Доверься мне

      Черри поднялся на второй этаж и несмело приоткрыл дверь в восьмую палату, сунув голову в проём. Рядом с Рафаэлем никого не было, ни посетителей, ни медсестёр, и мужчина подошёл ближе, чтобы разглядеть спящего парня. Тот размеренно дышал, отвернув лицо к стене, и Черри склонился над сутенёром с нескрываемым любопытством.       — Кто ты?       Мужчина резко выпрямился, отпрянув, но тут же выдохнул и сложил руки на груди.       — Черри. Ты меня не помнишь?       Рафаэль повернул к нему голову. У парня в глазах стояла туманная пелена, и избавиться от неё получилось далеко не сразу.       — А, Черри. Помню, конечно. Как Джейсон?       — Получше тебя, — усмехнулся Честер. — Говорят, ты спас ему жизнь.       — Бред собачий.       Сутенёр прикрыл глаза и снова отвернулся к стене.       — Прости, паршиво себя чувствую. Джейсону просто повезло. Да, мы с его водителем действительно отстреливались, машину эти уроды нам знатно подпортили. Но жизнь я твоему боссу не спасал.       — Марго не согласна с этим.       — Слушай больше. Я всего лишь сел за руль, потому что не нашёл другого выхода. Да и если спасал, то явно не Джейсона, а Стефани. Надеюсь, мне за неё не влетит.       — Если Марго тебя до сих пор не отчитала, то не влетит.       — Она ждёт, — усмехнулся в свою очередь Рафаэль, — когда я поднимусь на ноги. У Марго есть прелестное орудие пыток, и будь уверен, она снова испытает его на мне, как только я вернусь к работе.       Черри ненадолго замолчал. Он внимательно рассмотрел парня, каждую черту его лица, скользнул взглядом по острым скулам и хрупкому телу. По сравнению с ним сутенёр казался подростком, хотя был осознанным взрослым мужчиной. Когда они встречались в борделе, особенности физиологии не так сильно бросались в глаза, как сейчас.       — Я не знал, что она любит распускать руки, — сказал Честер задумчиво, и Рафаэль едва заметно пожал плечами.       — О странностях Марго вообще мало кто знает. Единицы, самые приближённые, и то я в этом не уверен. Если она злится, то моя спина потом долго и болезненно заживает. Не могу сказать, хорошо это или нет, что все шишки достаются мне. Может, стоит разделить с кем-то эту неприглядную участь мальчика для битья?       Сутенёр тихонько засмеялся, и Черри нахмурился.       — Я её только что поимел.       — И как она тебе? — буднично поинтересовался Рафаэль, уставившись в потолок. Его совершенно не зацепило такое признание — он, скорее, удивился, что мужчина решил это сделать только сейчас.       — Ничего особенного, — фыркнул Черри. — Она обозвала меня тупым животным, и я ответил ей соответствующим образом.       Рафаэль хмыкнул, промолчав, и телохранитель продолжил неотрывно разглядывать собеседника.       — Что-то не так? — спросил парень, заметив интерес посетителя.       — Нет. Тебя случайно самого за шалаву не принимают?       — Случается иногда. Марго уже не первый раз говорит, что из меня получился бы отличный товар, но я не намерен продавать своё тело. Даже за бешеные деньги.       Черри задумался. У него появилась масса вопросов, которые он хотел бы задать, но тут в палату вошла медсестра и выгнала мужчину в коридор. После перевязки тот вернулся на стул возле кровати, но не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась, и на пороге возникла Марго. Черри неприязненно скривился; хозяйка борделя выглядела прекрасно, будто её не трахали полчаса назад, как последнюю проститутку, в машине на заднем сидении. Рафаэль в лице никак не изменился, только положил руку на колено посетителю, мягко указав головой на выход.       — Оставь нас, пожалуйста. Я хотел бы побыть с ней наедине.       Черри послушно кивнул, встал и направился прочь. Возле Марго он на пару секунд задержался, но женщина не обратила на него внимания.       — Как ты? — спросила она, когда дверь за телохранителем закрылась. Марго опустилась на край кровати, ласково взяла руку сутенёра в свои ладони и сделала такое лицо, от которого Рафаэль недовольно насупил брови.       — Нормально. На две недели выпал из распорядка, и ты здесь вряд ли поможешь. Лучше бы не моталась сюда без конца, а помогла девочкам в моё отсутствие. Как Стефани?       — Стефани? Прекрасно, — обиженно фыркнула Марго и аккуратно, но с небрежным оттенком, положила руку парня обратно ему на грудь. — Почему ты так холоден со мной?       — Потому что мне не нравится, как ты себя ведёшь. Разыграла тут целое представление, всех на уши поставила и довольная ходишь. Да, за отдельную палату я тебе очень благодарен, но звать меня Ангелом на всю больницу было явно лишним. Медсёстры впечатлительными оказались, в твою истерику поверили, как наивные младенцы, но я в отличие от них умею фильтровать.       Рафаэль высказался тихо, невозмутимо и, как закончил, опустил веки. Марго посмотрела на него широко раскрытыми в изумлении глазами, однако мысленно разозлилась, что парень её не просто подловил, но и больно уколол.       — Я действительно за тебя переживаю, Ангел. Ты не можешь так бессердечно упрекать меня, не зная истинных чувств.       — М? — поднял брови сутенёр, повернув голову к хозяйке борделя, и суровый взгляд из-под нахмуренных бровей пронзил её насквозь. — Чувства? Ты о чём, Марго? Кто я для тебя? Незаменимый работник, в перспективе самая дорогая проститутка, если сумеешь уломать? В конце концов человек, на котором ты с удовольствием срываешься и не думаешь, что мне может быть потом некомфортно с этими рубцами на спине. Мы активно друг другом пользуемся, но чувства… Прости, Марго, но мне странно слышать это от тебя.       Женщина вскочила на ноги, как будто её ужалили. Ответ Рафаэля показался ей оскорбительным, но вместе с тем она глубоко внутри согласилась, что именно так и обстояли дела.       — Я срываюсь на тебе, но ты ведь не против. Уж не знаю, что у тебя на уме, но в такие моменты мне кажется, что ты ловишь кайф от моего кнута. Не удивлюсь, если ещё и сам меня провоцируешь.       — Возможно, и так, — уклонился парень. — Ты бьёшь, я не возражаю. Но чувства? Не понимаю, зачем об этом говорить. Да и вообще, — понизил голос Рафаэль, отвернувшись к стене, — давай закончим это. Лучше иди делами займись. И не приезжай ко мне каждый день. Раз в неделю достаточно будет.       — Ты меня выгоняешь? — обиженно спросила Марго, и сутенёр раздражённо цыкнул.       — Я прошу тебя сделать мне одолжение и позаботиться о девочках. И позволь им навещать меня, но чтобы не всей толпой. Хорошо?       Марго не ответила — встала и молча вышла, хлопнув в дверью.       Черри не стал задерживаться возле палаты сутенёра и уехал в ближайшее кафе на обед. Телефон благополучно забыл в машине и увидел звонок от медсестры только через полтора часа. На парковке он в спешке чуть не в въехал в бордюр, залетел по лестнице в холл и сразу направился в конец этажа, где лежал его босс. Джейсон чувствовал себя неплохо, но безумно скучал и всё порывался выйти в коридор, откуда его медсёстры неизменно гнали обратно. Питер Морган редко заходил, пациентов слишком много на него одного, и хирург навещал Джейсона буквально минут на пять, не больше. В основном, рядом с боссом находился Черри, но время уже подходило к обеду, а телохранитель до сих пор не явился. Джейсон опять нетерпеливо заворочался в постели.       — Наконец-то! Предупреждать надо, что уезжаешь, — с облегчением выдохнул мужчина, когда Черри зашёл в палату. Джейсон осторожно принял сидячее положение и недовольно сдвинул брови к переносице, окинув посетителя с головы до ног. — Почему не в костюме?       — Были причины, — размыто ответил Черри и заметил, что Джейсон внимательно смотрит на его руки. Кожа на них до локтя оказалась располосована следами от ногтей, и мужчина стыдливо уставился в пол.       — Ты ездил в бордель? — спросил босс, и Черри мотнул головой.       — Нет, Марго сама приезжала.       Джейсон открыл было рот, чтобы безобидно возмутиться, но тут до него дошло, и он не сдержал смешка.       — Молодец… Я бы не рискнул.       — Я бы тоже, но она вынудила. Я для неё тупое животное, а она для меня подзаборная шалава.       Джейсон в открытую рассмеялся.       — Надеюсь, она не предъявит тебе заоблачный счёт?       — Пусть попробует, — фыркнул Черри. — Она бросила мне вызов, я на него ответил. Мы квиты.       Честер поднял на босса глаза и увидел, что тот не злится, хотя должен бы. Джейсон всегда ходил в строгом костюме, изредка позволяя себе свободный стиль в краткие передышки между решением деловых вопросов, и телохранитель, высокий, широкоплечий, подчёркивал его статус.       — Я переоденусь, — сказал Черри, поднявшись со стула, но мужчина жестом остановил его.       — Не надо, останься. Мне скучно в одиночестве, Питер занят, а ты и так два часа промотался, не пойми где.       Честер послушно сел обратно и расслабился, откинувшись на высокую спинку.       — Я был у Рафаэля сегодня. — Он выдержал небольшую паузу. — Марго говорит, он спас тебе жизнь.       — Может быть, — ответил Джейсон. — Что ты сам о нём думаешь?       — Сложно сказать, — задумчиво протянул Черри, вспомнив хрупкого сутенёра. — Странный парень, очень неоднозначное впечатление производит. Мы с ним пересекались самое большее, если на пять минут в приёмной и потом в машине. Перекинемся парой слов по делу и хватит.       — Он всегда с девчонками ездит сам. Марго всё порывается дать ему в помощь кого-то ещё, но он категорически против. Действительно странный парень.       Черри покивал и кратко пересказал суть разговора с сутенёром до прихода Марго. Джейсон долго думал, молча перебирая пальцами; Черри морщил лоб, вспоминая очертания лица Рафаэля, острые скулы и хлипкое телосложение. Даже скрытое одеялом, оно производило впечатление ненадёжности; пока вот так не столкнулись в критической ситуации, Честер не придавал значения особенностям парня, а теперь искренне не понимал, как сутенёр по силе духа умудрялся настолько не соответствовать едва ли не кукольной внешности.       — Что ты намерен делать? — спросил телохранитель, решив первым нарушить воцарившуюся в палате тишину.       — Я не могу действовать опрометчиво, — произнёс Джейсон, неотрывно глядя перед собой. — Узнай для начала у Рафаэля, успел ли он что-нибудь заметить. Номер машины, марку, лица, оружие. Может, камеры на столбах, что угодно. На борделе очень много завязано, и Марго, наверное, рвёт и мечет. Мало того, что под раздачу попал её сутенёр, так ещё и девочка сенатора.       — Если судить по таким радикальным мерам, — предположил Черри, — то у меня нет уверенности, что это действует мафия.       — Либо кто-то слишком обнаглел и плевать хотел на наши законы. Хотя среди тех, кого я знаю, мало, кто решился бы обстрелять меня в упор без предупреждения. Поднимись обратно к Рафаэлю, если к нему пустят, и попробуй разузнать обо всём. О нём самом в том числе, только с вопросами поаккуратнее. Понял?       — Я бы не хотел его тормошить. Он себя паршиво чувствует, а выглядит ещё хуже. У него два пулевых…       — Я знаю, Черри, — резко проговорил Джейсон, — знаю. И пусть он там что угодно мелет, жизнь он мне всё-таки спас, хоть и не думал об этом. Зайди к нему тогда завтра. Быть может, и я выпрошу у Питера разрешение подняться наверх.       — Хочешь с ним расплатиться? — спросил Черри, зная, что босс поймёт его правильно, но Джейсон в этот раз решил коснуться именно финансовой стороны вопроса.       — Я слышал, у Рафаэля долг перед Майклом Рэйни, причём немалый. Если я его погашу, он долго будет возмущаться?       — Скорее всего, да.       — Надеюсь, договоримся, — улыбнулся Джейсон. — Но ты не думай, что я делаю это просто так по доброте душевной.       — Выкупаешь его? — попытался угадать Черри, и босс неопределённо покачал головой.       — Не совсем, но если однажды мне потребуется его помощь, то будем считать, что я за неё уже заплатил.       На следующий день, как Джейсон и просил, Черри заглянул в палату к Рафаэлю. Тот, разглядывая белый потолок, никак не отреагировал, когда Честер присел на стул возле кровати.       — Как Джейсон? — спросил сутенёр, не дав Черри и рта открыть.       — В порядке, — ответил мужчина с насмешкой в голосе. — С чего бы такая забота о нём?       — Он мой клиент, — тихо произнёс парень, но пальцы на сложенных на животе руках едва заметно дрогнули. — Наша сделка сорвалась, и я хочу быть уверенным, что этот случай не бросит тень на меня или Марго.       — О себе бы лучше так заботился, — скривился Черри. — Марго не стоит твоего внимания.       — Я не могу её игнорировать, она дала мне работу. К тому же я беспокоюсь не о ней. Если бизнес Марго накроется медным тазом, девочкам достанется участь грязных дешёвых проституток, а этого допустить нельзя. Я лучше сам оближу вонючие яйца какого-нибудь местного торговца колбасой, чем позволю девочкам испачкаться.       Честер неприязненно наморщил лоб. Он всё ещё считал сутенёра странным, теперь даже в большей степени, чем прежде, и думал, что такому парню ни за что бы не стал доверять свою жизнь. С другой стороны он вполне представлял его тонкие пальцы, сжатые на рукояти пистолета, хорошо поставленный удар с правой, о котором Марго однажды упоминала. Гибкий тростник, который сложно сломать, но легко согнуть, и он выпрямится с такой мощью, что хлестнёт до крови и оставит след на всю жизнь. Слишком обманчивый, с «мутной» историей, и Честер, глядя на парня, не мог понять, что же его так беспокоит.       «Наверное, то, что сам он доверия не внушает вообще, но просьба доверять ему всегда оправдывается».       — Кто ты такой, Рафаэль? — спросил мужчина, и сутенёр обратил к нему удивлённое лицо.       — Ты же знаешь. Зачем спрашивать?       — Это не то, что я хочу услышать, — возразил Черри. — В кого ни плюнь, никто ничего путного сказать не может. Двадцать шесть лет, съёмная «однушка» на Болл-стрит, до борделя работа в баре и «Старбаксе», незаконченная вышка и родители в России. Ни друзей, ни любовных связей, ни хрена. Ах, да, ещё огромный долг перед Майклом Рэйни.       — Я студент по обмену, — на удивление безмятежно отозвался сутенёр, — которому осточертела Россия и семья, где нет уважения к личности. Я нашёл здесь работу, познакомился с кучей интересных людей, и они помогли мне прийти в теневой бизнес.       — А долг за что? — напирал Честер, внимательно наблюдая за каждым движением бровей и примечая едва заметное подёргивание губ.       — За смену документов. Я хотел остаться здесь, забыть свою жизнь на родине, как страшный сон, и как можно скорее. Мне нужно было срочно обосноваться в Америке, получить гражданство, переоформить все бумаги, и только по этой причине я столько задолжал Майклу. Оружие тоже дал Майкл, не спрашивай, где он его достал. Понятия не имею. А стрелять я умел и до этого. В секцию по спортивной стрельбе ходил. Достаточно, чтобы ты отстал от меня?       — Я только начал, — рассмеялся Черри и тут же снова стал серьёзным. — Не понимаю, на кой чёрт тебе всё это сдалось. Перестрелки, шалавы… Другого, что ли, занятия не нашёл?       — Мне скучно, Черри, — искренне признался Рафаэль и снова уставился в потолок. — Невыносимо скучно. Здесь мне дали бесконечный кусок пирога, который я кусаю и наслаждаюсь жизнью. Отбери у меня это, и я повешусь от тоски.       От упоминания пирога Черри глубоко внутри похолодел.       «Вы все как сговорились, чёрт вас дери…»       — Ты ненормальный, — сказал он и мощным усилием подавил накатившую тоску по первому боссу, чтобы Рафаэль ничего не заметил.       — Да, — согласился парень, — по собственной воле в криминал не лезут, но ты слишком хорошо обо мне думаешь. Слово «ненормальный» для меня не подходит, а то, что подойдёт, я не вправе произносить в этих стенах.       Рафаэль глубоко вдохнул, сделал долгий выдох и прикрыл глаза. Мир мафии сам протянул ему руку ещё до того, как он обратился за помощью к Майклу Рэйни, и если парень собрался наладить с Джейсоном тесные деловые связи, то об этом Джейсону стоило рассказать. Причём неважно, как — в иной ситуации Черри ушёл бы от Рафаэля без единого ответа на вопрос, но сейчас, когда нужно завоевать доверие хозяина юга, сутенёр прежде сам доверился Черри.       Парень помнил свою жизнь в родительской «двушке» на окраине Москвы. Хоть и пытался всеми силами забыть, она всплывала краткими отрывками во снах, не давала покоя и заставляла просыпаться в холодном поту. Нет, в семье его не били, но была одна особенность, которая с ранних лет лишила его родительского доверия.       Он окончил школу, где в старших классах его откровенно унижали за внешний вид, который не соответствовал принятым нормам. Слишком женственный для парня, слишком мужественный для девушки. В институте с этим стало гораздо проще — ни один студент ни разу не привязался к тому, как выглядел Рафаэль. Никого не упрекали за какую-то особенность, и в стенах института он обрёл хороших друзей и знакомых.       В семье же с этим было невыносимо. Рафаэль становился старше, и то, что в медицине зовётся общим термином «андрогинность*», каждый день отдаляло его от родителей всё больше и больше. Он не был виноватым, что природа наделила его универсальной внешностью, но родители этого не приняли. Отчим презирал его женственные черты лица, упрекал в нежелании как-то это исправить и стать похожим на мужика, не упускал возможности опустить парня лицом в грязь, а мать просто не заступалась. Она только в отчаянии твердила: «Это не мой ребёнок», и пыталась осознать, чем же так прогневила небеса, что они подарили ей нечто — как говорилось в одной сказке «родила царица в ночь не то сына, не то дочь». Мать его вырастила только потому, что другого ребёнка не смогла зачать по состоянию здоровья, и Рафаэль просто чудом не стал при таком отношении вечным клиентом психотерапевтов.       Он жил в моральном угнетении. Таком сильном, что парень ухватился за учёбу по обмену как за спасительную соломинку. И уже тогда, в аэропорту, он знал, что обратно не вернётся, потому что Америка сумела предложить ему куда больше, чем он мог себе представить.