Листья

Шисуи

      — И что это за бунт? Хочешь умереть голодной смертью?       Шисуи кинул взгляд на давно остывший и не тронутый завтрак в углу: плошка риса, жареное мясо, хлеб и зеленый чай. А после перевел взгляд на лежащей в опрятной постели девушки. В её камере убирали каждый день охранники и приносили еду. А сегодня ему доложили, что пленница ничего не ест вот уже третий день. Беспокоить Итачи по такой мелочи глупо и Шисуи сам взялся за решение этой проблемы.       — Что, ответить нечего, Хана-сан?       — А ты накорми, — язвит Хана, кривя губы и с трудом отворачиваясь от него. Лицезреть серые стены своей камеры приятнее чем на лицо одного из Учих.       Заскрипела отворяемая дверь. Мужчина тяжело шагнул внутрь, не прикрывая за собой двери.       «Уверен, что она слишком слаба, чтобы сбежать! В её-то положении и той раны что я нанес ей, удивительно, что она смогла выжить! Я думал, что убил, но она оказалась сильнее и выжила».       Мужчина сел перед ней и развернул лицом. Хана увидела темные, бездонные глаза. Она попыталась его оттолкнуть от себя, но её руки едва уперлись ему в грудь - сил совершенно не было. И Шисуи видел, как Хана злилась на себя, на свою беспомощность, слабость.       «Она выжила и значит так надо было»       Мужчина лишь усмехнулся и покачал головой. «Глупая». И взял руками за её голову, ласково и нежно. Она замотала головой, в попытках выбраться. Заглянул в её карие глаза – совсем обычные, человеческие, не то что у матери – звериные и отталкивающие.       — Ты такая идиотка.       Хана стиснула челюсти, а Шисуи, крепкий и сильный, надавил пальцами на её щеки, заставляя последнюю раскрыть рот. Девушка схватилась за его руку, в попытке отодвинуть, но он уже настойчиво пропихивал в рот кусочек отборного мяса.       — Жуй давай! Хорошенько жуй! Тебе нужно прибыть во дворец здоровой и крепкой!       Хана собрав последние силы выплюнула еду ему в лицо. Тяжело дыша, со сверкающим праведным гневом глазами, тоненькая и изнеможенная.       — Иди к черту! Я лучше умру здесь! Я имею право…       — Да ни черта ты уже не имеешь. Как ты это не поймешь? — И надавил на её раненое плечо, сквозь повязку, выступила кровь. Хана задрожала и инстинктивно дернулась в сторону и упала обратно на постель.       Шисуи склонился над ней, упираясь на свою руку, в опасной близости от её болезненного лица.       — Ты должна быть благодарна за мою благосклонность и терпение. Ведь знаешь, как легко отправить такую хорошенькую девушку по рукам солдат и наемников, а они, когда пьяны, согласны даже на такую суку, как ты, – Двумя пальцами он огладил её скулы, бережно поправил пряди волос.       Он увидел, как во взгляде девушки промелькнул настоящий страх. Довольный успехом, мужчина встал, поправил одежду и размеренным шагом вышел.       — Приятного аппетита, Хана-сан.

САСКЕ

      Он вылавливает одну из многочисленных слуг, снующихся во временном госпитале, организованном в одном из помещений Замка Инузука. По специальной повязке на голове, он понимает, что она – одна из новеньких врачей- практиканток, направленных из легендарной Медицинской Академии на практику по приказу самого Сёгуна.       Помнил об этом, потому что сам зачитывал приказ и принимал гостей.       — П-простите, молодой Господин, я не имею прав отвечать на ваш вопрос! А если бы знала, то не сказала бы.       Саске предупреждающе сжал в руках её кисть. Девушка ойкнула и задрожала, но взгляда с пола не подняла и на заданный вопрос не ответила. А у него с самого утра было отвратительное настроение из-за недосыпа, но это повод что бы срываться на прислуге. Кто же знал, что собаки, которые разводят Инузука, будут выть по ночам, скорбя о смерти хозяев. Под утро пришлось отдать приказ умертвить каждую собаку – и настала долгожданная тишина.       — Исчезни с моих глаз!       Саске вздохнул и хмуро прошествовал в комнату своего старшего брата. Итачи уже сидел в постели и ни следа о только что прошедшем приступе. На лице холодная маска безразличия и немного усталости.       — Мы можем выдвигается обратно уже завтра утром. Я уже назначил временного управляющего этого замка, а также, выделил две сотни наших солдат для охраны. Думаю, что большего количества людей и не нужно – люди Инузука полностью подавлены и безоговорочно приняли нашу сторону.       — Хорошо, отличное решение, Саске, — Итачи улыбнулся и поднялся с постели.       Саске отвернулся – он хотел сколько сказать, но не мог. Брат несмотря на медленно съедающую его неизвестную болезнь, был чудовищно красив и ладно сложен. Темные волосы, не скрепленные в низкий привычный хвост, струились по его плечам, спадая чарующим водопадом. Светлая, почти болезненно бледная кожа. Крепкие широкие плечи. Подтянутый каменный торс. Длинные и твердые ноги.       Изящная, но крепкая рука легла на его плечо. Итачи склонился ближе, улыбаясь бледными губами. Саске понял, насколько сильно пропах лекарствами брат, пока не видел его этот месяц: горечь персика, сладость хризантем, аромат благовоний из их семейного храма.       — Когда я умру, я верю, что ты станешь хорошим Главою Клана Учиха, переняв этот пост от нашего отца. И с каждым днем, я убеждаюсь в этом все больше и больше. Ты был рожден для этого, Саске.       У мальчишки все перевернулась. «Брат не должен так говорит! Не должен ставить на себе крест, как сделали это отец, как сделали это соклановцы! Итачи сильный, мудрый, изумительный – и он должен жить!»       — Я почти напал на след легендарного Лекаря! Вот увидишь брат, я приведу его и он обязательно излечит тебя! Поверь мне, брат! Я тебя спасу – и ты будешь самым хорошим главою Клана! Будешь жить долго и счастливо вместе с Изуми!

НЕЙДЖИ

      Он осторожно заглянул в комнаты, где сейчас у юной наследницы Хьюга проходят занятия музицирования.       «Ладная, уже наливающаяся соками, тело. Густые темные волосы, ниспадающие водопадом волос до самых её щиколоток. Нежный и проникновенный голос. Изумительно добрые глаза. Она вся – нечто тонкое и прекрасное, похожая своей красотой на бледнолицую Луну, невесту солнца. И если она уедет на смотрины в Императорский дворец, то больше не сможет вернутся в отчий дом. Хината определенно станет одной из любимых наложниц или жен Принца. Ведь такую красоту не заметить невозможно!»       Нейджи отошел, скрываясь в тени внутреннего сада. Было жарко, душно, тяжело.       «Но и отказать приглашению Императоры мы так же не можем! Дядя при всем его прозорливости так и не потрудился найти ей достойного жениха! Или может, в этом и есть его план? Втереться в доверие, отдав собственную дочь? Но есть ли в этом смысл? В такое-то время – после уничтожения одного клана, принять такое поспешное решение… А что, если случится что-то подобное прошлого собрания?»       Мужчина сжал кулаки. В тот раз погиб его отец. А что же сейчас?       Нейджи вскинул голову – перед ним стояла Хината. Бледная и дрожащая. Она заметила, как он наблюдал за ней? А ведь он так пытался быть осторожным.       — Почему ты здесь?       — Я все знаю. Отец объявил, о том, что я уезжаю во дворец на смотрины для жены Младшего сына Императора, Князя Южных Земель. Алчного и отвратительного человека!       — И ты попыталась возразить?       Девушка опустила голову, прижав ладонь к щеке. А после прерывисто подошла к нему и взяла в свои ладони его руку. Стало неудобно. Тихая и покладистая девушка проявила немало храбрости для этого разговора.       — Мне кажется, что я уже влюблена, брат! Я не могу стать чей-то женой… Сейчас, по крайне мере… Поговори с моим отцом! Тебя он обязательно послушает и изменит свое решение отправлять меня!       У мужчины казалось остановилось сердце, на мгновения.       — Откуда ты можешь знать о любви, Госпожа Хината?       — Все мои мысли – о нем. И если я не смогу посмотреть в его лицо – мое сердце тоскует, но стоит увидеть, как мне кажется, что я слышу божественное пение всех Богинь любви! И…       Нейджи посмотрел на свою маленькую и наивную младшую сестру – еще девочку. Конечно, разговор с отцом бессмысленно – Хиаши твердо уверен отправить дочь.       — Кто тот которого ты «любишь»?       — Кто он? Он – самый красивый, самый добрый, самый милый в мире человек! И имя его… Инузука Киба! Я видела его всего лишь раз, но я уверена, что это – оно самое!

***