Поставь на повтор

Соня выбежала из студии, не попрощавшись. Воздух Петербурга ударил в лёгкие так резко, будто кто-то попытался её отрезвить. Слова Олега гудели в голове, смешиваясь с голосами тех, кто знал Рому иначе. Он боялся тебя. Ты была его слабостью. Он не был таким, каким ты его придумала. Она шла быстро. Потом почти бежала. Нужно было куда-то спрятаться. От людей. От Олега. От правды. От себя. Квартира встретила её тишиной. Той самой — липкой, густой, будто стены знают всё. Соня прошла в ванную. Не раздеваясь до конца, открыла кран. Вода набиралась медленно, гулко ударяясь о фарфор. Она посмотрела в зеркало. Перед ней стояла девочка с пустыми глазами. С осунувшимися щеками. С губами, которые больше не знали, как улыбаться искренне. — Во что ты превратилась? — прошептала она своему отражению. Телефон лежал на стиральной машине. Она нажала на плей. Заиграла та самая демка. Та, которую он сводил ночами. Та, из-за которой она злилась, что не может уснуть. Тихий бит. Хриплый голос. «Я ненавижу ее за нежность и слабость, ненавижу ее за себя…» Соня закрыла глаза. «я убегал от нее сотни раз пытаясь, просто спокойно сдохнуть, никого никогда не любя…» Она опустилась в воду. Медленно. До подбородка. До губ. До носа. Мир стал глухим. Вода забрала звуки. Оставила только гул внутри. «Люди всегда на что-то надеются…» — эхом прозвучало в голове. Голос Ромы. Не из песни. Из памяти. «Я тебя предупреждал.» Соня зажмурилась сильнее. Тишина под водой — обманчивая. Там нет облегчения. Там нет покоя. Там только ещё громче слышно себя. Она вдруг почувствовала, как сердце бьётся слишком быстро. Как грудную клетку начинает сжимать страх. Не романтичный. Не трагический. Животный. Воздух. Она резко вынырнула. Задыхаясь. В этот же момент входная дверь хлопнула. Олег. Он не стучал. Он не звонил. Он просто пришёл. Музыка продолжала играть. «Ещё один день…» Он услышал воду. Ванная. Закрыта. — Соня! Тишина. Он дернул ручку. — Соня, открой. Она не ответила. Олег толкнул дверь — замок поддался. Он увидел её в ванной — мокрую, бледную, с глазами, в которых не было ни Ромы, ни него. Только пустота. Он замер. Не закричал. Не стал драматизировать. Просто подошёл. Выключил музыку. Тишина ударила громче, чем песня. — Ты хочешь исчезнуть, чтобы не выбирать, — тихо сказал он. Она смотрела на него сквозь воду в глазах. — Ты пришёл доказывать, что он был плохим? — хрипло спросила она. — Я пришёл, потому что не могу смотреть, как ты себя убиваешь его памятью. Он взял полотенце. Накрыл её плечи. Не прижимал. Не требовал. Просто был рядом. — Я ненавижу тебя, — прошептала Соня. — Я знаю. — Ты разрушил его образ. — Нет. Я разрушил твою иллюзию. Пауза. — А без неё я кто? Он долго молчал. — Живая. Эти слова прозвучали почти грубо. Она разрыдалась. Не красиво. Не киношно. По-настоящему. Олег сел на пол рядом с ванной. — Я не герой, Соня. Я эгоист. Я люблю тебя. И я устал делить тебя с мёртвым человеком. Она подняла глаза. — А если я не могу его отпустить? — Тогда я буду здесь, пока ты не выберешь. Но я больше не позволю тебе тонуть. Он протянул руку. Не тянул силой. Просто держал. И впервые она не слышала голос Ромы. Только шум собственного дыхания. После ванной всё стало тихо. Слишком тихо. Олег перестал приходить каждый день. Перестал писать по сто сообщений. Перестал стучать ночью в дверь. И именно тогда Соня начала ощущать пустоту иначе. Не как память о Роме. А как отсутствие Олега. Через пару дней ей написал старый знакомый — кто-то из общей тусовки. «Сегодня собираемся у Лёхи. Будет народ. Отвлекись уже.» Она долго смотрела на экран. Пальцы дрожали. Олег бы сказал: «Не ходи». И именно поэтому она ответила: «Буду.» 22:46 Вечер. Старая квартира. Пахнет перегаром, табаком, чем-то сладким и липким. Соня сидит на подоконнике. Смеётся слишком громко. Пьёт слишком быстро. Кто-то говорит: — Тебе надо забыться. Кто-то протягивает стакан. Потом ещё один. Голоса начинают звучать глуше. Свет — резче. Музыка — как будто изнутри головы. Телефон разряжен. Кто-то смеётся. Кто-то трогает её за плечо. Она не совсем понимает, что происходит. И в какой-то момент ей кажется, что рядом Рома. Что он снова шепчет: «Я же говорил, ты без меня не справишься.» Она улыбается. Потом мир начинает плыть. 23:11 Олег узнал случайно. Кто-то из знакомых кинул сторис. Тэг. Локация. Он увидел её взгляд на видео — пустой, стеклянный. И внутри что-то оборвалось. Он не писал. Он не звонил. Он поехал. Дверь открыла какая-то девчонка. — О, ревнивый приехал, — ухмыльнулась она. Он даже не ответил. Прошёл мимо. Соня сидела на полу в коридоре, спиной к стене. Глаза полуоткрыты. Не в трагичной позе. Не красиво. Просто потерянная. Олег резко присел перед ней. — Соня. Она не сразу сфокусировалась. — Ты пришёл? — прошептала она. — Это ты или опять он? Эти слова ударили сильнее, чем пощёчина. Олег сжал челюсть. — Я. Живой. Настоящий. Злой. Он поднял её на руки. Никого не спрашивая. Никому ничего не объясняя. Кто-то сказал: — Да она сама хотела! Он обернулся. Так посмотрел, что в комнате стало тихо. На улице холодно. Она прижалась к нему. — Ты меня бросил, — пробормотала она. — Я тебя не бросал. Я пытался выжить. — Ты тоже хотел уйти. — Хотел. Потому что рядом с тобой я теряю голову. Пауза. — И всё равно возвращаюсь. В машине она начала плакать. Не от Ромы. Не от боли. От страха. — Я не понимаю, по кому я страдаю, — сказала она тихо. — По нему? Или по тебе? Олег молчал. Потом жёстко: — По тому, кто не ушёл. Она посмотрела на него. Впервые без иллюзии. Впервые без мёртвого голоса в голове. — Ты меня ненавидишь? — спросила она. Он выдохнул. — Я тебя люблю. И это намного хуже. После той ночи что-то в Олеге изменилось. Он перестал быть «рядом». Он стал — вокруг. — Больше никаких таких квартир, — сказал он спокойно, но в голосе звенело железо. — Ты не будешь туда ходить. — Ты мне запрещаешь? — Соня усмехнулась, но внутри стало холодно. — Я тебя спасал, — коротко ответил он. — И больше я так не поеду. Он начал писать чаще. Спрашивать, где она. С кем. Во сколько вернётся. Не кричал. Не угрожал. Но в его взгляде появилось то, чего раньше не было — собственничество. И это одновременно пугало и странно грело. Соня начала отталкивать. Специально. Позже отвечать. Игнорировать звонки. Надевать вещи, которые раньше он любил, и уходить одна. Ей хотелось проверить — сломается ли он. Он не ломался. Он злился. Однажды вечером он приехал без предупреждения. — Ты специально? — спросил он тихо. — Что специально? — Проверяешь, сколько я выдержу. Она пожала плечами. — Ты же решил меня контролировать. Он резко подошёл ближе. — Я решил не потерять тебя. — Ты не имеешь права. — А он имел? Тишина. Рома. Имя повисло между ними, как нож. Ночью они остались вдвоём. Не ссора. Не примирение. Напряжение. Она стояла у окна. Он подошёл сзади. Не грубо. Но настойчиво. — Ты всё ещё с ним спишь в голове, — сказал он тихо. — А я живой. И я здесь. Она обернулась. — И что? Мне запретить помнить? — Я хочу, чтобы ты хоть раз выбрала меня не назло, не из боли, а потому что хочешь. Он коснулся её лица. Медленно. Соня не отстранилась. Внутри — хаос. Если я отвечу — это предательство? Если не отвечу — я снова бегу? Он поцеловал её. Не резко. Но с накопленной злостью, ревностью, страхом. Она ответила. И на секунду тело предало разум. В этом поцелуе не было Ромы. Был жар. Был пульс. Была жизнь. Олег прижал её к стене. Шепнул: — Скажи, что ты со мной. Она почти сказала. Почти. И в этот момент — в голове прозвучало: «Блядь, как же я устал…» Тот самый голос. Тот самый тон. Соня резко оттолкнула Олега. — Нет. Он застыл. — Что? — Я не могу. — Из-за него? — голос стал холодным. — Я не знаю! — она почти закричала. — Я не понимаю, люблю ли я тебя или просто боюсь остаться одной! Олег провёл рукой по волосам. — Я не буду делить тебя с мёртвым. — Тогда уходи. Он посмотрел на неё так, будто сейчас либо сломает всё, либо себя. — Я не уйду, — сказал он тихо. — Но если ты ещё раз оттолкнёшь меня из-за его голоса, я стану тем, кого ты боишься. Она испугалась. Не его. А того, что ей нравится его сила.