Your Color and the Secret of the Shafiq family

В Зале с приглушённым светом на сцену выплыла сказочная нимфа. Да, это была именно нимфа, настолько прекрасно и невинно было это создание. Белый и нежный розовый шелк сменяли друг друга, основной крой доходил до колен, но некоторые неровности были то длиннее, то короче. Соединенный между собой украшения на ключицах, шее и плечах из серебряной лозы переливались на слабом свету, а нежные бледно-розовые и персиковые цветы распускались на платье, словно драгоценные камни. Босые ноги, оплетенные серебряной лозой, ступали по холодной траве, вокруг росли ивы, лоза и пионы, лепестки которых кружились в диковинном танце вокруг прекрасной нимфы. Каштановые волосы были собраны в высокую прическу и закручены в кудрявые локоны, некоторые из которых обрамляли бледное лицо красавицы. Макияж был неярким, скорее каким-то волшебным. Но всю эту сказочную и невинную картину портили капли крови на том самом бледном лице, некоторые и на белых шелках, на бледно-зеленой траве. А в руках у благословенного дитя лежал окровавленный белый кинжал. Судьи и ребята пристально следили за каждым движением девушки, рассматривали обстановку на сцене. Это была поистине прекрасная работа, сколько же сил было затрачено для создания даже этого пространства? Наверное, Гермиона Грейнджер перерыла не только библиотеку Хогвартса, но и какого-либо аристократа, имеющего множество книг. Ведь на сцене была именно она, сейчас было её выступление. Голос Гермионы прозвучал в тишине, но сама девушка не открывала своего рта. Лишь грустно смотрела на кинжал. — Все мы знаем печальную историю любви божественных близнецов. Они родились вовсе не по желанию их родителей, скорее это был непредвиденный случай. Их отец, монстр из царства Аида, обесчестил сбежавшую из своего селения нимфу Энею. Их мать не любила их, лишь использовала, чтобы вернуть свою репутацию в селении, издевалась над Аксерием, а Аксиокерсу заставляла работать до потери сознания, — голос умолк. Нимфа на сцене выронила кинжал и в отшатнулась с ужасом в глазах, — И тогда Аксерий сжёг селение лесных нимф, где они жили, чтобы спасти сестру от нежеланного замужества с сыном прародительницы. Брат и сестра убежали в другое царство, где любимая, но уже не как сестра, вышла замуж за царя. Но в брачную ночь, осознавая всю боль, всю любовь, что так и искрились между ней и братом, Аксиокерсу убила царя до того, как свершилось действие. За этот страшный поступок их изгнали в царство мертвых, но на божественный суд пришла Афродита, богиня любви, видя их чистую и непорочную любовь, она подарила им благословение. Но на этом их жизнь не закончилась… Нимфа улыбнулась той грустной и нежной улыбкой, будто просила у кого-то прощения. Многие девочки в Зале уже плакали. После своего номера, Грейнджер не стала переодеваться, она подождала, когда Малфой, Забини и Паркинсон выступят. Буквально через тридцать минут все трое шли ей навстречу в костюмах. Белые волосы Драко, отрощенные до талии заклинанием, были волнистыми, его одежда напоминала богатую одежду греческих богов, ну, что собственно и соответствует его образу, а взгляд серых глаз проникал прямо в душу. Забини же был наряжен в боевые одежды красных и черных цветов, зеленоватые глаза смотрели на всех с насмешкой. А Пэнси была и вправду похожа на богиню, добрую и отзывчивую. Ее волосы также удлинили и выпрямили, на лице, в отличии от Гермионы, был обычный макияж, но ее платье было пышнее и богаче, наверное именно так. — Вы были восхитительны, — сказала с лёгкой улыбкой на лице Гермиона. — Только вот никто не плакал, как у тебя! — «обидчиво» надулась Паркинсон, — И где ты нашла заклинания для создания фона? — с ненормальным огоньком в глазах спросила брюнетка. Видимо, ей стало не по себе, ведь они подготовились хуже в первому этапу. — И вправду, вряд ли в Хогвартсе есть такие книжки, но в Косую Аллею тебя бы не отпустили, тем более и времени не было, — начал рассуждать Драко. Ну ёмаё, черт ее дёрнул попросить свою недомамочку прислать ей эти книги по театральному волшебству. — Да ладно вам, ребят, я думаю, даже у Грейнджер есть свои секретики, — сказал Блейз и подмигнул нимфе. А Гермиона лишь тяжело вздохнула и попыталась взглядом поблагодарить слизеринца, и хрен его знает, прочёл он что-то в них или нет, — результаты объявят только завтра, так что я хотел предложить сходить погулять, есть предложения куда? — Я давно хотела сходить в Запретный Лес, там можно набрать растений для нашего общего номера, только проблема в том, что я не знаю, как их сохранить в таком же состоянии, — пробормотала Персефона и участливо глянула на гриффиндорку. — Ну, — задумалась нимфа, — я знаю одно заклинание, но оно лишь поддерживает, для полного сохранения нужно зелье «Tunc Subsisto», оно останавливает время растения, ну и не только, то есть это как Петрификус, только в виде зелья, ну и с маленькими отличиями, — Гермиона знала, что это отличие совсем немаленькое. В отличии от заклинание, это зелье даёт абсолютную власть над телом, поражённым этой прозрачной субстанцией, если под Петрификусом тело находится в другом времени, и ты не можешь его как либо сильно повредить, то с помощью «Tunc Subsisto» вы можете полностью контролировать тело, у вас словно марионетка под заклятием Империо, только команды создаются физическим вмешательством. — Я кажется слышал о таком, но оно вроде запрещённое, — оскалился мулат. Он не просто слышал, он варил такое с матерью и прекрасно знал его отличие от Петрификуса, и видимо понял, что Грейнджер его тоже прекрасно знает. Так что он улыбнулся во весь рот и продолжил, — Но когда это нас останавливало, верно? Вечер того же дня выдался прохладным, но солнце ещё не начинало садиться, хотя и близилось к этому. Красные и бурые листья, озаренные лучами желтовато-рыжего солнца, и сами казались рыжими и желтыми. Уже отцветшая бледная трава до сих пор радовала глаз и хрустела под ногами, так как в Запретном Лесу было довольно-таки влажно, сочными звуками. Четверо шестикурсников шли по грязноватой тропинке к опушке, которую недавно приметил Драко, что он там делал, никто так и не выпытал, но его похотливая улыбка говорила о том, что он явно туда приходил не эссе писать. — Вот это да, Вислый и Очкарик, что все так и не сдохнет, — протянул Малфой и остановился, засунув руки в карманы штанов. Сама того не понимая, что вообще говорит, Гермиона ухмыльнулась и надменно посмотрела стоящую рядом с Поттером Джинни. — А как же поприветствовать даму, Драко, где же твои манеры? — печально вздохнула шатенка и скорчила разочарованное лицо, Пэнси отпустила смешок и скрестила руки на груди, — А где же милая Лаванда? Неужели вы не взяли с собой на потрахушки ту миловидную пышечку? — искренне удивилась Гермиона и, даже не собираясь останавливаться, продолжила, — А ведь я знала, я же видела, как вы ее недооцениваете! Бедная Браун, что же с ней будет? — Забини уже не мог сдерживаться и загоготал в голос. Уизли гневно дышал и безотрывно смотрел на шатенку. — Что, Уизел, увидел перед собой другую, более красивую юбку и сразу побежишь за ней? — развел руки Блейз, — Жаль, не получится, не твоего поля ягода, — лицо Рона покраснело толи от злости, толи от смущения, но это было смешное зрелище. Все их силуэты залило фиолетовым, то самое злое удовлетворение разливалось по всему телу, давая ещё и ещё новых слов для унижения. Гермиона не знала почему, но ей не хотелось это останавливать, это противилось всему ее образу, всему ее существу, но все равно упорно продолжало проникать под кожу, в ее кровь, становится ее сутью. Плевать, что это более не она, нет теперь Гермионы Грейнджер, они ее убили, теперь она убьет их. Подавив злую улыбку, Гермиона услышала отрезвляющий голос Поттера. — До чего же ты докатилась, Гермиона, — дыхание шатенки участилось, стало более резким, — Сначала ты дурила голову нам, хотя о чем я, ты была рядом только благодаря своему уму, как тебя вообще в Хогвартс взяли? У тебя же и магии то толком нет, — тёмно-коричневый волосы Гарри растрепал ветер, жгучие зелёные глаза наполнились насмешкой и презрением, — А теперь ты никому не нужна, так что лучше не опускайся ещё больше, — Глаза Грейнджер расширились. Всегда. Они всегда презирали ее. Они всегда считали ее лишь жалкой грязнокровкой. Они лишь использовали ее. А потом выкинули. И они тоже ее выкинут, как наиграются. Неужели все так лишь потому, что она другой крови? Сталь окутала все ее естество, в глазах даже помутнело от ярких вспышек такого количества четкого серого. Гермиона немного истерично хмыкнула и взглянула пустыми глазами в его зелень. Она заставит эти глаза потухнуть, эти глаза должны быть пусты, ага лишит его всей надежды, как он лишил ее. — Кто ещё докатился то, Поттер, — его фамилию Грейнджер произнесла как-то страшно. Нет, в голосе не было гнева и злости, там не было яда. Это была смесь жалости, отвращения и чего-то таинственного, свойственного только ее манере речи. И они разошлись, больно ударив гриффиндорцев по плечу. — Ого, вот это у вас драмы на факультете, — удивлено посмотрела Паркинсон на Гермиону, — Не расскажешь, из-за чего собственно весь сыр-бор, а то реально становится за вас страшно, — Гермиона посмотрела на слизеринка с недоумением, — да ты бы видела ваши взгляды со стороны, казалось, что вы сейчас поубиваете друг друга самыми изощрёнными способами. — Ты недалека от истины, — они уже дошли до той опушки и стали собирать нужные растения из списка, складывая в красиво плетёную корзинку, — Это началось ещё в начале пятого курса. Мальчишки стали больше секретничать, что иногда задевало меня, но я засовывала это далеко себе в одно место и молчала, из-за этого я стала больше пропадать в библиотеке, ну, и не только там, — а это им знать необязательно, если об этом хоть кто-нибудь узнает, то проблем ей не избежать, — в общем к Рождеству наше общение носило характер по типу: «Привет. Доброе утро. Как спалось? Какой сейчас урок? Доброй ночи». Всё. Я замкнулась в себе. Если вы помните, хотя это вряд-ли, но я тогда часто общалась с несколькими слизеринцами, — тут воскликнул Драко. — Да, я это помню! Ты иногда переговаривалась с Ноттом в библиотеке и с Дафной на уроках! Все тогда очень рассердились на них, ну, — по правде говоря, некоторые старшекурсники пытались устроить им бойкот за то, что они общаются с грязнокровкой, но не мог Малфой такое сказать, — а, и ещё с тем странным парнем, блин, как же его там звали — Доминиос Фоули, самая странная личность после тебя, Малфой, — хохотнул Блейз, за что получил недовольный взгляд от блондина. — Да, в отличии от его предков, которые всегда попадали на Пуффендуй, он оказался на Слизерине, но да ладно, он уже выпустился, ведь в прошлом году был на седьмом курсе. Мы с ним общались довольно тесно, и к весне у нас произошел разговор на тему Воландеморта. И дело в том, что тогда я согласилась с некоторыми его убеждениями. Ну, а дальше пошло поехало. Я не знаю, как и кто это узнал, но по всему Гриффиндору разнеслась весть о том, что я — предательница. Ну, далее вы сами знаете, — Грейнджер устало вздохнула и кинула им напоследок, — я устала, пойду в комнату, вы справитесь без меня? — Да, конечно, иди, — сказала Пэнси и поджала губы. Паркинсон всегда казалось, что с этой Грейнджер что-то не так. И дело не только в том, что она словно из другого мира, в ее душе были подозрения, что она будто что-то скрывает, и это чувство сейчас просто кричало. Оно кричало убираться от нее подальше, будто говорило, что от этой девицы только беды и жди, и не одной. Но Пэнси не могла отступить, не тогда, когда уже вступила в ее опасную игру. Вряд ли бы слизеринцы стали с ней общаться, не имея на то веской причины, значит стоит узнать, что же их толкнуло на этот шаг, особенно всегда холодного и собранного нелюдимого Теодора. — Вам не кажется это все странным? — все же задала вопрос друзьям Пэнси, пытаясь не только удовлетворить свое любопытство, но и убрать напряжённость. — Если ты о Грейнджер, то конечно кажется, — мулат положил последний цветок в корзинку, — у нее знания другого уровня, она общалась со слизеринцами, какие-то непонятные отношения с гриффиндорцами, ее абсолютно другое поведение. И плюс ко всему этому, я недавно видел очень занятную шкатулку в ее комнате, когда мы заходили за декорациями утром. Ощущение, что она скрывает очень многое и ко всему этому, — тут Блейз замялся, не желая продолжать фразу. — Ощущение опасности, которую ты хочешь испытывать, — за него продолжил фразу Драко, который тоже испытывал это странное и незнакомое чувство. Нет, они все были в опасных ситуациях, но это чувство было каким-то диким, запретным, что-то сродни адреналину, но пугающее и сжимающее сердце. — В любом случае я не собираюсь разрывать с ней общение, — сказала Пэнси. — Верно, сами заварили все эту кашу, сами теперь и расхлебывайте, — прикрыл глаза итальянец и понял, что вместо того, чтобы решать и так огромную кучу проблем, они вляпались в ещё одну. И кто знает, большая она или маленькая.