Hope dies last

Эдди пытался сыграть мелодию из «Гарри Поттера» на старом мамином пианино, найдя в интеренете её простой разбор. На улице уже стемнело. Посмотрев на часы, Каспбрак понял, что мама задерживается уже на тридцать минут, так как она обещала прийти ровно в девять вечера. Эдди это не расстраивало, ему нравилось находиться дома одному. Слушать громкую музыку без наушников и танцевать под неё, представлять себя ведущим разных телешоу, разговаривая с воображаемыми зрителями. Есть то, что хочет и когда хочет, спать в любое время, не слушая потом по двадцать минут (а то и больше) поучения матери о том, что нужно соблюдать хоть какой-то режим, чтобы окончательно его не сбить. Но, вообще-то, Эдди уже это сделал. Он ложился спать в пять или шесть утра, а вставал в школу к семи. Приходя домой, парень спал ещё несколько часов, тем самым не давая себе умереть от недосыпа. Ну, если от этого вообще можно было умереть, тем более в короткие сроки. С той ночёвки прошло уже больше недели, Неудачники по-прежнему хорошо общались, иногда обедали, но все вместе за ланчем собирались довольно редко из-за разного расписания. Несмотря на это, они всё равно были рады, что хотя бы человека по четыре встречаться удавалось. Вновь легко касаясь клавиши пианино (правда, не той, что была нужна), Эдди чуть вздрогнул от неожиданной вибрации телефона. Нехотя открыв свои сообщения, Каспбрак слегка улыбнулся экрану. Ричи Тозиер: Привет, ну как поживает моя любовь? 21:34 Вы: Какая любовь? 21:34 Ричи Тозиер: А почему ты не здороваешься со мной? 21:35 Вы: Привет, Ричи. И всё же? 21:35 Ричи Тозиер: Твоя мамаша, разумеется 21:35 Эдди хмыкнул и закатил глаза Вы: Ты же говорил, что ходишь к ней по ночам 21:35 Вы: Сам должен знать 21:36 Ричи Тозиер: Мы с ней не помирились ( 21:36 Вы: Как хорошо 21:36 Вы: В смысле очень жаль, да 21:37 Ричи Тозиер: Спагетти, почему ты такой злюка? Ни капли сочувствия 21:37 Вы: Ричи, а почему ты такой придурок? Ни капли нормального юмора 21:37 Ричи Тозиер: Опять ты меня обижаешь 21:38 Вы: Не опять, а снова 21:38 Вы: Но на самом деле я даже не собирался тебя обижать 21:39 Ричи Тозиер: Но ты сказал, что я плохо шучу! 21:39 Вы: Ну ладно, я погорячился, не всегда 21:40 Вы: Но шутки про мою маму мне не нравятся 21:40 Ричи Тозиер: Зато нравятся мне ;) 21:41 Ричи Тозиер: Олли попросила помочь с домашкой, так что я потом напишу 21:42 Ричи Тозиер: И, наверное, это надолго, потому что она не занималась уже давно 21:42 Вы: Удачи вам, в таком случае 21:43 Вы: Буду ждать от тебя сообщений 21:43 — Буду ждать, — прошептал себе под нос Эдди и принялся дальше разучивать мелодию. В семь лет, Каспбрак, по желанию матери, стал ходить в музыкальную школу, чтобы научиться играть на пианино. Соня уверяла, что у Эдди точно должно получаться, ибо, как она всегда говорила: «мой мальчик обладает чудесным слухом и длинными пальцами, а ещё он очень талантливый». «Ну, если многое заключается в длинных пальцах, то у Ричи бы получилось лучше, чем у меня», — подумал Эдди.

***

— Я дома, — услышал Каспбрак с первого этажа ближе к двум часам ночи, когда собирался идти чистить зубы, — Подойди сюда, пожалуйста. Он недовольно вздохнул и спустился по лестнице к матери. — Привет, мам, как дела? — спросил парень из вежливости. — Привет, Эдди. Нам нужно серьёзно поговорить. О, вау. Они давно не разговаривали о чём-то серьёзном. Эдди немного насторожился и внимательно посмотрел на Соню, ожидая её слов. — Ты нормально себя чувствуешь? — Эм, да. А в чём проблема? — Звонил мистер Томпсон, твой учитель математики. Как же он заебал Эдди. Что же этот Томпсон лезет везде? Эдди знал, что стал хуже учиться. Знал, что почти всегда опаздывает. Знал, что иногда грубит учителям, хотя раньше за ним такого не наблюдалось. Ну и что? Почему Патрика это вообще ебёт? — Сказал, что ты теперь почти всегда опаздываешь, не делаешь домашние задания, хуже учишься. Он поговорил с другими учителями, те сказали, что к их предметам ты относишься не лучше. Что с тобой, Эдди? — Со мной всё нормально, — кратко ответил подросток. — Почему для тебя теперь не важна учёба? — старалась сдерживаться Соня. — Кто сказал, что она для меня не важна? — Твои оценки и мнение учителей. Эдди, ещё даже не прошёл месяц с начала учёбного года, а ты уже стал наплевательски относиться к урокам. Каспбрак лишь молчал, удручённо смотря в пол. — Может, ты плохо себя чувствуешь? Скажи, и мы обратимся к вр… — Я хорошо себя чувствую, ясно? Я чувствую себя лучше всех. Хватит считать меня больным! — вскрикнул Эдди, а потом понял, что без ссоры здесь точно не обойдётся. — Следи за своим тоном, — приказала Соня. — Ещё за чем последить? Кроме учёбы, режима сна, питания, таблеток… Мне продолжать? — Эдди, что ты устроил? Возомнил себя бедным и несчастным, всё тебе не нравится, — стала говорить громче женщина. — Да, не нравится! Мне семнадцать, а не семь! Хватит за мной следить! Я буду спать столько, сколько захочу. Буду есть то, что хочу. И учиться я буду так, как посчитаю нужным. Тебе понятно? — Давай ещё поуказывай мне тут. Я твоя мать, и я буду следить за тобой всю жизнь! — Что ты несёшь? — размахивал руками Эдди, — За мной не надо следить больше. Всё время я пил эти идиотские таблетки от… — Каспбрак запнулся, — Чёрт, да я даже не знаю, от чего они. Всё время я спал по графику, питался только полезной едой, чуть ли не жил в больницах и общался только с теми, кто нравился тебе! Все эти грёбанные семнадцать лет. — Эдди, я… — И я не знаю, почему я всё это говорю только сейчас, а не раньше. Наверное, потому, что мы с тобой вообще давно так не разговаривали. Не было повода всё высказать. Но вот, он появился. — Я тебя люблю, — мягко начала женщина. — Это НЕ любовь, понимаешь? Это постоянный контроль, который доставляет нам обоим много неудобств, — чуть спокойней говорил Эдди. — Почему ты такой эгоистичный? Я не воспитывала тебя таким. — А я, представь себе, такой. Мне жаль, если я тебе чем-то не угодил. Но не пойти же мне и повеситься? Через год закончу школу и свалю от тебя, а пока немного потерпи, ладно? Эдди, развернувшись к лестнице, пошёл прямо, пытаясь сдержать слёзы. — Я не закончила, — проигнорировав слова сына, сказала Соня. — А я закончил. Эдди вспоминал те моменты, когда его сверстники купались в озере, а он был на приёме у врача. Когда они бегали во дворе, играя в догонялки или футбол, а он сидел дома, потому что задыхался от астмы, если пытался играть с ними. Когда они рассказывали, как прогуливали уроки, а он сидел с первой до последней минуты учебного дня в школе и делал буквально всё домашнее задание. Когда они общались по несколько человек, и у многих из них были, к примеру, плохие привычки, и никого это не напрягало, а он дружил только с Беверли и считал, что этого достаточно, потому что ему так говорила мать и запрещала общаться с кем-то другим. Конечно, Соня любила своего сына. Но любовь, по мнению Эдди, должна была проявляться по-другому. Каспбрак тоже любил свою мать, но не так, как она его. Он любил её скорее потому, что любовь к матери считалась чем-то обязательным и прививалась к большинству людей с детства. Возможно, со стороны мальчика на самом деле это и было эгоистично. Но Соня ведь тоже не была идеальной матерью. Тогда почему Эдди должен быть идеальным сыном? Закрывшись в комнате, Эдди лёг на постель и стал смотреть в потолок. Через две минуты он услышал звук уведомления на телефоне. Ричи Тозиер: Пиздец, из Лив делают какого-то Эйнштейна, я сам долго нихера не понимал, что нужно было делать в этих дебильных заданиях 2:44 Ричи Тозиер: Эдс, ты тут? 2:47 Вы: Да 2:49 Ричи Тозиер: Почему ты не ответил сразу? 2:49 Вы: Настроения не было 2:49 Вы: Почему мы больше не гуляем по ночам? 2:49 Ричи Тозиер: Я думал что ты, наверное, не хочешь 2:50 Вы: Почему? 2:50 Потом Эдди понял почему. Конечно, из-за поцелуя. Вы: Ричи, всё хорошо. Мы обо всём забыли, так ведь? 2:50 Ричи Тозиер: Да 2:52 Ричи Тозиер: Одевайся, я приду через 10 минут 2:52 Эдди отложил телефон и стал собираться. Надев белую футболку и худи цвета бордо, натянув бежевые брюки и воспользовавшись одеколоном, Каспбрак аккуратно вышел из дома и через несколько секунд посмеялся, потому что увидел, что Ричи начертил пяткой на земле буквы: «Эдди, выхо», видимо, собираясь что-то дописать, но Эдди его прервал. — Я согласен! — воскликнул Каспбрак и наигранно стал вытирать слёзы радости руками. — Вообще-то я собирался дописать только «ди», — ухмыльнулся Ричи. — А «За меня замуж»? — А «За меня замуж» не сегодня. — Жаль. — Ох, Эдс, и не говори. Эдди смотрел на Ричи, и на его синей олимпийке с белыми полосками на воротнике и рукавах Каспбрак разглядел лямки чёрного рюкзака. Обычно на прогулки Ричи не брал ничего, кроме телефона и денег, которые клал в карманы джинсов. — Зачем тебе рюкзак? — поинтересовался Эдди. — Скоро узнаешь, идём, — вышел на дорогу Ричи и пошёл прямо, смотрев на друга, а тот последовал за ним, — А пока, может, расскажешь, почему у тебя не было настроения, когда я тебе писал? — Поссорился с мамой, — решил ответить Эдди, не вдаваясь в подробности. Вообще, он хотел рассказать обо всём Ричи, но если тот сам захочет, а не просто всё вывалить на него, тем более зная, что у Тозиера своих проблем не меньше. И Эдди не знал, почему хотел этого. Он не любил давить на жалость и не хотел нагружать Ричи своей ссорой с матерью. Но тем не менее Эдди надеялся, что Тозиер спросит, и тогда он расскажет. Ждать долго не пришлось. — Ты можешь рассказать мне, если хочешь. Эдди ещё немного помешкался, но тем не менее рассказал всё другу, пока они шли в неизвестном для Каспбрака направлении. После всей этой истории, Ричи ничего не сказал, лишь обнял Эдди двумя руками, положив свой подбородок на его затылок. Ох, была бы там Беверли, она бы сделала чудесное фото, увидев это всё: подростка, крепко обнимающего друга, пытаясь этим показать, что он рядом. Сзади длинная, тёмная улица, чуть освещённая несколькими фонарями, и асфальт, поблёскивающий от слабого дождя под тусклым светом. Вдоль улицы стояли несколько домов, свет ни в одном не горел. Парни были вдвоём, без внимания окружающих, они просто прижимались друг к другу всё сильнее, надеясь дать почувствовать друг другу поддержку, в которой оба нуждались. За эти две недели объятия для них стали чем-то уже обыденным, но всё таким же приятным и нужным. Во многих случаях одноклассники ничего не говорили, только молча обхватывали друг друга руками и подолгу так стояли. Хотя при встречах и прощаниях они обнимались не всегда. — Мы почти пришли, — ослабил руки Ричи. Эдди сделал шаг назад и, кинув взгляд на дорогу, а потом вновь на Ричи, последовал за ним. Через пару минут парни пришли на улицу, где, насколько помнил Эдди, раньше он не бывал. Там было много заброшенных и старых гаражей, валялись бутылки из-под алкоголя, также стояли мусорные баки, и вдалеке виднелось несколько автомобилей. — Ну, вот и мы пришли, — беззаботно сказал Тозиер. — Что? — Каспбрак огляделся по сторонам. — Здесь очень грязно и сыро, можно чем-нибудь заразиться, — Эдди сделал вдох с помощью ингалятора, — И, наверное, где-то недалеко ошиваются алкоголики или наркоманы. Ричи, зачем мы здесь? — Здесь никого нет, Эдс. И ты ничем не заразишься, если не будешь трогать что-то лишнее, — Ричи улыбнулся уголком губ, — Я иногда сюда прихожу, чтобы… Ну типа, выплеснуть эмоции и всё такое. Это как бы моё секретное место, — парень издал смешок, — Я знаю, совсем не похоже на сериалы, где подростки приходят на какие-нибудь холмы и крыши и наблюдают за закатом. — И что ты здесь делаешь? — тихо спросил Эдди. Ричи демонстративно снял рюкзак и стал его расстёгивать. Вытащив два баллончика с краской, мальчик потряс ими и протянул один Эдди. — Ты рисуешь на гаражах, когда тебе грустно? — Скорее пишу, — Ричи пальцем указал на надпись «пошло всё нахуй», — Недавно написал. А всё остальное в других местах. — И тебе становится легче? — Да. Очевидно, это не решает мои проблемы, но да, легче становится. Кто-то режет себя, чтобы стало лучше, кто-то пьёт. А я пишу всякие тупости, — Ричи посмотрел на гаражи, стоящие чуть дальше от них, — В каком-то плане это даже приятно потом перечитывать. Вспоминаешь, как всё было хуёво, и что это уже прошло. Но иногда становится только хуже, иногда что-то не проходит долгое время. Так что, я не часто перечитываю это… Ну, ладно, — Ричи натянул улыбку, — Я хоть и люблю болтать, но сейчас стоит прекратить. Потому что сейчас мы будем марать гаражи разными надписями, чтобы будущим нам, возможно, было за это стыдно. Но плевать, да? Сейчас мы — настоящие мы. Лови. Каспбрак быстро протянул вперёд руки и поймал баллончик с зелёной крышкой. У Ричи была белая. Эдди немного растерялся. Не каждый день ему предлагают писать о своих эмоциях на гаражах. Больше всего его волновала ссора с Соней на данный момент. Ну, и невыходящий из головы по неизвестным причинам уже долгое время Ричи. Но ссора с мамой больше. Наверное. Не напишет же он: «Моя мать портит мне жизнь»? Или, может, именно так и надо? — А что писать? — растерянно спросил Эдди. — Что хочешь. Хоть мат, хоть какую-нибудь философскую цитатку, которую придумаешь за несколько секунд, хоть нарисуй что-нибудь. Напиши, что тебя волнует или злит, что нравится. Напиши что-нибудь нелепое. Буквально всё, что хочешь. Всё, что приходит на ум. «В твоих карих глазах отражаются фонари. Это просто охуительно», — пронеслось в мыслях. Писать это, Эдди, разумеется, не стал. Потому что… Ну просто потому что, ладно? Эдди наблюдал за Тозиером, который плавно водил рукой по воздуху на расстоянии от железной стены, сжимая в эстетичных пальцах небольшой баллон с краской, сосредоточенно облизывая обветренную губу. «Жить хорошо! Просто иногда всё заёбывает, и хочется сдохнуть. Любите жизнь!», — через несколько секунд вывел он. Второе предложение Ричи зачеркнул специально. Несильно, чтобы можно было легко разглядеть написанное. Это не было чем-то сверхоригинальным, но Эдди понравилось. Если говорить честно, последнее время Эдди нравилось всё, что делал Ричи. От странных танцев с подносом в школьной столовой и неаккуратно нарисованных смайликов в тетради по английскому языку до наитупейших шуток про Стэна и Билла и специально надетую задом наперёд футболку, оправдывая это собственной модой. Эдди аккуратно нажал на верхушку баллончика, и оттуда брызнула краска. Всё, что придёт в голову, говорил Ричи? Цитатку, придуманную за несколько секунд? Нет проблем. — Мы будем лучше, чем наши родители, — прочитал надпись Каспбрака Ричи. — Да, — подтвердил тот. — Мне нравится. — Ещё б тебе не нравилось. Спустя тридцать минут, больше половины стены гаража было исписано. «Я гей. Идите в жопу все, кому не нравится», — написал Ричи, когда друзья вновь стали чувствовать себя достаточно комфортно. «Если я люблю мультики, это не значит, что я маленький!», — старательно вывел Эдди, а потом ещё долго слушал заливной смех своего друга по этому поводу и наигранно дул щёки. «Если у тебя есть родители, и они не мудаки, тебе крупно повезло». «Когда-нибудь я выйду замуж, заведу детей, растолстею из-за ежедневного употребления мороженого и буду счастлив». И ещё много других надписей оставили парни. По классике жанра, не обошлось без матов и рисунков члена, но почему бы и нет? Они сейчас делают то, что хотят. Они сейчас вместе. И они сейчас счастливы. И кто, мать вашу, знает, когда это «сейчас» прекратится? И сколько ещё таких «сейчас» у них будет?