Все хотят Темного Лорда

      — Что вы помните? — у мужчины голос бархатный, будто затуманенный поволокой, приятный, ласковый.       — Я почти ничего не помню.       Джинни врет. Джинни помнит. Джинни хочет забыть.       — Вы мне лжете?       Это седьмой сеанс у колдомедика. Седьмой разговор. А у Него было семь крестражей. У них. Он был один. Для нее их было двое.       Джинни вздрагивает и поднимает на мужчину испуганный взгляд. У него на висках седина, у него глаза добрые, он пытается ей помочь. Он пытается вытащить ее.       Он пытается вытащить ее из объятий Реддлов. Только они никак не могут отпустить.       — Да.       — Почему?       Она не знает. Она боится. Она чертовски сильно боится того, что они вернутся.       Что Том из дневника снова появится, что будет ходить рядом с ней, что-то шептать, вытягивать силы. А потом исчезать.       И во время отсутствия первого будет возвращаться второй Том. Он был более злой, он был неуравновешенный, он хотел перегрызть ей глотку и выдавить все соки, отбросив ее бездыханное тело, как иссохший лимон.       И он был всегда рядом. Он был в ней.       — Мне страшно.       — Вам не стоит переживать. Он мертв. Он умер у вас на глазах несколько лет назад.       Джинни двадцать. Джинни уже двадцать лет. Джинни успела несколько раз расстаться и сойтись с Героем. Джинни сбежала от семьи в грязную квартирку Лондона. Джинни стояла ночами на крыше, куря дрянную маггловскую сигарету, пока холодный ветер развивал ее волосы. Она желала сделать шаг в пустоту. Джинни умирала внутри. У Джинни в голове жил второй Том.       Он хотел, чтобы она сбросилась.       Джинни хотела жить.       — Какой именно?       — Что?       — Какой именно умер?       Колдомедик молчит и смотрит на нее. Она сжимает пальцами ручки кресла, в котором сидит, опуская взгляд на острые колени.       Она себе не нравится. Она похудела, она не ест, она не спит.       Рядом с ней постоянно ходит второй Том. Он сжимает ее шею, набрасывает цепи на ослабевшие руки, прижимает к себе и дает пощечины. Он злится на нее. Он злится на нее из-за смерти Волан-де-Морта.       Он по нему скучает. Он хочет его вернуть.       Джинни тоже хочет.       — Тот, который не отдавал второму меня.       Мужчина смотрит на фиолетовые синяки на ее руках. Джинни поспешно закрывает их старой мантией, опуская голову еще ниже.       Чтобы не видеть Тома у окна. Чтобы не видеть его насмешливую улыбку. Чтобы не любоваться чертами его лица. Чтобы не знать, что именно он планирует.       — Вы говорите, их было двое?       — Было.       Она вторит колдомедику. Повторяет за ним тихо, он вытаскивает из нее слова клешнями и не может ничего понять.       Он и не поймет.       Он никогда не находился между идентичными мужчинами. Он никогда не думал, что общается с одним, а потом снова с ним. Он никогда не чувствовал страха при понимании, что их двое.       Его никогда не преследовали. Его никогда не душили.       — И где сейчас второй?       — Здесь.       — Здесь это?..       — В этой комнате.       Она отвечает грубо, чувствуя холодную ладонь у себя на плече.       Том стоит сзади, Том совсем рядом, Том недоволен, глаза Тома сверкают красным, Том злится. Том очень злится на этого мужчину, Том очень злится на то, что Джинни пошла к нему, Том очень злится на нее. Снова.       — Он сказал, мне нужно уйти, — тихо шепчет она и поднимается.       Колдомедик тоже встает и говорит что-то, но она не может разобрать. Окружающий мир будто погрузился в пустоту, она оказалась в куполе.       В безопасности.       Том шел следом. Он сжимал и разжимал пальцы, что-то тихо говорил, шептал, что она напрашивается на жестокость. Что она сама виновата в том, что произошло. В том, что произойдет.       Мужчина выскакивает следом, мужчина устало смотрит на ее спину, мужчина кричит, что ей срочно нужна помощь.       Но Джинни не слышит. Не слышит шагов других людей в ядовито-лимонных халатах, не слышит окликов, не понимает, что сбегает из больницы. Что что-то и правда не так.       Не так в ней.       — Я просто хочу вернуть того Тома. Я скучаю.       Она шепчет это, чувствуя слезы на щеках. Горячие слезы, прочерчивающие дорожки на бледной коже.       Второй Том идет рядом, второй Том сжимает ее плечо цепкой хваткой, второй Том оглядывается и уводит ее куда-то вглубь, пряча от преследователей. Второй Том хранит ее для себя.       Он жуткий собственник. И он терпеть не может, когда кто-то другой вызывает в ней сильные эмоции.       — Тебе стоит просто попросить, Джинни.       — Как?       — Просто попроси, дорогая, и я помогу тебе вернуть его. И я уйду от тебя.       Она смотрит на него с надеждой. Она хочет ему верить. Она крепко прижимается к нему, стараясь спрятаться от удушающего одиночества и пустоты внутри.       Она боготворит другого Тома. И этот прекрасно об этом знает.       — Правда?       — Нет.