От Небес до центра Земли

Небесами в это весеннее утро можно было любоваться вечность. Они то и дело меняли цвет от бледного, почти заснеженного, до глубокого синего. Преобразовывались то в сияющую снежную долину, то в бездонное синее море, хотя не море даже, целый океан. Облака формировались постепенно, но каждое из них было настолько объемным, ярким и живым, что можно было и подождать немного, когда они полностью засеют небо. Солнце своими острыми клинками проникало сквозь облака, даря им охристо-золотистый оттенок. Было в этом всем что-то необыкновенное, чарующее, единственное в своем роде. И от этого нисколько не вечное. Возможно, такое небо продержится максимум день, не больше. И лишь поэтому становилось печально, когда надо радоваться именно такому небу. Хоть, вроде бы, это и был обычный рассвет. Наруто закинул голову вверх, стоя на крыше Резиденции Хокаге. Сейчас он хотел, чтобы небосвод обрушился на него, унес ввысь, забрал туда, где есть что-то связанное с ним, что-то его. Что-то, что может согреть, прижать к себе. Солнечные лучи метали молнии. В прямом смысле. Все, кто находился сейчас на улице, восторженно обсуждали природное явление, которого не видели ни разу. И все эти лучи мягко достигали Наруто, согревали его, обнимали крепкой отцовской рукой… «Вечером будет красивый, ярко-алый закат…» - Спасибо, Минато… Кушина не могла сдержать слез. Пусть они сейчас не рядом, пусть их разделяет Земля и Небо, все пять стихий. Пусть их разделяет Жизнь и Смерть, целая бездна, но он знает, они с ним, они любят его… - Спасибо… - Все хорошо, Кушина, не плачь. Они оба слышали одну и ту же музыку, но немного по-разному. Минато слышал спокойную, твердую мелодию арфы, золотыми струнами проникавшую в его душу, отсоединившую сердце, отсоединившую легкие. Однако смысла умирать не было, он и так здесь, на небесах, у него ведь нет больше ни сердца, ни легких. Есть только что-то невесомое, парящее в воздухе, есть душа. Он всегда думал, что душа его налита свинцом, небывало тяжелая, пропитанная ответственностью за Родину, за жителей Конохи, за Кушину, за Наруто, за всех. Но он ошибся, душа была… душой. Вальсирующей не в огненных кольцах ада, а среди облаков. Осталось снова подарить часть себя сыну. Кушина же слышала трубу. Немного беспокойную, дикую, страстную. Когда-то она слышала трубу в детстве в Деревне Водопада. Она всегда специально выходила на улицу, брала у мамы несколько железных монет – старик, играющий тогда на трубе, не просил большего. Его игра была в удовольствие не только ему самому, но и Кушине. Удзумаки знала, что эта мелодия запомнится ей надолго, даже тут, на небесах. А ведь рай слишком спокоен для неё, но в ад, вечно закипающий лавой, она не хотела. Было бы разумно вернуться на землю, качающуюся, словно колыбель новорожденного, между двумя измерениями. Интересно, какая у Наруто была колыбель? И была ли вообще…? Кушине было горько от осознания даже такого пустяка. Арфа и труба – два такие непохожие инструмента. Ни Минато, ни Кушина даже ни разу не слышали, как они звучат вместе, созвучны ли они вообще. Возможно да, а возможно… Но если бы они не были созвучны, родился бы тогда новый инструмент… Контрабас. Да, это бы подошло Наруто. «Или кто-то просто не разбирается в музыкальных инструментах…» - Кушина обняла Минато своим невесомым телом, но почувствовала родную, детскую взволнованность – она не могла избавиться от этого уже долгое время, прикосновения Минато, даже такие… неживые, отдавались дрожью. Она ведь любила этого человека, любит, будет любить всегда. «И даже смерть не разлучит их… ну или не разлучила…» - тема была мрачноватой, даже в залитом светом рае, но на правду ведь молчат, не обижаются. - После того, как я последний раз виделась с Наруто, мне хочется подать ему знак… - она задумчиво отпрянула от Минато, присела на корточки и провела рукой по клубам дымчатых облаков, которые плыли под ногами, - Что я с ним, что наша встреча не была миражом, что я люблю его… И почему духи не могут попасть на землю? Мы заточены в рае, я уже ненавижу это место… - Не говори так, Кушина, - Минато сжал призрачные губы и оглянулся назад, как будто Всевышний мог слышать их. - Только подумай, - продолжала Жгучая Хабанеро, - Попасть на землю нельзя, а вполне осязаемо черпать облака руками можно, - с этими словами она поднялась с колен, выставила ладони с белоснежными кучерявыми облаками, подула на них, они улетели в разные стороны, словно пена, словно вата. Рассмеявшись, Кушина задумалась, - Похоже, хоть какая-то самая малая логика работает только в нашем мире Минато улыбнулся. Даже если бы они горели в аду, то были бы счастливы, ведь они вместе. - Идем, прогуляемся, - он взял её за руку. Нежно, как в детстве, как до поста Хокаге, как до всего этого, как в жизни. Они шли среди белесой густой пелены облаков, среди золота, серебра, бриллианта и алмаза. Рай сиял, переливался и блестел, щепетильный белый же был для Кушины слепым светом, невзрачным. Спасало лишь золото солнца, да Минато. Ей просто хотелось чего-нибудь красного. Не зря же ей прозвали в честь перца. Они поднялись по лестнице. Не простой вовсе лестнице, небесной. Мраморные светло-розовые ступени рассыпались после каждого их шага красными лепестками роз. Они уже поднимались по ней не раз, чтобы понаблюдать за миром живых, чтобы побыть одним. Среди облаков сновало слишком много праведных. Однако за долгое время они встретили лишь несколько знакомых, друзей, родных. Здесь нельзя было проводить много времени с родными ради поддержания внутреннего баланса. Глупые законы правили даже в раю. Они поднялись на украшенный драгоценными камнями и металлами балкон. Отсюда на самом деле, сквозь сеть пушистых облаков, был виден весь мир. - На закате ты подашь ему знак, обещаю… - Минато обнял Кушину за талию и прижал к себе. Главное было дождаться этого заката. И даже здесь играла одна и та же музыка. Кушина её ненавидела и любила, ей она надоела, но каждый раз ею она восхищалась. Эта была их собственная музыка, музыка их жизни и смерти. Какая же все-таки мелодия играет сейчас для Наруто? Янтарный круг уже заходил за горизонт, обливая все вокруг своим светом. Закат солнца являлся для этого вечера свечкой, освещавшей лиловую тьму. Если можно было бы ослепнуть от такого явления, не осталось бы ни одного видящего человека. Вдруг солнце вспыхнуло алым, словно его подожгла сама Богиня Аматэрасу. Небо затмили поочередно красные хлысты, которые образовали круг вокруг такого же красного солнца. - Мама… Наруто, вроде бы, не двигался с самого рассвета, стоя все на том же месте. Он зачарованно наблюдал за огненным закатом и почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Для него играли арфа и труба, рассвет и закат, жизнь и смерть, отец и мать. Они с ним. Он знает это.