к своей груди. Чонгук счастливо скулит, как только чувствует носиком запах мамы совсем рядом. Омега, более спокойный от того, что не видит, чтобы в этот момент у Тэхёна были какие-либо плохие намерения по отношению к Чонгуку, позволяет себе закрыть глаза и снова погрузиться в сон, пока вампир всё ещё находится в комнате. Тэхён тяжело сглатывает. Никогда в своей жизни он не испытывал потребности в чём-то душевном, всеми силами этого избегая и ужасаясь, когда до чего-то подобного всё же доходило дело. Обернувшись и увидев свернувшихся вместе в тёплый, уютный и счастливый клубок щенков, он практически осмеливается представить себя спящим рядом с ними. Вампир растерянно и раздражённо трясёт головой и покидает комнату с привычным чувством одиночества. Как только Тэхён закрывает дверь в их комнату, которую вновь охраняет пара вампиров, он ощущает себя одиноким. Он не обращает внимания на охранников и направляется к своей комнате. Наполненный темнотой коридор не пугает его, не выглядит незнакомо… но ощущается холодным. Таким же холодным, как тэхёново сердце, таким же пустым и пыльным, как его душа. Всего день с маленькой семьёй волков — и вот у него уже зудит в носу, потому что за этот самый день он привык чувствовать излучаемое их телами тепло. Сейчас его нос снова замерзает, а тело будто бы окаменевает. На мгновение, лишь на долю секунды Тэхён раздумывает над тем, чтобы вернуться и ещё раз взглянуть на их безмятежный сон.

｡･: *:･ﾟ★, ｡･: *:･ﾟ☆　　 ｡･: *:･ﾟ★, ｡･: *:･ﾟ☆

Как только наступает утро, Хосок начинает болезненно ёрзать на простынях. Голова Чонгука лежит на его онемевшей руке, а сам щеночек полностью свернулся на нём в позе эмбриона. Омега мысленно стонет, потому что как бы сладко и очаровательно не выглядел Чонгук, его собственное больное тело очень громко протестует. Хосок осторожно убирает голову ребёнка со своей руки, снимает его с себя и укладывает, надёжно укрывая одеялом. Тем не менее, Чонгук начинает хныкать и поскуливать, скучая по теплу мамы, в ту же секунду, как Хосок садится в кровати. Однако щенок не предпринимает ни малейшей попытки открыть глаза. Хосок с улыбкой смотрит на Чонгука: он такой милый, самый очаровательный щеночек. Омега подавляет в себе желание затискать своего маленького спящего ребёнка, но не может сдержаться и нежно щиплет его за щёчки. Вздыхая с некоторым облегчением от того, что на нём больше не лежит тяжёлый щенок, Хосок оглядывает комнату. Всё такое же, как и было, лишь принесённые Тэхёном игрушки лежат на столе у окна. Омега в замешательстве: он бы никогда не подумал, что у вампиров есть сердце. В смысле, что в этом сердце есть хоть какое-то тепло. И, судя по всему, у Тэхёна оно как раз-таки есть. Возможно, он сам этого не осознаёт, но Хосок видит, как он разговаривает с Чонгуком, как на него смотрит: взглядом полным обожания, любопытства, увлечённости. Он явно испытывает слабость к Чонгуку, и Хосок вновь чувствует это странное ощущение в своём животе. И несмотря на то, что это конечно очень мило и прелестно, — то, что кто-то настолько холодный и злобный проявляет нежность и заботу по отношению к ребёнку, — Хосок совершенно не может Тэхёна понять: он избавится от омеги и похитит Чонгука? Убьёт их обоих? Может ли Хосок вообще быть уверен, что вампиру можно доверять? Волк надеется, что Тэхён ничего из этого не сделает и будет кем-то, на кого Хосок сможет полагаться, ведь они оба хотят, чтобы Чонгук был цел и невредим. Хосок даже не особо переживает, что Тэхён хочет его укусить. Единственное, что его волнует — это безопасность Чонгука. Он просто молится всем известным богам, чтобы его ребёнок оставался живым и здоровым. Взгляд омеги вновь блуждает по комнате и на этот раз натыкается на прикроватную тумбочку с двумя ошейниками на ней. Они бархатные, тёмно-красные, с маленьким драгоценным камушком посередине. Что ж, видимо, у Тэхёна есть ошейники для обоих волков. Хосок не надевает их. Вообще-то, он хочет послушать, что скажет вампир, и, честно говоря, не то что бы он горит желанием надевать что-то, о чём не имеет ни малейшего понятия. Может, эти ошейники могут быть надеты и сняты лишь самим Тэхёном, как и говорил Юнги. Однако Хосок не может перестать рассматривать каждую дорогую деталь на них. Очевидно, в них заложена какая-то мистическая сила, которая и может их защитить. Наверняка вампирские зубы могут с лёгкостью прокусить этот материал, что заставляет омегу задаться вопросом: какие знания нужно иметь, чтобы обладать силой, что не позволит этого сделать? Он подносит ошейник ближе к лицу; великолепный белый камень ослепительно переливается на солнечном свете, и Хосок слегка задыхается. Он абсолютно потрясающий, роскошный и дорогой, и только из-за этого омега боится его уронить. Это способ защитить их, показать их статус, показать, кому они принадлежат. Хосок чувствует бегущие вдоль позвоночника мурашки. Надеть эти ошейники значит для них в равной степени и спасение, и крах. Это означает подчинение, принадлежность, защиту и, в некотором роде, связь. Второй ошейник тоже довольно большой — Хосок знает, что он точно не подойдёт Чонгуку. И это самое пугающее. Здесь два ошейника, что значит, что теперь его щеночек так же будет принадлежать Тэхёну. Омеге это не нравится. И, будто бы всё это время Тэхён ждал, пока Хосок проснётся, омега слышит слабый стук в дверь. Очевидно, Хосок не отвечает, ведь всё ещё не может, так что он просто громко хмыкает, надеясь, что для вампира этого достаточно. Тэхён тихо открывает дверь, будто знает, что Чонгук всё ещё спит (что ж, учитывая вампирский слух, возможно, это действительно так). Вампир смотрит на держащего ошейник и полного вопросов Хосока и коротко ухмыляется. Омега тут же чувствует, как вспыхивают его щёки. — Что ж, ты его увидел. Это твой ошейник. Я взял меньший размер для щенка, потому что в нём не будет никакого смысла, если он будет болтаться. Хосок медленно кивает, слушая очень внимательно. У него всё ещё вопросительный взгляд, и Тэхён быстро понимает, что волка не так легко убедить. — Ошейник означает, что ты принадлежишь мне. Он не ломается и не рвётся, так что никто не укусит тебя силой. Только я могу его снять и, конечно, только я смогу тебя укусить. Щёки Хосока нещадно горят, и взгляд падает на ошейник. Хосок не тупой, он знает, что в этом есть какой-то сексуальный подтекст или фетиш, которым Тэхён, очевидно, наслаждается. И, на самом деле, в другое время и в другой ситуации Хосок бы тоже не отказался поиграть. Но этот ошейник имеет большее значение, и знание того, что надеть его — лучший доступный вариант, делает всё это лишь более пугающим. Хватка омеги на ошейнике ослабевает, и вампир внимательно за ним наблюдает. Хосок наконец поднимает взгляд, вздыхает и указывает на свою шею. Тэхён кивает, улыбаясь, и, опять-таки, Хосок понимает, что эта улыбка двузначная. Она будоражит и будто бы замедляет само время, но не в плохом смысле. От неё не веет холодом, от неё не становится страшно. Вампир подходит к нему, его ледяные пальцы поглаживают вспотевшие ладошки Хосока, и тот сглатывает. Он может чувствовать посылаемую ему вампиром улыбку, взгляд, направленный на его шею, и волк почти видит, как Тэхён облизывает губы. Это своего рода насмешка: дразнящее кожу ощущение, заставляющее его ёрзать, и омега даже не может понять почему. Из-за страха? Возбуждения? Желания? Паники? Может, всё сразу. Чонгук всё ещё спит, и Хосоку хочется ударить самого себя за все эти чувства, что он испытывает прямо рядом со своим сладко спящим ребёнком. В конце концов, как и ожидал Хосок, холодные пальцы вампира касаются его шеи, мягко и практически дразняще поглаживая кожу. Тэхён подносит ошейник к шее и начинает затягивать его. Сначала это пугает: то, насколько туго и крепко он чувствуется. Хосок даже не замечает, как начинает паниковать, пока большие руки Тэхёна нежно не обхватывают его щёки, заставляя омегу всего замереть. Вампир не говорит ни слова, мягко поглаживая кожу и чуть приподнимая его лицо, чего Хосок опять не замечает. На фоне пришедшего ощущения комфорта его паника забывается, и сейчас Хосоку кажется, что руки Тэхёна тоже обладают какой-то силой. В мгновение ока ошейник уже закреплён на его шее настолько удобно, что и вовсе почти не чувствуется. Пальцы Тэхёна несколько секунд водят по мягкому бархату и, вызывая дрожь, дразняще скользят по коже волка. Вампир его определённо соблазняет, и Хосок пытается свалить всю вину на его привлекательность, а не на собственное предательское сердце. Хосок слишком мягок, слишком заботлив, и, несмотря на принудительное нахождение в месте, о котором он ничего не знает, оборотень всё ещё недостаточно жесток для того, чтобы ударить Тэхёна в лицо и отпинать его по рёбрам. Вампир не сделал ничего плохого ни ему, ни его ребёнку, дал им пищу и кров в обмен на то, что Хосок может ему предложить: свою кровь. Омега тихонько выдыхает, ощущая, как его колотящееся сердце быстро восстанавливает свой ритм. Руки Тэхёна всё продолжают снова и снова касаться его шеи, подбираясь к груди, и Хосок резко встаёт. Их взгляды встречаются, щёки волка полыхают, а в нижней части тела разливается позорное тепло, делая очевидным его возбуждение. Вампир улыбается, но никто из них так ничего и не говорит. Что, честно говоря, не так уж и необходимо. Хосок хмурит брови, пытаясь выглядеть угрожающе разозлённым, но его выдаёт румянец на лице. Омега фыркает, указывая на спящего Чонгука, и скрещивает руки. Он впивается взглядом в стоящего прямо напротив вампира, и в этом взгляде ясно читается вызов: «Попробуй, прикоснись ко мне снова, и я откушу твои пальцы». Улыбка Тэхёна нисколько не льстит. Мужчина достаёт меньший ошейник из кармана своих брюк, и Хосок наконец признаёт вампирскую моду. Сегодня Тэхён одет во всё чёрное: от рубашки и штанов до ремня и ботинок. Выделяются лишь его взлохмаченные светлые волосы, глубокого бордового цвета глаза, которые, кажется, бросают тело Хосока в ещё больший жар, и губы, кажущиеся слишком красными, чтобы быть настоящими. Тэхён опускается, чтобы дотронуться до шеи Чонгука, и щеночек тут же немного испуганно распахивает глаза. Не то что бы каждый оборотень мечтал проснуться лицом к лицу с вампиром. — М-мамочка? Хосок выходит из тени Тэхёна, становясь рядом с ним, и Чонгук расслабленно выдыхает. Взгляд его матери мягкий и добрый, уверяющий, что он не один и никогда не будет. Щенок, больше не напуганный, вновь смотрит на Тэхёна и замечает в его руках красный ошейник. — Что это? Тэхён показывает ошейник ближе, ведь это именно то, что он должен сделать, чтобы завоевать их доверие. Показать им предлагаемую вещь, дать её проанализировать, чтобы успокоить, а затем действовать. Щенок напрягается, смотря на ошейник, очевидно, понимая, что тот содержит в себе какой-то глубокий смысл, и отчаянно ищет Хосока глазами. Чонгук замечает, что у мамы такой же на шее, и внезапно перестаёт бояться. Хосок выглядит безмятежным, внимательным и спокойным. Омега видит тревогу своего ребёнка и тут же кивает и улыбается ему, так что Чонгук понимает, что ошейник не является чем-то опасным. Мальчик хватает его и осторожно щупает пальцами бархат. — Мягонько… — Да, он защитит тебя, — со знающим видом кивает Тэхён. — Можно я надену его тебе? Чонгук ищет утешение в лице вампира и вскоре легонько кивает. — Д-да… Будет больно? — Нет, — качает Тэхён головой, — не будет. Обещаю. Я постирал кролика. — Кролика? — глаза Чонгука расширяются. — Да. Он сейчас сохнет. Я принесу его, как только надену тебе вот это. Маленький щенок изучает лицо Тэхёна в поисках лжи, но ничего не находит. Вампир выглядит достаточно честным, и, разговаривая с ним, Чонгук не ощущает никакого зуда. Где-то глубоко в нём его волчьи инстинкты говорят, что он может доверять этому мужчине, что может на него положиться. Чонгук считает, что у Тэхёна всегда грустный взгляд, такой, будто бы он навсегда лишился своей любимой игрушки. Это то, как видит вещи Чонгук, и своими щенячьими сердцем и душой он чувствует, что тоже должен успокоить Тэхёна. — Л-ладно… Мамочка, ты красиво выглядишь, — говорит Чонгук слабо и тихо, смотря прямо на маму. Омега улыбается в ответ, бросается в его сторону и с обожанием гладит щенка по лицу и волосам. Маленького чмока в его макушку достаточно, чтобы дать Чонгуку понять, что Хосок считает его самым красивым и очаровательным щеночком из когда-либо существовавших. Тэхён внимательно наблюдает за ними с трепещущим сердцем, пока что-то внутри него шепчет присоединиться к ним, но он отмахивается от этих мыслей. Он не впервые думает о чём-то таком, но впервые настолько отчётливо ощущает порыв к действию. И это действительно пугает: чувствовать себя уязвимым, чувствовать настолько… человеческие эмоции. Он мягко дотрагивается до шеи Чонгука, так, чтобы не напугать его, и начинает надевать ошейник. Щенок даже садится, поворачиваясь к Тэхёну спиной, чтобы тому было легче его застегнуть, и вампир тихо усмехается сам себе. Этот щеночек и правда не похож ни на одного ребёнка, которого Тэхён когда-либо встречал. Встреча с Хосоком по-настоящему изменила его представление о вервульфах. Глубоко внутри Тэхён понимает, что не все оборотни агрессивны и доминантны, — взять тех же омег, в конце концов. Но он никогда до этого не встречал ни одного волка, да и в прочитанных им книгах всё описывалось совсем иначе: там, кажется, даже не говорилось, что волки могут быть настолько заботливыми. Вообще-то, единственное, что он узнал из всех тех книжек, касалось разницы между альфами и омегами внутри Стай. Поведение оборотней по отношению к вампирам должно было быть враждебным и агрессивным вне зависимости от статуса. Так что Тэхён никогда особо об этом и не задумывался. Но теперь, смотря на маленького щенка, что сидит напротив него так послушно, тихонько и очаровательно, Тэхён в замешательстве. Омега стоит по другую сторону кровати, и Тэхён видит в нём прелестную и заботливую мать, хорошего и сильного оборотня, защищающего свою семью. Любой здравомыслящий, любой любящий человек выглядел бы так же. И, быть может, это именно то, чего так не хватало Тэхёну — понимания истинной ценности семьи. Тэхён заканчивает надевать ошейник на шею маленького щенка и наблюдает, как любопытство берёт над тем верх: Чонгук тут же тянет ручки к ошейнику, осторожно трогая материал. — Ва-ау… такой мягкий… Хосок так нежно улыбается Чонгуку, что сердце вампира пропускает удар. Тэхён резко встаёт с кровати, удивляя этим обоих волков. Чонгук выглядит растерянным и слегка напуганным, в то время как Хосок просто бросает на него обеспокоенно-вопросительный взгляд. Тэхён чувствует, как из-за этих абсолютно новых эмоций его накрывает всепоглощающим страхом. — Пойдёмте поедим… Вы наверняка проголодались, правда ведь? Омега хмурится, чувствуя какую-то фальшь в тэхёновых словах. Это на самом деле довольно легко считать: вампир, должно быть, подумал о чём-то таком, что заставило его так резко подскочить с кровати. Щенок тоже это понимает и хмурится: — Дяденька, Вы в порядке? Тэхён призывает себя успокоиться, сосредоточиться на задаче, а не на окружающих его людях. Они просто добыча, почему он тогда так нервничает? Почему его сердце теперь, после целого дня рядом с ними, бьётся быстрее? Они не являются чем-то новым или особенным… они просто оборотни. — Да, щеночек… Я просто вспомнил, что ты, должно быть, успел проголодаться, разве не так? Чонгук умный щенок, и он видит ложь Тэхёна так же хорошо, как его мама, но щеночек знает, что ему не следует акцентировать на этом внимание. Однажды дядя Чимми сказал ему: «Если кто-то избегает определённую тему, это значит, что ему некомфортно. В таком случае не дави на него». Чонгук безошибочно запоминает и быстро учится, так что он просто молчит и дарит Тэхёну маленькую улыбку в попытке снова успокоить вампира от чего бы то ни было. Щенок просто чувствует, что должен его успокоить, а вампир в свою очередь чувствует спокойствие сразу же, как Чонгук ему улыбается. — Да, я голодный… Мамочка, ты тоже? Омега не сводит внимательного взгляда с лица Тэхёна, и на несколько секунд в глазах того мелькает страх. Хосок видит его, чувствует его запах. Мужчина испугался на несколько мгновений, но волк не может понять чего или кого боится вампир. Чонгука? Его маленького девятилетнего щенка? Того самого щенка, что смотрит на Тэхёна так, будто тот — давно пропавшее легендарное существо, что наконец вернулось, чтобы спасти этот мир? Хосок медленно кивает, глянув на своего ребёнка и улыбнувшись ему. Чонгук пристально смотрит в ответ, и блеск в его глазах даёт понять, что они оба знают, что кое-кто в этой комнате лжёт. Омега треплет Чонгука по голове в успокаивающем жесте, как бы говоря: «Не волнуйся, я разберусь». Этого вполне достаточно, чтобы щеночек встал и взял Хосока за руку, терпеливо ожидая дальнейших инструкций. Тэхён быстро и коротко им улыбается, прежде чем развернуться на пятках и сказать следовать за ним. Вампир не может не бросить несколько взглядов назад, просто чтобы убедиться, что они здесь, рядом с ним. Возможно, больше своего пропускающего удары сердца он боится, что они уйдут. За столом уже сидит угрюмо пялящийся в свою пустую тарелку Чимин, в то время как место во главе, где обычно сидит Юнги, так же пустует. — Чимми! Чимин тут же поднимает голову, подрывается с места и подбегает к омеге и маленькому щенку. Он, взволнованный и радостный, что наконец с ними, крепко их обнимает и инстинктивно вдыхает их запах. — Ох, Куки, я так скучал! — говорит Чимин, хихикая щенку в шею, и Чонгук обнюхивает его почти машинально. Альфа обеспокоенно смотрит на брата и лихорадочно ощупывает его шею на предмет укусов или любых других повреждений. — Я не кусал его, если это то, что ты пытаешься найти, — усмехается Тэхён с другой стороны стола. Чимин хмурится: один только голос этого человека вызывает в его груди рычание. Бесит. Вот этот вот и тот тупой бледножопый вампир, который практически не показывается (что начинает бесить Чимина гораздо больше, чем он хотел бы признавать). Хосок нежно щиплет Чимина за щеку, и тот вздрагивает. Улыбки омеги достаточно, чтобы понять, что он в порядке, что он в целости и сохранности. — А ты, щеночек, всё хорошо? — спрашивает Чимин с полным нежности взглядом и щиплет малыша за нос. — Да, Чимми! — широко улыбаясь, яростно кивает Чонгук. — Смотри, какой у меня ошейник! И у мамочки! Так красиво! А ещё у меня есть кролик! Счастливые взгляд и аура щенка поглощают Чимина, и альфа, видя мальчика таким невинным и сладким, автоматически чуть расслабляется. — Кролик? — Да! Дяденька дал его мне! — Дяденька? — быстро хмурится Чимин. И, прежде чем Чонгук смог бы ответить, Тэхён решает вмешаться, почувствовав резкое изменение атмосферы: — Он зовёт меня дяденькой, Чимин. Ты что, не знал, что звать по имени кого-то, кто старше тебя, — признак плохого воспитания? К Тэхёну возвращается этот пронзительный взгляд, а губы расползаются в усмешке, из-за чего Чимин чувствует, как из него вот-вот вырвется животное рычание. И, прежде чем альфа отвечает, Хосок отвешивает ему очень лёгкий подзатыльник, прямо как отчитывающая своё чадо мать. Чимин знает, что Тэхён просто делает всё возможное, чтобы сильнее его выбесить, подпитывая желание скрутить вампиру шею, но очень глубоко внутри Чимин понимает, что Тэхён в какой-то степени прав. Чонгук действительно очень уважительный и хорошо воспитанный щенок, так что называть старшего незнакомца дяденькой — более чем логично. Чего ещё ожидал Чимин? Что Чонгук будет звать Тэхёна по имени? Придумает прозвище? Это лучший вариант: держать дистанцию, быть вежливым, сохранять этот барьер между ними. Чонгук — маленький сладкий щеночек, находящийся в таком возрасте, когда связи формируются очень быстро. И, возможно, Чимин этого не заметил, ослеплённый яростью момента, однако это не скрылось от Хосока. Та радость, с которой Чонгук говорит о чём-либо, касающемся Тэхёна. Хосок видит и чувствует это: у его щеночка развивается странная привязанность к этому человеку. Не похоже на то, чтобы Тэхён был злым по отношению к Чонгуку: все эти моменты, когда вампир заботится о нём, защищает, кормит его… это снижает уровень обеспокоенности Хосока. Он не уверен на сколько здесь застрял, — на пару дней, месяцев или навсегда, — но счастье Чонгука всегда будет его приоритетом. Хосок будет защищать его, что бы то ни было. — Садитесь. Ешьте. Я знаю, что вы голодны, — говорит Тэхён, в этот раз садясь посередине стола, ближе к оборотням. Чонгук виляет своим невидимым хвостом и с нетерпением устремляет глаза на Тэхёна, готовый слушаться, и Хосок чувствует, как его сердце наполняется гордостью. Он так любит своего щенка. Омега садится чуть поодаль, на противоположной от Тэхёна стороне, Чимин следует прямо за ним. И вдруг Хосок ощущает беспокойство Чонгука. Он хмурится, заставляя Чонгука обернуться и посмотреть ему в глаза. Безмолвно, через связь, он спрашивает, что случилось. — М-мы так далеко от дяденьки… разве ему не грустно? Хосок нервно закусывает губу. Тэхёну? Грустно? Ему действительно грустно? Хосок не верит в это, но печальный взгляд его щеночка — это всё, что нужно, чтобы он пересел ближе к вампиру. Тэхён выглядит заинтересованным и удивлённым, когда видит, как со смущающимся Чонгуком под боком Хосок садится практически прямо напротив него. С приподнятой бровью, Тэхён смотрит Хосоку прямо в душу, и омега проглатывает вырывающийся изо рта скулёж. Хосок уверен всем своим существом: будь Тэхён оборотнем — он был бы одним из сильнейших альф. Чимин в замешательстве, но всё так же молча садится рядом с Хосоком — голод немного занимает его мысли. Чонгук посылает Тэхёну маленькую нежную улыбку, и именно тогда вампир понимает, что… между ними начинает зарождаться связь, и он не уверен, есть ли способ от неё избавиться.

｡･: *:･ﾟ★, ｡･: *:･ﾟ☆　　 ｡･: *:･ﾟ★, ｡･: *:･ﾟ☆

После завтрака, как не удивительно, лишь десять утра, и Тэхён приказывает дворецким убрать со стола. Никто в действительности ни с кем не разговаривает, лишь Чимин время от времени коротко переговаривается с Чонгуком, пока Хосок продолжает украдкой поглядывать на вампира напротив и надеется, что ведёт себя достаточно сдержанно. Тем не менее, своей более здравомыслящей частью сознания он понимает, что Тэхён чувствует, как горит под этими взглядами его кожа. Вставая из-за стола, Тэхён смотрит на обоих волков. — Я собираюсь поговорить с хёном, — он коротко им улыбается, — охранники присмотрят за вами. Оставайтесь в этой комнате. Омега слегка хмурится, но приказ не слишком его раздражает. Ему в любом случае нечем заняться и, в конце концов, ему даже некуда возвращаться. Он действительно хочет наверстать упущенное с Чимином, надеясь, что альфа поделится с ним своими чувствами и переживаниями, надеясь, что тот тип, Юнги, не трогает его и никак ему не угрожает. Однако Чонгук смотрит на Тэхёна своими огромными оленьими глазами, переполненными любопытством. Его губки слегка надуваются, и Хосоку становится интересно, почему его щеночек выглядит вдруг таким расстроенным. Хосок поглаживает его по волосам, пытаясь успокоить своего ребёнка, даже если маленький волк всё равно смотрит на него с грустным выражением лица. Чимин тоже хмурится, но не расстроенно, а скорее заинтересованно. Почему щенок так привязался к этому Тэхёну? Он что, не чувствует угрозы? Вампир замечает все пристальные взгляды и встревоженные лица, особенно печально надутые губы Чонгука и его любопытный взгляд. Тэхён не уверен, что должен сказать ему. Что скоро вернётся? Зачем ему пытаться успокоить этого щенка? И почему его сознание кричит ему сказать или сделать что-то, не покидая комнату в полном молчании? — Я скоро вернусь. Лучше тут не бродить, пока вокруг столько сумасшедших людей. Останься здесь и поиграй, — говорит Тэхён, смотря на щенка, но бросив несколько взглядов и на Хосока. Практически прося его о чём-то, почти как… эти трое могут разговаривать без слов, используя лишь взгляды. Чимина передёргивает, на секунду даже дыхание перехватывает из-за вновь поглощающего его гнева. Хосок в успокаивающем жесте касается его коленки, предупреждая и прося оставаться на месте. Он смотрит вниз на медленно кивнувшего и обнявшего бок матери Чонгука. Хосок в замешательстве: почему Чонгук так быстро привязался к этому мужчине? Всё дело в запахе? Улыбке? Успокаивающих словах? Или в том, что вампир им помог? В каком-то роде знание того, что щенок видит в этом человеке кого-то большего, чем обычного незнакомца, пугает. Может, в нём действительно что-то есть… Может, Чонгук просто скучает по новым знакомствам… Или, быть может, он действительно хочет, чтобы в его жизни присутствовала немного иная фигура альфы. От этой мысли у Хосока болит сердце. Чонгук всё больше утопает в объятиях Хосока, пока омега не пересаживает его себе на колени. Щенок медленно закрывает глаза и тянется маленьким носиком к пахучей железе мамы в поисках комфорта и защиты. Хосок нежно обнимает мальчика, сладко целуя его лицо, и Чонгук тихонько и довольно скулит. Пристроившись у омеги на коленях, у маленького волка уходит всего несколько секунд, чтобы наконец начать посапывать Хосоку в шею. В этом нет ничего нового — Чонгук дремлет после еды. Но довольно странно, что сейчас это происходит прямо после завтрака. Это заставляет Хосока задуматься, что, может, его щеночек всё ещё уставший из-за того, что вчера поздно лёг спать. Поначалу это может быть незаметно, особенно для других, но даже просто внезапное изменение в рационе питания его маленького щенка может сказаться на его организме (в хорошем смысле). Так что, наверное, его тело больше устаёт и привыкает к тому количеству еды, что теперь получает. Хосок смотрит на Чимина, который с обожающим взглядом поглаживает Чонгука по спинке. Омега берёт его за руку, молча спрашивая, в порядке ли он. — Ага, физически… — морщится альфа в ответ. — Я просто хочу уйти отсюда… Блять, я такой жалкий, с этим ёбаным ошейником на шее, будто я какая-то собачка… Ты разве не чувствуешь то же самое? Хосок с грустью смотрит на него и молча кивает, возвращая взгляд к Чонгуку. Конечно он чувствует себя жалким, конечно это больно — находиться в месте, к которому ты не принадлежишь, которое ощущается, как тюрьма… Однако, по мнению Хосока, всегда нужно стараться видеть и хорошую сторону: здесь они в тепле, у них есть еда и крыша над головой. Когда-нибудь они выберутся отсюда… или будут иметь возможность свободно передвигаться по этому дому. — Он сказал мне, что они хотят нами питаться, — устало вздыхает Чимин, — вот почему они нас кормят и позволяют отдыхать… Как же это отвратительно. Блять, у меня даже мурашки от этого… Хосок вновь молча кивает, но потом хмурится и ворчит. — Что? — Чимин изгибает бровь. Омега вздыхает, указывая на стол и спящего Чонгука. Щенок в безопасности, живой, здоровый и сладко спящий. Счастливый щенок равно счастливая мамочка. Чимин стонет, но не настаивает. Посмотрев на умиротворённого Чонгука, он действительно меняет мнение. Хосок счастлив, потому что Чонгук счастлив. Ведь, в конце концов, всё это о нём, всё это для него. Так что, очевидно, несмотря на то, что Хосок чувствует себя раненым или пойманным, он всегда будет делать то, что лучше для его щенка. Альфа похлопывает Чонгука по спинке и слышит, как маленький волк счастливо вздыхает, почти мурлыча. — Понимаю… Кровь в обмен на дом… Еда для Чонгука… — голос Чимина тихий, и Хосок чувствует его печаль. Он обнимает брата за плечи, подталкивая к теплу их маленькой семьи. — Просто… Я один в той комнате, в которой здесь с начала… Зная, что вы так близко, всего в паре шагов от меня, но я не могу быть рядом и защитить вас… Я… просто… — Чимин изо всех сил старается сохранить ровность и безэмоциональность голоса. — Я чувствую себя бесполезным и одиноким, Хоби… я хочу быть с вами… а не в комнате того ёбаного психа… Молодой альфа молча плачет, из-за чего сердце Хосока рыдает вместе с ним. Омега изо всех сил пытается крепче его обнять, целуя в макушку, прямо как когда они были младше. Чонгук немного ворочается и тихонько хнычет, возможно, почувствовав печаль в воздухе и зная, что это от дяди Чимми. Маленький щенок ищет что-то или кого-то, пока не натыкается на чиминову руку. Альфа только сильнее плачет, икая и позволяя себе выплеснуть эмоции. Альфа обнимает их в ответ, чувствуя исходящие от них двоих тепло и любовь, чувствуя себя нужным и зная, что он не один. Хосок, даже если не может сказать ничего понятного, всё ещё изо всех сил пытается произнести что-то, напоминающее «Я здесь, и буду всегда». Чимин продолжает молча плакать, крепко обнимая Хосока за шею, и омега замечает, что у него в руках два больших ребёнка. Они там, где должны быть. Семья — вот истинный смысл жизни.