Все хотят Темного Лорда

      — Куда, черт бы вас побрал, делась новая поставка? — Том влетает в небольшую комнатку, затянутую сигаретным дымом, и морщится от полутьмы в ней. Несколько раз моргает, давая глазам привыкнуть к свету, уже после чего замечает сидящих в углу Беллу и Антонина. Те замолкают, взирая на него с непонятными эмоциями в глазах.       Точнее с понятными, но ему это не сильно интересно. Сейчас.       — Тебя дожидается, господин Повелитель, — лениво бросает Долохов, вытаскивая изо рта дымящуюся сигарету. Длинную, белую, подозрительно непохожую на его обычные.       Том вдыхает клубящийся дым и снова морщится.       — Урод.       У Долохова сигарета из новой поставки. Долохов снова нарушает правила своим «первая проба, чтобы мы еще за смерть ответственность не несли». Долохов даже окно не открыл, чтобы проветрить, из-за чего у бедной Беллы, кажется, все инстинкты самосохранения и понимания ситуации попросту испарились.       Белла не курила, не пробовала и не желала попробовать. Она в целом странно относилась к наркоте, травке, таким сигареткам и прочим веществам. Работала вместе с ними, помогала решать проблемы с законом, пользуясь своим образованием и связями семьи в обществе, но никогда не любила навещать склады, а в особенности что-то пробовать.       Белла была категорически против этого, но сейчас она надышалась дымом Долохова.       И, кажется, не случайно.       Том сжимает челюсти и с шумом втягивает в себя воздух, подходя к окну. За ним осень, за ним дождь хлещет, как из ведра, за ним можно увидеть, как люди прячутся куда угодно, только бы не попадать под ледяные капли.       За окном властвует холодный ветер.       Том осень не любит, все равно распахивая ставни.       — Ты нарушаешь все мыслимые и немыслимые рамки дозволенного, — холодно бросает он, приближаясь. Долохов даже не смотрит, Долохов снова затягивается и прикрывает глаза.       Долохов слишком наглый.       Долохов слишком важная фигура в их бизнесе.       Долохова нельзя убрать.       Он сам кого захочет уберет, не поведя и бровью. Бездушный, бесстрастный. Они были прекрасной командой. И Долохов этим пользовался.       Том, стараясь не смотреть на его наглое выражение лица, потянул Беллу за руку. Девушка блаженно улыбалась, обнажая белоснежные зубы, растягивая вымазанные черной помадой губы в улыбке.       Вставать она не хотела.       — Твою мать, ты ее опиумом что ли накачал? — раздраженно рыкнул Том, силой вздергивая девушку.       Вьющиеся черные локоны подпрыгнули и перекатились на спину, закрывая вырез платья. Белла подняла на него затуманенные глаза, бормоча:       — О-о-о, Том, как же я рада тебя видеть, — она обвивает его шею руками, повисая, и утыкается носом в пальто. — Мне та-а-ак хорошо, ты просто не представляешь.       — Я тебя убью, — Том чуть поворачивает голову в сторону Долохова, на губах которого красуется насмешливая улыбка. — Придушу собственными руками, ты и пискнуть не успеешь.       Он поддерживает Беллу за талию, надеясь, что та не до конца потерялась в эффекте наркотика. Он старается держать себя в руках, оставаясь холодным и равнодушным ко всему, как и следует. А еще он не понимает мотивов Долохова. Какого черта ему понадобилось накачивать ее?       — Зачем?       — Что зачем? — с притворным непониманием отзывается тот, вздергивая брови. Но, замечая ледяной взгляд, вздыхает, выпуская клубы дыма. — Поставку задержали. Я знаю, как ты рвешь и мечешь, так что решил отвлечь. Тем более, она сама сказала, интересно будет попробовать.       Насчет слов Беллы Том уверен не был. Она слишком отрицательно относилась к его продукции, чтобы просить о чем-то таком.       Но с Долоховым было бесполезно спорить. Его даже убивать было бесполезно.       Хоть и весело.       — Пошел вон, — презрительно бросает он и опускает взгляд на черную макушку. Непослушные волосы лезут ему в лицо, щекоча.       — Конечно, милый мой. Ты ведь занят своей подружкой, а там клиент ждет, — со смешком отзывается тот и поднимается.       И ведь даже сказать, что не прав, нельзя. Прав только из-за того, что это устроил. Прав потому, что он Тому нужен, чтобы прощаться. Ему — с жизнью, Тому — с другом.       — Осторожней, она сейчас ластится, как кошка.       И не собираясь дальше мозолить глаза, Антонин выходит прочь, насвистывая незатейливую мелодию. Комната пропахла дымом сигаретки. В комнате царил полумрак.       А Белла все так же обвивала руками его шею, покачиваясь в такт вальсу, играющему у нее где-то на подсознании.       — Том, — она запрокидывает голову, поднимая на него огромные затуманенные глаза. — Поцелуй меня, Том. Пожа-а-а-алуйста.       И тут он ясно осознает, что хочет в отпуск. Куда-нибудь на острова, где Долохова не будет и в помине, где Беллу никто не накачает, и она будет разговаривать и вести себя в своей обычной манере хищницы.       Где ему не придется бороться с сотней соблазнов: такое поведение девочки было очень даже милым (и приятным для внутреннего «я»).       — Ну один поцелуй, от него ведь ничего не изменится, — завороженно шепчет Белла, и сама тянется к его губам.