Листья

ХАНА

      Её вывели под руку. Веревка стягивала запястье. В спину ударил холодный и промозглый ветер неожиданно испорченной погоды. Одетая не по погоде, её ведут, то и дело подгоняя, как непослушную овечку. Хана пару раз падает, отбивая колени и встает подгоняемая солдатами.       Наконец-то её подводят к главным вратам родного замка. Кто-то толкнул её вперед и за волосы задрал голову вверх.       — Это твой последний шанс, взглянуть в лицо матери!       Хана не чувствовала своих ног, а перед глазами все плыло от сдерживаемых слез. Кажется, её даже вырвало под веселый хохот сопровождающих её солдатов. Она не верила словам Шисуи. Не верила – они должны были проявить хоть каплю уважения к её матери! Но проклятые Учихи!       На главных воротах, подвешенные за волосы болтались головы. Дядюшка. Двоюродная сестрица. Её нянечка. И…       Хана упала на колени и прижала ладони к груди – к обливающемуся кровью сердцу. Она не верила собственным глазам. И даже на миг, ей показалось, что она не узнает этого лица. Но клановые татуировки, иссыхающие нечеловеческие глаза и тонкие губы, сложенные в оскале… Её боль от раны нанесенной мечом Шисуи – ничтожная малость перед тем, что развернулось в её душе сейчас. Сам Ад открыл врата.       — Мама!       Хана глотает воздух, тянет к голове руки – и не верит. Весь мир уходит куда-то в сторону; никто и ничто.       — Мама! О, нет… Мама!       Рядом с ней садится Шисуи.       — Красиво висит, да? Предварительно облили маслом: так она может провисеть здесь все лето. А благодаря тому, что голова подвешена на веревку и постоянно болтается, птицы не могут выклевать её глаза – и она почти как живая, да?       Хана оборачивается к нему. Смотрит в эти отвратительно темные глаза Учихи. И представляет, как вырвет эти глаза, ослепляя владельца, ввергая за собою в темный ад.       — Ты… Я убью тебя! Я… — Она кидается на него, со связанными руками пытается задушить, выцарапать глаза и вырвать этот поганый язык. Но прежде чем её пальцы смыкаются над его жилистой шеей, её отбрасывает в сторону жестким ударом. А после кто-то из солдат, заставляет её встать, хорошо намотав её волосы на кулак. И вновь крепкий удар под дых, выбивающий весь воздух из груди.       Но Хана не сдается. Девушка рычит и бросается вперед, готовая голыми руками и зубами разорвать ему глотку. Она выкрикивает неразборчивые проклятья, обещания убить и выпотрошить. Шисуи одаривает её холодной и циничной улыбкой.       — Уведите её в клетку. Скоро выезжаем.       Её кидают словно какого-то зверя в клетку и запирают. Хана подскакивает и схватившись за перекладины, трясет клетку. Выбраться. Она должна выбраться! И убить его!       — Может уже хватит? Ты хуже зверя, — Подошедший к клетке молодой человек одаривает её брезгливым взглядом. Держится на чинном расстоянии, прикрывая пальцами нос. К нему подбежали обеспокоенные солдаты – её сторожи.       — Вам не стоит подходить к ней, Господин Саске! Она – последняя из Инузука!       — Все хорошо, просто захотелось взглянуть на того самого «оборотня»…. А ею оказалась какая-то дрянная сука.       Хана одаривает его в ответ ненавидящим взглядом.       — А я вижу перед собой еще одну сволочь.       Саске склоняет голову, сверля её тяжелым взглядом, пропустив обидную фразу мимо ушей.       — Скажи, правда ли то, что ваше чутье – острее чем у любого пса? Запомнив один аромат, вы найдете его хоть на краю этого мира?       Хана пододвигается ближе, скалясь, почти как мать, и цепляется пальцами за перекладину.       — Я найду тебя даже на том свете и перегрызу глотку.       Саске многозначно кивает головой и уходит прочь. Хана оседает на пол и смотрит, почти украдкой, на вывешенные головы перед вратами. Точнее, на одну голову… Казалось взгляд мертвеца прикован лишь к ней одной. Но не осуждающий, и даже не обвиняющий.       В голове всплыл хрипловатый, но задорный голос матери:       «Инузука не самый древний клан, как Хьюга или Учиха; не такой богатый как Сенджу; и, как ни странно, не такой сильный, как Яманака, но однозначно, самый верный…»       Хана опустила голову, не в силах больше видеть.       «И эта вера погубила нас, мать. Мы верили и ждали ответа до самого конца»

ИТАЧИ

      – Они хотят отдать меня во дворец, — тихо прошептала девушка. — Завтра я уезжаю. И возможно, это наша последняя встреча, Итачи.       Сердце мужчины дрогнуло. Изуми, такая нежная, такая покладистая и добрая – ей не место во дворце. Если бы он только мог – прожить с нею всю эту жизнь, разделить каждый вздох и каждый рассвет. Но он умирает… И он не посмеет утянуть её с собой во тьму. Изуми прижимается к его разгоряченному лбу, а её руки ложатся поверх его ладоней. Мягко.       — И поэтому, я хочу сказать тебе, мой драгоценный, старший брат, я всегда буду любить тебя. Сколько бы не прошло лет. И ты, прошу, помни о малышке Изуми.       Итачи закрывает глаза.       — Обещаю.       Когда он открывает глаза, ему кажется, что все это приснилось. Эта нежность, эта ласка и это тепло – еще один болезненно сладкий морок его болезни. Последние два дня он пролежал в беспамятстве, как только сумел добраться до родного замка.       Стоящий над ним лечащий врач, констатирует:       — Это путешествие серьезно подорвало ваше здоровье, Господин Итачи! Если до этого, я твердо мог дать вам год, то сейчас, боюсь время сократилось в двое!       — Я сделал то, что хотел и не жалею об этом.       Поспешно встал и тут же расплатился за это чугунной болью во всем теле. Затрещали кости, заныли органы, а в глазах потемнело. Больно.       — Вы еще не пришли в себя! Вам прописан постельный режим и еще новые лекарства.       — Не думаю, что стоит включать столько лекарств в мое лечение, Господин Шу.       — Боюсь, Господин Итачи, это для того чтобы притуплять боль – насколько это возможно.       Итачи понимающе промолчал.

ХИНАТА

      — Меня зовут Ино Яманака, — И Хината подняла взгляд на девушку. Перед ней, облаченная в легкие ткани стояла миленькая девушка. Лазурные глаза смотрели на неё с озорством, а пунцовые губы растянулись в доброжелательной улыбке.       — Хината Хьюга, — поспешила представится в ответ Хината, слабо улыбнувшись.       — Можно я сяду к тебе? — И не дослушав ответа, Ино плюхнулась рядом. Хьюга невольно заметила, как в ней, не было того напряжения и ожидания как у других приглашенных девушек невест. Она была совершенно другой.       — Была долгая дорога, не так ли?       — Нет, всего лишь две недели в пути, — Хината поправила свои одежды и улыбнулась в ответ. Ей до сих пор с трудом верилось, что отец так за просто отправил её на смотрины. Отмахнулся. Вновь. — А как… добрались вы?       — Не могу поверить, что еще вчера утром я была в своей комнате и ела бао, — Выдает девушка. — И давай уж перейдем на «ты», так общаться гораздо легче, не так ли? Прости, что я так настойчива, но все девушки вокруг, такие напыщенные, что аж тошно! Ни подойти, ни слова сказать. Каждая воспринимает тебя как соперницу. Это тяжело!       — Но ведь так и есть, — выдавливает осмелевшая Хината. — Каждый здесь планирует выйти замуж за Принца и войти в Императорскую семью. С честью представить свою семью.       — Но только не ты, — Качает головой Ино. — Я видела, как ты провалила сегодняшнее задание – такой пустяк! Для наследницы клана Хьюга уж точно! Насколько же сильно ты не хочешь замуж? — последнее предложение было произнесено доверительным шепотом.       Хината испуганно взглянула на неё. Они знакомы меньше пяти минут, а она уже читает её как раскрытую книгу! За такие мысли и слова её могут вышвырнуть из дворца, опозоренную и жалкую и она думала, что просто будет проваливать задания. И у них не останется выбора кроме как попросить её уйти. «Я боролось, но не смогла выиграть» – и с такими вестями вернутся в отчий дом не так страшно. Не страшно.       —Я слышала от отца, насколько Глава Клана Хьюг строг и следует традициям, — кивает головой Ино, приглаживая свой подбородок. — В давние времена считалось, что, если отправленная невеста не стала женой, её выдавали за собственного соклановца, члена побочной ветви. К примеру, за двоюродного брата.       Хината сглотнула возникший ком в груди. Ей не нравился ни этот разговор, ни атмосфера повисшая в ней. Откуда она все знает?! Она… Кто её подослал к ней? Отец? Неужели отец может опустится настолько низко?       — Это все предрассудки, Ино-сан! Близкородственные связи запрещены в нашем клане уже больше ста лет!       Хината чувствовала, как неизбежно краснеет и трясутся руки. Она не забыла об этом, но отодвинула на второй план. И как только она могла? Ино смерила её долгим взглядом, читающим её насквозь.       — Тогда, Хината-сан, вам следует приложить усилия чтобы не дать началу возрождения давно забытых традиций, — Мягко улыбнулась и легко поднявшись на ноги, скрылась в соседних комнатах. Раздался звонкий переливчатый смех.       Хината попыталась унять дрожь. Зажмурила глаза.       «Сделай все возможное что бы стать невестой будущего Императора! Ты должна, Хината!»       И вспомнила крепкие руки Нейджи. Его усталый взгляд. И гордо расправленные плечи. Хината искренне любила и уважала своего родственника – и понимала, как разрушится его судьба, стань она его женою.       «Если вы так хотите… Я перестану убегать и сделаю все что от меня требуется. Я стану женою Принца, выполнив идеально каждое задание. В конце концов, я была рождена для этого.»

***