Поставь на повтор

Клуб был шумный. Тесный. Липкий от чужих прикосновений и алкоголя. Соня стояла у барной стойки, почти не двигаясь. Музыка проходила сквозь неё. Она медленно попивала коктейль, когда к ней подошёл парень. Ничего особенного. Лёгкий флирт. Смешная шутка. Он наклонился ближе, чтобы перекричать музыку. И Соня впервые за долгое время улыбнулась не из боли. В этот момент Олег это увидел. Он стоял в другом конце зала. И сначала не поверил. Потом увидел, как парень коснулся её локтя. Как Соня не отдёрнула руку. В груди вспыхнуло что-то грязное. Не романтичное. Собственническое. Он резко оттолкнул девушку, с которой стоял, и направился к бару. Но остановился. Нет. Не сейчас. Он развернулся и вышел из клуба. Соня даже не заметила. 01:37 Ночь. Звонок в дверь. Настойчивый. Она открыла — и сразу почувствовала напряжение. Олег стоял с перекошенным лицом. — Кто это был? — Кто? — Не делай вид. Она спокойно смотрела на него. — Просто парень. Он вошёл внутрь. — Просто? — Да. — И ты так улыбаешься просто? Пауза. — Тебя это задело? Он усмехнулся. — Я чуть не разбил ему ебало. — Ты не имеешь права. — А ты имеешь? — шаг ближе. — Смотреть на других так, будто меня нет? Её глаза вспыхнули. — А ты сегодня что делал? Тишина. — Я специально, — резко. — Чтобы посмотреть, есть ли во мне что-то, что ты боишься потерять. Она приблизилась к нему. — А если я тоже проверяла? Его дыхание стало тяжёлым. — Тогда зачем ты улыбалась? — Чтобы ты почувствовал. И это его задело больше всего. Он схватил её за талию — не больно, но крепко. — Ты моя. — Я не вещь. — Я знаю, — голос хриплый. — И именно поэтому я схожу с ума. Он приблизился. — Когда он умер, ты умерла вместе с ним. А сегодня я увидел, что ты можешь улыбаться другому. Пауза. — И я понял, что не готов делить тебя ни с мёртвым, ни с живым. Она смотрела прямо. — Тогда не дели. Возьми. Эти слова были почти вызовом. Он поцеловал её резко. Глубоко. Зло. Не нежность — огонь. Она ответила так же. Потому что в этой злости было что-то настоящее. Не культ. Не иллюзия. Он отстранился. — Если ты ещё раз позволишь кому-то так на тебя смотреть… — Что? Он замолчал. Потому что понимал — он не имеет права угрожать. И вместо угрозы сказал честно: — Я уйду. Потому что я не выдержу. Это было сильнее. Она впервые увидела — он не играет. Он действительно боится её потерять. Он притянул её ближе. Не доказывая. Не воюя. Просто потому что хотел. И она впервые позволила себе не быть трагедией. Ночью она лежала рядом с ним. Его рука была тяжёлой на её талии. Дыхание — ровное. Она смотрела в потолок. Сердце билось быстро. И вдруг… внутри — знакомый шёпот: «Блядь, как же я устал.» Она замерла. Голос был слабее. Но был. Соня аккуратно высвободилась из-под руки Олега. Села на край кровати. — Я не предаю тебя, — тихо в темноту. — Я просто пытаюсь жить. Тишина. Олег пошевелился. — Ты опять с ним? — сонно, но напряжённо. Она вздрогнула. — Нет. Он приподнялся на локтях. — Я чувствую, когда ты уходишь. В его голосе не было нежности. Была ревность. Она повернулась к нему. — И тебе нравится, что ты ревнуешь? Он смотрел на неё внимательно. — Нет. Пауза. — Но мне нравится, что тебе не всё равно. И вот тут она впервые поймала себя на странном ощущении. Ей нравилось, что он злится. Нравилось, что он переживает. Нравилось, что он не спокоен. Это доказывало — она важна. Она легла обратно рядом с ним. Провела пальцами по его груди. — Ты сходишь с ума из-за меня. Он накрыл её руку своей. — И ты это чувствуешь. Она улыбнулась едва заметно. Внутри всё ещё был голос прошлого. Но теперь рядом был живой огонь. И впервые Соня поняла — она начинает получать удовольствие не от боли, а от власти над чьими-то чувствами. И это было опаснее.

***

04:25 Девушка не могла уснуть и оставив телефон на столе, пошла в ванную. Экран загорелся. Олег машинально посмотрел — и замер. На заставке — полароид. Она и Рома. Тот самый кадр. Олег не оторвал взгляд сразу. Он смотрел долго. Как будто пытался что-то доказать самому себе. Соня вышла из ванной. — Ты копаешься в моём телефоне? Он не ответил. Просто повернул экран к ней. — Ты серьёзно? Она замерла. — Это просто фото. — Просто? — он усмехнулся. — Ты живёшь с этим «просто» на заставке. — Это память. — Это алтарь. Тишина стала густой. Телефон с фотографией лежал между ними, как доказательство. — Ты ничего не понимаешь, — тихо сказала Соня. — Тогда объясни, — голос Олега уже дрожал. Она подошла ближе. Глаза — тёмные, упрямые. — Ты говоришь «алтарь». А это жизнь. Мы с ним не просто целовались на балконе. Пауза. — Мы пережили такое, о чём ты даже не знаешь. Олег молчал. — Я менялась рядом с ним. Я ломалась. Я собиралась. Я стала такой — и благодаря ему, и вопреки ему. Её голос стал громче. — Он видел меня настоящую. Без масок. Без игры. Он знал, когда я вру. Когда мне больно. Когда я притворяюсь сильной. Олег сжал кулаки. — А я не вижу? — Ты видишь ту, которая пытается выжить. Он видел ту, которая не боялась умереть за любовь. Тишина стала невыносимой. — Ты жила ради него, — резко сказал Олег. — А он жил ради себя. — Неправда! — Правда! — его голос сорвался. — Ты стала удобной для его хаоса! Соня подошла ещё ближе. — Да! Я стала другой! Я стала жёстче! Я научилась не верить! Я научилась выживать! Слёзы блестели в её глазах. — И ты хочешь это у меня забрать? Олег резко отвернулся. Схватил со стола лампу. И швырнул её в стену — рядом, но не в неё. Стекло разбилось. Свет погас. В комнате стало темно. Он тяжело дышал. — Я устал быть вторым, — глухо. — Устал воевать с тем, кого нет. Соня стояла в темноте. — Тогда не воюй. — Я люблю тебя, — почти зло. — А ты всё ещё любишь идею. Она вздрогнула. — Он был больше, чем идея. — Нет. Он был твоей болью. Тишина. Она медленно подошла к двери. — Ты хотел разрушить мой миф? Ты разрушил нас. Олег шагнул к ней. — Не уходи. — Я не могу дышать здесь. Она вышла. Дверь закрылась тихо. А в тёмной комнате Олег впервые почувствовал, что перегнул. Не из-за лампы. А потому что попытался отобрать у неё то, что держало её живой. Олег остался стоять в темноте. Сначала злость. Потом — тишина. Потом — осознание. Он схватил телефон. Номер недоступен. Ещё раз. Снова. Он вышел из квартиры. Бежал по лестнице, не дожидаясь лифта. Ночь была влажной и холодной. Он объехал её любимые места. Бар. Набережную. Тот двор, где она курила, когда злилась. Пусто. Он писал: «Вернись.» «Я не хотел.» «Ответь.» Сообщения не доходили. К утру он уже ненавидел себя. Не за лампу. За слова. За «алтарь». За «слепую». Он сел в машине, уткнулся лбом в руль. — Идиот. Его ревность была не про власть. А про страх, что он навсегда останется вторым. Соня шла долго. Пока ноги не начали ныть. Она не знала, куда идёт. Просто подальше. Села на холодную скамейку у воды. И вот там — стало тихо. Слишком тихо. И в этой тишине голос стал отчётливее. Не шёпот. Чёткий. «Я предупреждал.» Соня вздрогнула. — Не надо. «Ты всегда выбираешь боль.» Она закрыла уши руками. — Я не выбираю. «Ты позволила ему коснуться того, что было только нашим.» Она чувствовала, как внутри растёт вина. — Я просто живая. «Ты говорила, что без меня умрёшь.» Слёзы покатились сами. — Я не умерла. «Пока.» Она сжала виски. Голос звучал уже не устало. Осуждающе. Будто он стоял за её спиной. «Я тебя предупреждал.» И в этот момент ей стало страшнее, чем от ревности Олега. Потому что голос — внутри. А от себя не уйти. День. Олег почти не спал. Он ходил по квартире. Смотрел на разбитую лампу. Каждый раз, когда телефон молчал, внутри что-то обрывалось. Он ненавидел себя за вспышку. — Я хотел защитить. А сломал. К вечеру он понял — он не сможет без неё. Не как зависимость. А как будто у него вырвали часть тела. Он написал: «Я не против Ромы. Я против того, чтобы ты исчезала. Вернись. Просто вернись.» Сообщение доставлено. Но не прочитано. Соня сидела в съёмной комнате у знакомой. Смотрела в потолок. И голос снова: «Ты думаешь, он лучше?» Она прошептала: — Он живой. Пауза. «Я тоже был.» Это было самое болезненное. Она закрыла глаза. И впервые поняла — она не может любить одного, не предавая другого.