Все хотят Темного Лорда

      — Не бойся, сын, тебе понравится, — именно такими словами Люциус встретил Драко, трансгрессировавшего на порог театра. Он хлопнул сына по плечу, идя внутрь. Драко, сглотнув, последовал за ним.       — Что это будет?       — Это будут развлечения Пожирателей. И ты удостоен чести узнать о них, поучаствовать в них и насладиться ими. Я очень надеюсь, что ты поймешь, как именно Повелитель тебя выделяет.       Драко кивнул, поправляя черный плащ. Они зашли в темный коридор, в котором не было никого и ничего, только многочисленные двери, ведущие в комнаты. Это движение получилось слишком громким, с головой выдавая его волнение. Малфой-старший оглянулся, награждая его недовольным взглядом.       — Не опозорь меня.       — Никогда, отец, — тут же отозвался парень. Они остановились. Пыль летала перед глазами и щекотала ноздри, но даже мелкая дрожь могла испортить создавшуюся атмосферу.       Будто проводилось некое таинство, на которое Драко позволили глянуть одним глазком. Таинство, что дух захватывало и заставляло кровь бежать быстрее по венам, а сердце биться учащеннее.       Так оно и было по сути.       Одна из дверей распахнулась, яркая полоска света упала на старый ковер, лежащий в коридоре. Послышались голоса мужчин, и через пару секунд они вышли. Проморгавшись, дабы глаза смогли разглядеть лица, Драко узнал Эйвери и Розье, несущих три скрипки.       Люциус кашлянул, привлекая их внимание. Пожиратели обернулись и приветливо кивнули Малфоям, подходя.       — Он точно готов? — Эйвери смерил Драко внимательным взглядом, поднимая его с носочков начищенный ботинок, будто сканируя внутренности и помыслы, после чего протянул вторую скрипку. С удивлением, парень увидел свой инструмент.       И прямо в тот момент происходящее показалось ему каким-то сном.       — Не волнуйся, он долго готовился и репетировал.       — Но он выходит сразу на выступление. Это неправильно, — слушавший их с неким интересом, Розье заговорил, щурясь. Он был похож на змею. Вытянутое лицо, маленький нос и зеленые глаза, чуть ли не светившиеся в темноте. Своими манерами, вниманием, шепелявым разговором, он напоминал это существо. Хотя, конечно, ему было далеко до пугающей маски Повелителя.       — Я решил, ему стоит попробовать.       Этот голос, низкий, бархатный, пробирающий до мурашек. Его нельзя не узнать, его нельзя забыть. Пожиратели содрогнулись и тут же поклонились, поворачиваясь лицом к магу.       Том криво усмехнулся, видя это. Они стояли в черных фраках, идеально сидящих на крепких телах. Он с неким удовольствием наблюдал за своими близкими людьми в таких нарядах с инструментами в руках. Это создавало впечатление все тех же аристократов, с которыми он учился в Хогвартсе годы назад. И сейчас, водя пальцами по тонким губам настоящего тела, вернуть которое стоило не столько сил, сколько нервов, чтобы не убить Долохова, готовившего ритуал, он усмехался, предвкушая предстоящее.       — Я вас не подведу, — наконец, собравшись, шепчет Драко и крепче сжимает пальцы. Струны впиваются в кожу, но он этого не замечает, осознавая цепочку, возникшую в голове. — Повелитель.       — А я и не советую это делать. Не хочу, чтобы мой выходной был испорчен провалом кого-то из вас.       Пожиратели поднимают взгляды, полные уважения, которое чуть ли не льется через край, вытекая из глаз жидким золотом. Том видит насквозь все их мысли, страхи, переживания. Он давно просчитал буквально каждый шаг абсолютно любого. И сейчас с неким интересом наблюдал за их действиями.       — Идите и усаживайтесь, мы скоро начнем, — он склонил голову к плечу, провожая взглядами компанию. Мужчины вытянули спины и гордо вздернули подбородки, как настоящие аристократы, коими являлись. Было приятно наблюдать за вышколенными манерами и плавными движениями.       Том направился следом. Пыль поднималась в воздух с каждым шагом, оседая на начищенных ботинках, но он не обращал внимания. Сгибал и разгибал длинные пальцы, чувствуя кровь, бурлящую внутри. Он был весь в предвкушении своего возвращения. О, сколько лет прошло с их последнего выхода на сцену, сколько песка утекло, сколько событий успело произойти.       А сейчас, как в старые времена, он готовился блистать. Он всегда блистал, где бы ни был, чем бы ни занимался, но именно это развлечение, которое когда-то давно предложил Лестрейндж, доставляло море удовольствия.       Том остановился на небольшой лестничной площадке перед приоткрытой дверью. Отсюда он мог видеть оркестр, где места занимали несколько его людей, темный зал и рояль, сверкавший своей красотой посреди сцены.       Белый свет освещал его, отражаясь в начищенной черной поверхности. Пальцы сжались, глаза сверкнули. Он, не отрываясь, смотрел на инструмент, не вслушиваясь в мелодичный голос молодой девушки, объявлявшей начало.       Сзади кто-то остановился. Подошедший бесшумно, он бы и не выдал своего присутствия, если бы Том не знал этот запах. Запах чертовых сигарет, раздражавший нос.       Долохов.       — Готов ли ты снова почувствовать пьянящий привкус выступления, друг мой? — с усмешкой, слышащейся в голосе, вопросил тот, вертя в руках дирижерскую палочку.       — А ты, смотрю, в шаге от инфаркта от накативших эмоций.       Они стояли рядом, ожидая аплодисментов. Единственные оставшиеся с первого выхода на сцену, единственные, кто участвовал в организации столь приятного досуга.       И вот раздались хлопки публики. Долохов почти не ощущаемо толкнул Тома в плечо и направился на сцену вслед за ним.       Белый свет ослеплял, внимание публики опьяняло, а предвкушение клавиатуры под пальцами вызывало приятную сладость во рту. Том склонил голову в приветствии, пожал руку первому скрипачу, не силясь запомнить его лицо, после чего сел за рояль.       Долохов кивнул, одаряя острой усмешкой. Грянула музыка.       И Том улыбнулся, вслушиваясь в мелодии и готовясь к собственному вступлению. Он чертовски сильно скучал по сцене.