Все хотят Темного Лорда

      Дерзкая, красивая, прямолинейная. Такими прилагательными Джинни была награждена в коротком досье, составленном на неё после победы Темного Лорда.       Такие делали на всех юных участников сопротивления — по меньшей мере шестой-седьмой курс школы. Информация об остальных у него была собрана давно.       Аккуратно сложенные листы в шкафу в библиотеке. Ящички не только не запирались на ключ, но и не охранялись никак. В этом не было смысла. Пожиратели итак все это знали, а юные пленники не могли покинуть своих камер без сопровождения. Они ничего не могли, если быть честными.       Потерявшие себя после пыток, забившиеся в угол маленькие дети.       Он собирался их выпускать. Сначала чистокровных и признавших его власть, а потом, понемногу добиваясь послушания, каждого школьника. Ему не были так уж важны их слова верности, как понимание, вбивающееся в поломанные кости и изодранную кожу.       Джинни понимать что-либо отказывалась, громко визжа по ночам, тем самым прогоняя его сон. Даже Белла недовольно морщилась, но накладывать заглушающие заклинания не спускалась.       Тому казалось, она видит в этой девочке отражение молодой себя. Яркой, красивой, прямолинейной. И еще совсем не безумной.       Именно это было главной слабостью его последователей — они все еще были людьми и искали людей в своих жертвах. А потом, находя отдаленные черты, сжимали себе горло и желали выдрать глаза. Они устраивали пытки для себя же, не получая обычного удовольствия от чужой боли. Им казалось, пытают их, кричат они, молят о пощаде они.       В один вечер Том сам спустился, когда визги были особенно громкими.       Девочку никто не пытал. Более того, к ней даже пальцем не прикасались, но она все равно вжималась в стену, глотая слезы и закрывая голову руками. Ее глаза были закрыты, но перед ними проносились картинки бойни.       Окровавленные тела, погибшие дети и близкие, адские проклятия, сжигающие изнутри.       Тому ее жалко не стало, таких были еще десятки по всей стране. Он лишь хмыкнул и распахнул дверь решетки. Звякнули замки, а Джинни подскочила. По помещению раскатилась громкая тишина, слишком непривычная для последних ночей.       — Не трогай меня! — она попыталась еще сильнее вжаться в угол стены, смотря на него с ненавистью и страхом одновременно. Сотни маленьких огоньков плясали в расширившихся зрачках, а кончики пальцев горели от воспоминаний прошлого.       Когда она проводила ими по страницам его дневника, рассказывая про очередной день. Когда вцеплялась в его мантию, чувствуя, что погибает.       Его крестражу стоило довести дело до конца. Девочка оказалась очень надоедливой.       — Ты в курсе, что мешаешь мне отдыхать?       Джинни крепче сжала зубы и отвернулась от него. Щеки, покрытые маленькими шрамами, пылали красным, а желваки нервно дергались. Она старалась не позволить и всхлипу сорваться с окровавленных губ.       Такая маленькая, сломанная и уставшая. На секунду Тому показалось, что быстрая смерть была бы лучшим решением: девочка перестанет мучиться, а люди смогут нормально провести ночь, не вздрагивая от ее криков.       Еще надо было наказать Беллу за то, что ее подопечная устраивала такие сцены. Но это завтра.       А сегодня Реддл еще на несколько шагов приблизился к дрожащей девочке и сжал ее волосы на затылке.       С ее языка не слетело и писка, лишь огромные глаза, полные слез, прожгли его взглядом. Дерзкая, красивая и прямолинейная когда-то, Джинни Уизли со страхом взирала на него, моля о смерти.       Она не напоминала ему никого, определенно являясь единственной в своем роде. И как бы Белла ни старалась прировнять ее упорство к своему, девочка все еще не дотягивала.       Иначе Том бы это быстро почувствовал.       Джинни была слабой. Он таких девушек не любил.       Только вот не направил на нее палочку с проклятиями в тот момент, не приказал убить. Сорвав с губ поцелуй, он, с усмешкой, ушел обратно.       Джинни вжалась в стену, обнимая себя руками. Перед глазами безжалостно закружились воспоминания о том, как крестраж Реддла, оставив такой же еле чувствуемый отпечаток на губах, чуть не убил ее.       Она умирать не хотела, в то же время мечтая избавиться от воспоминаний и прошлого.       Горящий замок, тела ее друзей, крики, вспышки, медный привкус крови на языке. А потом темнота, прерываемая лишь редкими появлениями ее мучителей, которые изощрялись в разных заклинаниях на ней и остальных школьниках.       Даже через каменные стены Джинни могла слышать их стоны. По телу прокатилась дрожь, а горло сжали тихие рыдания. В ту ночь она не сомкнула глаз, а на следующее утро бледная мадам Лестрейндж отвела ее в новую спальню. Из этого места Джинни больше не выпустили. Как выплюнула ей в лицо женщина, у Реддла всегда была слабость к таким девочкам.       — Каким? — она вздрогнула, переводя на нее пустой взгляд. Тело болело после вчерашних пыток.       Подумать только, еще прошлым вечером Беллатриса пытала ее и жестоко измывалась, а сегодня помогала примерить шелковое платье. Джинни эту женщину ненавидела, но молчала, стараясь не обращать внимания на шрамы по всему телу.       — Дерзким, красивым и прямолинейным.       Женщина безумно расхохоталась, а Джинни внезапно осознала, что и на ее губах вырисовывается улыбка. Кажется, она все же начала сходить с ума.