Лютик из Долины Цветов

— Адам, — сплевывая кровь и умалишенно смеясь проговаривает Лютик. В его голосе появились первые нотки хрипотцы: он измотан и слаб. Все, что ему остается — отвлекать врагов своей дурацкой болтовней. — Ты думаешь, что я что? Развязал блядскую войну? — он с ноги получает удар в живот, откашливается, но продолжает. — Давай поговори-им о вечном, а? Что я тебе сделал? — ЧТО?! — удивляется Адам Пенгратт, вздымая широкие брови вверх. Его лысая голова сверху донизу изрублено покрывается морщинами. В глазах горит ярость и он жестом останавливает своих соратников, присаживаясь на корточки перед побежденным ведьмаком, плюя ему в лицо. — Ты, ебучий долбаеб, перебил добрую половину моих парней. Если думаешь, что я хотел, чтобы ты оказался после этого в кандалах, то очень ошибаешься. — Он встает и еще раз прикладывается носом сапога по животу Грифона. Ведьмак ртом хватает воздух, старясь прикрыть слабые места. — Это. Была. Война, — отрезает Лютик, — Что мне было делать? Чаи с ними погонять? Ты, конечно, интересный. При таких обстоятельствах либо так, либо никак. — А при этих обстоятельствах, — лыбится предводитель Кабанов, — Мы тебя ебнем. Надеюсь, ты придумал, какую эпитафию мои парни выссут на твоей безымянной могилке. — Ага, — собирая всю волю в кулак хрипит Грифон, — «Пошли на хуй» Когда он резко поднимает правую руку, готовый нанести удар магией, кто-то из Вольной Реданской Компании с силой наступает ему на плечо. Лютик чувствует боль, слышит хруст костей, сжимает челюсти, стараясь не заорать. Все-таки проводит атаку. Всех нападавших отбрасывает, но нужного эффекта знак не производит. Ведьмак надеялся ударить сильно, с яростью, чтобы всех покрыло легким инеем от напора холодного воздуха, чтобы у него было немного времени прийти в себя или попытаться сбежать. Но он только пытается встать на ноги, когда — по меньшей мере — семь молодчиков поднимаются. И они злее, чем были до того. Лютик беспомощно ворочается на земле. — Долбаеб, — рычит лидер Кабанов, — Ты лишь сделал свою смерть мучительнее, — в конце он зло смеется и что-то внутри Грифона сжимается от страха. — Парни, мне нужны его пальцы, вдруг, они магические. Будут красиво висеть у меня на шее отгоняя страховидл всяких. Не-не, стойте, — Адам «Адью» Пенгратт на секунду задумывается. — Каждому по пальцу, чтобы мои ребята тоже были в безопасности. Кабаны направляются в сторону ведьмака. И он решается на последний знак. Если тот не сработает, то он мертвяк. Реданцы не слишком измотаны, не как он. Поэтому надо действовать исподволь. Лютик левой рукой, незаметно для остальных, водит рядом с ногой, концентрируя последние силы на одном-единственном Адью. Использует Аксий. Когда ему со всей силы наступают на правую ладонь он не кричит, сжимает губы в тонкую нить, терпит. Хуй им, а не наслаждение. Знак действует. Главный Кабан достает меч из ножен. — Подавитесь, — рычит Грифон, чувствуя, как пальцы на правой руке перестают двигаться. Вся рука отдает адской болью, но он верит… надеется, что все получится. Он не раз уходил из передряг, угрожающих его жизни, сухим. Сейчас должно получиться. Да просто обязанно! Адам взмахивает оружием, резко опуская на плечо своего соратника. Тот вздрагивает и замертво падает. Пенгратт берет следующую цель, и это по-прежнему не ведьмак. Вольная Компания будоражится. А пока все находятся в замешательстве, Лютик тихонько отползает. Кто-то замечает его возню, но Адью сражает его в одно мгновение. Кабаны пытаются привести главаря в чувства, стараются заломать руки, повалить на землю, но не навредить. Грифон успевает встать на ноги и начать хромать в противоположном направлении. На далекую дорогу его не хватает, потому он валиться за ближайший овраг. И превозмогая боль старается скрыться в зарослях, уже уползая по-пластунски. Адам приходит в себя через некоторое время, орет, чтобы ведьмака нашли. Как можно скорее. Большинство Кабанов были заняты его сдерживанием. Некоторые, отвлекшиеся раньше, видели, как Лютик хромал к кучерявому лесу. Но поиски ничего не дали, ведьмак хорошо заметал следы, даже в таком плачевном состоянии. Где-то посреди темного леса Грифон опирается о гигантский дуб, который старше, чем все человечество. Бешено оглядывается по сторонам, прислушивается, но вокруг тишина, только ветер тихонько треплет листву. Он видит знакомое растение, ломает ножку белены и съедает листик. Садится под деревом и ждет, пока подействует яд. Через двадцать минут он понимает, что боль тупеет. Еще через пять минут он встает и начинает бежать. Сначала трусцой, потом срывается на спринт. Он хочет пить. Сильно. Все вокруг плывет, но зато боли нет. Ведьмак загоняет себя и, хватая ртом воздух, начинает бредить. У него появляется жуткое желание поговорить. С собой, с лесом, с тварями в нем. Он говорит о том, что не умрет. О том, что он ведьмак и приспособлен к ядам. О том, что он ненавидит Торувьель и жалеет, что все так вышло с Элихалем. Размышляет о том, как бы его отругала Маргаритка, если бы все было как раньше, если бы она не пыталась его вздернуть из-за интрижки с фрейлиной. Он же имел почти все, чего мог хотеть, но… ебанная политика. Правильно говорил его учитель: ведьмакам не место рядом с государями. В бреду он выходит из леса на дорогу, видит пеших торговцев, охотников, собирающихся в чащу, и женщин с бельем, идущих на реку. Ведьмак поднимает голову вверх и замечает, как небо поменяло свой цвет, сумерки наступили. Когда его слегка отпускает, Лютик забредает в деревушку. Почти сразу видит таверну «Три Кота» и направляется к ней. Ему нужна крыша над головой, нужно место, где он залижет раны. — Сливовой настойки, — еле шевеля губами проговаривает Грифон, немного молчит, пока корчмарь смеряет его подозрительным и презрительным взглядом, — Кувшин… И комнату. Кривя щетинистое лицо и забрасывая на плечо посеревшую тряпку, владелец «Трех Котов» молча отдает ему пузатый сосуд с алкоголем и сгребает кроны. Лютик с трудом садится за дальний стол, разминает немеющие конечности и слышит, как начинают шептаться посетители: «Нелюдь. Страшилище. Мутант.» Но эти слова его беспокоят в последнюю очередь. Яд белены не до конца вывелся из организма, ему по-прежнему хочется пить, боль вернулась и голова не соображает нормально. Грифон откупоривает бутыль, хочет приложиться, но чья-то тяжелая рука сжимает сломанное плечо и его передергивает, словно туда вновь наступают. — Эй, ведьмак, — пьяно проговаривает какой-то перекошенный мужик. — У меня для тебя тут закази-ик. Кокни вон того страховидлу, — он тычет пальцем в темноту, где сидит еще один человек. — Шляется тут хуеву тучу лет. Распугивает всех девок своей мерзкой рожей. Изводит деревню, у парней-то яйца небось синие, а эта хрень в нашей таверне, словно загнездилась. Понимаешь, да? Мы вскладчину скинемся, только голову его принеси. — Мужик хрипло посмеивается и похлопывает Лютика по плечу. Тот стискивает зубы, чтобы не застонать от боли. Молчит, приходит в себя. — Милсдарь, — устало тянет Грифон, — Ты, наверное, упился вусмерть, если путаешь ведьмака с дешевым убийцей. — Я-то знаю кто вы, уважаю ваш цех, а вот мои ребята… — он снова смеется, а после приближается к обрубку, оставшемуся у Лютика от уха, и угрожающе произносит, — Сначала ты достанешь нам голову того упыря, а потом мы подумаем, нужна ли твоя для коллекции. Ведьмак глубоко вдыхает… выдыхает, собирается с силами и резко разворачивается, игнорируя боль. Выхватывает нож из ножен на голенище и приставляет металл к горлу пьяницы здоровой рукой. — Уходи-ка, милсдарь, пока и твоя голова не покатилась. Человек в тени тоже напрягается и даже слегка привстает, над головой Лютика пролетает двузубая вилка и втыкается в дружка пьяного мужика, который решил вскинуть арбалет, запрятанный под столом. Моментально поднимается шум, большинство посетителей выбегают, остальные же достают оружие. Завязывается бой. Грифон успевает оттолкнуть пьяницу и поставить блок от летящего слева оружия. Атакующий парень сильнее и яростнее покалеченного ведьмака, он пытается задавить Лютика весом и оставить очередной шрам на его лице. Но Грифон отступает в сторону и скользит гораздо более коротким лезвием ножа по острию меча, обманывая, разъединяя оружия. Парня ведет вперед из-за потери точки опоры и Лютик, словно крыса, резко выкидывает нож в спину нападавшего. Но это битва. Не кулачный бой на публику, где растягивают время соблюдением всех правил. Просто махач в таверне. Грифон видит, как в человека, облаченного в ведьмачью броню, летит табурет. — Вниз, — орет он, складывая пальцы здоровой руки в Аард. Второй ведьмак пригибается, насколько позволяет ситуация, но на пару секунд все же теряет равновесие из-за мощного порыва воздуха. Когда пыль оседает, корчма похожа на помойку, огромную выгребную яму, куда случайно скинули трупы. Ведьмак с грифоньей головой на медальоне загнанно дышит и переворачивает ближайший стул. Другой — с серебристыми волосами — снимает перчатку и утирает кровь с верхней губы, кажется, у него разбит нос. — Спасибо, — хрипит Лютик. Все тело ломит, сил никаких нет. Он находится в предобморочном состоянии и по-прежнему адски хочет пить. — Что с рукой? — басит неизвестный, Грифон лишь замечает медальон — школа Волка. — Эти ублюдки сломали? — Не-не, другие, — улыбается мужчина и встает с места. Он хочет дойти до стойки корчмаря, попросить воды, но ноги не слушаются и предательски подкашиваются почти у цели. У самого пола его хватает Волк за портупею, притягивает обратно и внимательно всматривается в лицо. — Ты зеленый что-ли? Только ходить научился? — За это, — Лютик берет неизвестного за руку и отцепляет от кожаных ремней, — Еще раз спасибо, а так: на хуй сходи. Просто день хреновый. Эй, воды плесни, — уже обращаясь к трясущемуся корчмарю, произносит он. — Да пожалуйста, пожалуйста. Только в обморок не упади, как мышь перед лисой, — хмыкает Волк и начинает взглядом искать что-то на полу. Грифон залпом осушает кружку и просит еще, опирается о стойку спиной, наблюдая за ведьмаком. Второй с нескрываемой радостью разгребает обломки и поднимает бутыль. По виду водка. Он допивает остатки и направляется к выходу. У двери останавливается, немного думает и, оборачиваясь, бросает: — Идешь? Ведьмак с грифоньей головой на медальоне осматривает разгромленную корчму. Оставаться тут, правда, очень глупо. Они — оба побитые и помятые — выходят на улицу. Лютик крутит головой, решая, куда он похромает и под каким листом сегодня уснет. Останавливает свой выбор на лесе и, как подбитый гусь, бредет к воротам деревни. Голова кружится, боль волнами расходится по телу, и кажется, что яд, наконец-таки, вывелся. Ноги дрожат, но ведьмак упорно движется. Шаг, еще один и он падает на землю без чувств. — Блять, — шипит Волк, оставляя поводья лошади болтаться. Грифон открывает глаза и первое что он слышит — тихое бурчание. После, звуковая гамма дополняется треском костра и шуршанием ветра в кронах. Он в лесу? Не один? Как дошел? Вопросы набрасываются на его безумную голову, он хочет подняться, но не может пошевелиться. — О, пришел в себя, — слышится отдаленно знакомый голос. — Как самочувствие? — Ху… хуево-о, — голос Лютика более хриплый и глубокий, чем раньше, такой тихий-тихий, что его может заглушить вой далекого волка. — Сколько эликсиров ты выпил? Тебя полчаса трясло, я уже успел вырыть… ну-у, неважно. — Спас… — ведьмак давится воздухом и чуть ли легкие не выплевывает. Волк на него смотрит и в его стеклянных глазах проскальзывает сострадание, даже брови почти сходятся на переносице, но Лютик этого не видит. Может, это к лучшему. — Меня зовут Геральт, — подходя к наспех собранному настилу, на котором развалился второй ведьмак, сообщает он. — Чтобы хоть знал, кого благодаришь весь вечер. — Юли… а хуй с ним, — останавливается Грифон. Его полное имя слишком долгое и сложное для нынешнего состояния, поэтому он коротко проговаривает: — Лютик.