Your Color and the Secret of the Shafiq family

Всё воскресенье Гермиона провела в своей комнате, лишь к вечеру она вышла, чтобы убираться в гостиной. Она не слышала ничего, так как была в наушниках, ее голова была забита ненужными мыслями. Девушка уже успела несколько раз порезаться, но ее особо не волновало. А вот только что пришедшую Паркинсон видимо да, раз та, увидев капающую кровь с рук Грейнджер, вырвала у нее бутылку и повела ее на диван. — Ты что творишь? — зашипела нехуже самих змей Гермиона. Ну только представьте, убираешь, никого не трогаешь, а им опять что-то надо от тебя. — Это ты что творишь? Зачем ты убираешь наш хлам? — Пэнси и сама не знает, зачем это сделала, зачем ее остановила, она ведь вообще шла к Драко, дабы забрать того на ужин. А тут входит и видит Грейнджер, у которой с рук льется кровь, а из маггловские наушников орет маггловская музыка. Она не знает почему, но от этой картины стало печально на душе. Нет, ей не было жалко грязнокровку, на душе печально стало у нее. — Паркинсон, у тебя что, гриффиндорское благородство заиграло в жопе? — подняв бровь, спросила Гермиона. Сейчас Грейнджер явственно ощущала лазурный цвет вокруг этой слизеринки, и это был не цвет жалости, эта подстилка жалела саму себя, видите ли ей стало печально от этой картины. И Грейнджер вырвала свою руку, стало снова так противно, — ах нет, ты жалеешь себя, как мило, давай только ты хныкать здесь не будешь, — протянула гриффиндорка и ушла в свою комнату. А в голове слизеринки только и были одни мысли. Каким образом Грейнджер поняла это? Она же не показали ни одной эмоции на лице, неужели Грейнджер — эмпат? Нет, тогда бы ее раскрыли гораздо раньше. Легилимент? Нет, она не ощущала прикосновений к ее разуму. Что же это было? Надо бы спросить у Снейпа или родителей. В Большом Зале в четверг было людно, несмотря на раннее утро, просто сегодня был день почты. Но Гермиона не стремилась на завтрак, люди, которые по идее должны написать ей, больше уже никогда не напишут. Эти люди уже больше никогда не попьют вместе с ней кофе, не сходят в парк, не почитают вместе с ней, не поругают ее. Ничего. А люди, которые по идее тоже должны ей написать, она просто не ждёт от них ничего, не хочет. Ее пугает неизвестность, Гермионе всегда нравилось знать, что будет дальше. Ей всегда нравилось самой брать ситуацию под контроль. Наверное, вкус власти заражён. Сегодня Гермиона решила избавиться от прошлого, то есть наконец-то с кем-то подружиться, ну или хотя бы поболтать. Так что из своей комнаты вышла Грейнджер в элегантном брючном костюме цвета зелёного мха. Брюки облегали не сильно, но выглядит очень аккуратными, лёгкая черная майка с большим декольте, а сверху пиджак, на ногах черные босоножки на пятнадцатисантиметровой шпильке. Выпрямленные волосы заплетены в высокий хвост, лёгкий макияж со стрелками. Ещё раз окинув взглядом себя в зеркале, Гермиона прыснула на себя духами. — Теперь точно готова, — сама себе проговорила Грейнджер и лёгкой походкой направилась в Большой Зал. На нее как обычно никто не обратил внимание, но на удивление, настроение было на высоте, так что столы отсвечивали небесно-голубым. Пожалуй, обратили на Гермиону внимание только тогда, когда та села за стол. — Почему на тебе нет галстука? — спросила Лаванда. Ни привет, ни доброе утро, сразу вопрос. Настроение стало портиться мгновенно, так что все уже не было небесным. — Тебя это не касается, — холодно парировала Гермиона. — Нет касается, все должны носить галстуки, во всяком случае на нашем факультете, все это знают. А ты ещё и вырядилась в цвета этих змей, — зло плюнула Джинни, — может тебе лучше к ним сесть? — Кто знает, может в львятник проникла змея, — ухмыльнулась Грейнджер. Ей нравилось выводить этих дурочек из себя. Но от былого радужного настроя не осталось и следа, вокруг сгущались тьма, приобретая четкие границы, — а ты, я смотрю, вырядилась в гриффиндорское цвета. Жаль, что ты так позоришь свой факультет, в тебе можно распознать только девушку древней профессии в этом платье, — Уизли покрылась красными пятнами, а злая улыбка Гермионы увеличивалась в размерах. — Да что ты вообще знаешь?! Шлюха здесь только ты! Все знают про твой роман с Адамом! — и Гермиону эту задело, у нее было только трое парней в ее жизни, и из них она могла назвать мужчиной только одного — Джейсона. Остальные два, а точнее Рональд и Виктор, были просто ничтожествами. — Мило, а почему вы о нем знаете, а я нет? Вы уверены, что это у МЕНЯ роман с неким Адамом? — сложила руки Гермиона на столе. В который раз она за всё это время, проведенное в Хогвартсе за этот год, она не ела, она так от истощения помрёт. Так что Грейнджер потянулась к греческому салату, но ее руку обожгло. Глаза в ужасе расширились, неужели они докатились до такого? И вправду, на ее руке стали появляться покраснения, а после и порезы, а те, что вчера она заживила, вновь открылись. Такие сглазы умела делать только Джиневра. Ну что ж, решили все же устроить войну, будет вам война. Гермиона встала со своего места и стала обходить стол, чтобы подойти к Джинни. Они то подумали, что та струсила и уходит, даже успели улыбнуться. Какого было их удивление, когда на их волосы полилась кровь с рук Грейнджер. Много, ее было много, по идее Гермиона уже должна была потерять сознание, но стойко держалась. В глазах помутнели, но она обязана закончить эту сцену. — Ах, как же вы будете отмываться от крови грязнокровки? Какая печаль, — и ушла, оставив весь зал в шоке, слава богу преподавателей ещё не было, а то столько очков сняли бы, ужас. Какое поведение подаёт староста школы? Сплошное расстройство! Грейнджер успела только выйти из Большого Зала, как темнота плотным слоем накрыла все. Волны тепла и боли разносились по телу. Но жёсткого пола тело гриффиндорки не встретило. Ее подхватил идущий на завтрак всем известный слизеринский блондин. Ну вы только представьте, идете себе спокойно на завтрак, а тут выходит бесячая грязнокровка, руки все в крови, походка слабая, и сразу падает на пол. Конечно, Малфой подлетел к Грейнджер и, долго думая, что же ему сделать: оставить или отнести в Больничное Крыло, все же выбрал второе. Но делал это в своей излюбленной манере, с отвращением и нежеланием на лице, хотя сам гадал, почему она настолько лёгкая, и что же произошло. В субботу Гермиона наконец-то пришла в себя. Она чувствовала себя гораздо лучше, чем на прошлой неделе или даже в четверг. Хотелось прыгать и танцевать. Да, она определенно сегодня повеселиться. — Здравствуйте, мадам Помфри, сколько я проспала? — улыбнувшись, спросила Гермиона. — Ох, милая, как хорошо, что ты проснулась, сегодня суббота, всего лишь два дня. Мы думали, что ты просишь больше, но твой организм очень быстро восстановился. А теперь скажи, почему ты так плохо питалась? У тебя были нервные срывы? Ты часто волновалась, испытывала стресс? — Помфри глядела на пациентку строго, но искорки волнения проскакивали в глазах. — Простите, да, я почти каждый день испытывала стресс и почти не ела, — она приврала, она все время находилась в нервном состоянии, но если она так скажет, то ее отправят в Мунго, а она не может этого допустить, — но это не из-за учебы или обязанности, это личное. — Ясно. Как себя сейчас чувствуешь? — как хорошо, что лекарка не стала лезть ей в душу. — Очень хорошо, хочется петь и танцевать! — Гермиона не врала, но улыбка все равно была фальшивой и натянутой. — Так, тогда поступим таким образом, я тебя выписываю, но ты приходишь сюда каждое утро и вечер пить успокаивающие и восстанавливающие, и если ты не будешь есть, то ты сама понимаешь, что твой организм просто иссохнет! — Гермиона закивала и встала с кровати. Потянувшись, девушка переоделась в свою одежду, и ещё раз проговоря с Помфри условия ее лечения, убежала в Башню Старост. По пути она встречала учеников, многие из них спрашивали про ее самочувствие, что самое странное, даже слизеринцы интересовались. Но больше всего ее удивил Блейз Забини. — Ну привет, Грейнджер, как самочувствие? — Забини как всегда выглядел безупречно, вьющиеся каштановые волосы, загорелая кожа и змеиные зеленоватые глаза. Гермиона сравнивала их с колючками, ну серьезно! — Забини, я все понимаю, но почему меня все спрашивают? Я не думаю, что вам так интересно мое здоровье, — с недоверием покосилась на зелёный галстук Грейнджер. — Ты права, но ты такое шоу устроила в четверг, что всем дико интересно, когда вечная тихоня и заучка Грейнджер стала такой дерзкой? Абсолютно всем сейчас интересна твоя биография, — зубы Гермионы заскрежетали, какого хера? Какого хера эти тупые люди лезут к ней в душу? Им должно быть плевать, когда и что у нее произошло. Она всего лишь ответила на выпад глупой Уизли. Это так грандиозно? Так неожиданно? Ну что ж, тогда ждите новых потрясений! Вы ни черта не знаете о Гермионе! — Я всегда ей была, вас не должно это интересовать. А самочувствие, если интересно, было прекрасным, — глаза презрительно зыркнули на лицо мулата, а после Грейнджер исчезла, заставляя парня гадать, что же такого он спросил, что так рассердило эту бестию? Он и так знал, что Грейнджер всегда была такой, в ней всегда были те качества, что были присущи всем аристократам. Начиная с ровной осанки и тонкой фигуры, заканчивая холодным отношением в обществе и язвительными комментариями. Блейз все никак не мог понять, как это так, она — грязнокровка! Ну что за сплошное расстройство! Прошла ещё одна неделя в этой суматохе. Малфою сорвало крышу, он ебет ей мозг каждый день. В воскресенье он разбил ее любимую вазу и растоптал цветы, в понедельник публично наорал, что она якобы не выполняет свои обязанности, хотя только она их и выполняет, во вторник на зельях подсел к ней и испорил котел, в результате она попала на отработки до конца недели, а в среду и четверг он ее не трогал, зато в пятницу вся ее одежда оказалась уменьшена в размере, а домашняя работа испачкана и изрезана. Так что неудивительно, что в субботу парень не смог встать, его душили, пока он спал. А когда Малфой проснулся и попытался скинуть с себя нахалку, увидел злющую Грейнджер, вскочил с кровати и прямо в своих синих боксерах выбежал из комнаты, а после и из Башни. Вы только представьте эту картину. Всегда отличающаяся холодной спокойностью в обществе Гермиона Грейнджер сейчас неслась по Хогвартсу в той самой пижаме с подушкой и проклятиями за полуголым Малфоем, у которого сейчас глаза по пять копеек, сам раскраснелся, а волосы растрепались и выглядит как в прошлом волосы Гермионы. В общем когда Макгонагалл это увидела, то заорала, что есть мочи. — Что за поведение?! Минус пятьдесят очков с каждого! — а теперь она рассмотрела, кто именно был под личиной хулиганов, и честно, упала в обморок. — Профессор! — выкрикнула Грейнджер, сейчас, после бури синих цветов, взорвался салатовый — цвет тревоги и переживаний, — Малфой не стой на месте, ее надо в Больничное Крыло!!! — Боже, Грейнджер, не истери! — и наконец поднял декана Гриффиндора, — но во время их похода к медсестре, профессор успела проснуться, правда, когда она увидела красивого накаченного парня, несущего ее на руках, то у неё пошла кровь из носа, и она снова отключилась. После всей утренней беготни уже вся школа знала, как полуголая Грейнджер убивала полуголого Малфоя, а потом Макгонагалл два раза упала в обморок. Полезло столько предположений, почему так и как произошло. Но все тут же замолкали, стоило увидеть хотя бы одного представителя утреннего шоу. В результате «неподобающего поведения» с них сняли очки, и они оба должны были отбывать наказание у самой Макгонагалл. Некоторые даже говорили, что у них тройничок. Правда, когда Грейнджер услышала эту версию тот ученик неожиданно попал в Больничное Крыло. Какая неожиданность… В День Рождения Гермионы была гроза. Сильная и по-настоящему страшная, черные тучи заволокли все небо, не было ни одного просвета, молнии сверкали каждые пять минут в нескольких местах, все громыхало, все ждали начала огромного ливня. Пожалуй этот день Грейнджер ненавидела больше остальных, уже с утра она поняла, сегодня что-то произойдет. Шатенка стояла около зеркала и грустно рассматривала свое отражение. Белое свободное платье с длинными рукавами и черным тонким пояском красиво сочеталось с длинными черными замшевыми сапогами на каблуке. Распущенные волосы волнами лежали на плечах и доходили до копчика. — Ненавижу, — прошептала Гермиона и вышла из комнаты. В гостиной сидели слизеринцы, задолбали тут устраиваться почти каждое утро! Сегодня даже не выходные, а середина учебной недели — среда! — Ого, а куда это мы так нарядились? — с издёвкой протянул Забини. — А тебя это не касается, — через плечо бросила гриффиндорка. — Чёт она сегодня грустнее, чем обычно, — задумчиво сказала Пэнси. — Ага, я бы сказал опустошеннее, — поддержал тему итальянец. — Боже, вас это ебет? — взъелся Драко. — Просто интересно, мне казалось, она уже так тебя не бесит! — цокнула брюнетка. Брюнет вздохнул и устало посмотрел на друзей. Они уже неделю спорили насчёт Грейнджер. Пэнси стала жутко интересна ее жизнь, а Малфой бесится, что они столько лет ее ненавидели, а тут Паркинсон только и говорит о ней, и причем не плохое! Надо перестать эту хрень. — Задолбали! Пэнси, если тебе интересно, что с ней происходит, то подойди и спроси! А ты, Драко, хватит врать хотя бы себе! Тебе тоже интересно! — Блейз встал и вышел прочь, от этих разговоров захотелось есть. На завтраке все обсуждали просто «волшебную» погоду, и даже несмотря на то, что сегодня не день почты, одна сова прилетела. Птица была небольших размеров с красивым персиково-белым окрасом и маленькими черными точками, словно они портили эту чистоту, словно на нее попала грязь. — Привет, Аои, что же ты мне принесла от них? — спросила Гермиона, хозяйка этой совы. Птица клюнула небольшую коробочку, будто там лежала шкатулка или книга. Нет. Они не могли так скоро от нее потребовать этого. Нет, прошу вас. Гермиона взмолилась так, что глаза наполнились слезами, и чтобы не заплакать, Грейнджер закусила нижнюю губу до крови, — лети, — но сова не улетала, — я сказала лети! Они не дождутся ответа! — Аои недовольно распушила перья и взлетела, Грейнджер проводила взглядом улетающую птицу и опустила голову. — Эй, Гермиона, ты в порядке? — это был Невилл. Парень обеспокоено смотрел на однокурсницу, но Грейнджер не реагировала на чьи-то реплики, все ее внимание было уделено только этой гребанной шкатулке, выполненной из белого крайне редкого магического дерева. Гермиона зашипела и открыла принесенную вещь. Да, там лежал набор наследника. Белое кольцо наследника с мелкими голубыми драгоценными камнями, защитные серьги в виде капель, ожерелье и главное — серебряный кинжал с оплетающей рукоять змеёй. Нет, ну это издевательство. Грейнджер быстро захлопнула коробку и резко встала из-за стола. Если они посмеют заявиться сюда, то Гермиона сотрёт их в порошок. Гребанные родители, решили, что раз нашли ее, то могут делать с ней все, что захотят. Бесит. Как раз в этот момент прогремел ещё один раскат, а в Зал величественно вошёл Снейп, и он ее тоже бесит. Опять повсюду была одна сталь, ну почему это все с ней? — Мисс Грейнджер, вас что-то беспокоит? — Северус стоял рядом с ней и пристально глядел в пустые карие глаза, осанка девушки выпрямилась, а силуэт весь искрился злобой и раздражением. — Да, профессор, меня многое беспокоит! — и ушла, плевать, что с нее снимут баллы, плевать на всё. Она сотрёт этих жалких существ в порошок!