Inkt-GO-ber

      – Ты точно не возражаешь, мой дорогой?       – Да, ангел, точно. Совершенно. Ну, я имею в виду, я мог бы не возражать меньше, определённо. Но...       – В каком смысле ты мог бы «не возражать меньше»? Что ты имеешь в виду?       – Что? Это... Ну, это просто означает, что я могу не возражать, эмм, меньше. Что... нкх... я и так не возражаю, но если на меня надавить, то я, теоретически, могу возражать... еще меньше.       – То есть ты возражаешь.       – Да нет...       – Я знал! Я знал, что ты против.       – Да нет же! Я имею в виду... Я... Мне не то чтобы совсем без разницы. Я не... Мне не... нкх. Азирафель. Я уже сказал, что всё в порядке. Я не против. Вообще.       – Ты не слишком против, как ты говорил...       – Да. Хорошо. Неважно. Я не слишком против. Тьфу, это слово уже потеряло всякий смысл. Мы можем перестать произносить его?       – Я просто хочу быть уверенным что ты не против.       – Да почему вообще то, что я против, должно быть важно?!       – Если ты против, то конечно же это важно, Кроули.       – Почему?!       – Потому что мне небезразлично, что ты думаешь.       – О...       – И если всё это хоть сколько-нибудь докучает тебе, то тогда против я.       – Ясно...       – Потому что ты важен, Кроули, и ты мне небезразличен.       – Нкх...       – Итак?       – Угх... — Кроули сглотнул, ошеломленно моргая, — Прости. Что? Что итак?       – Итак, ты точно не будешь возражать, если мы покрасим гостиную летнего коттеджа в Причудливый Половинный Голубой*, а не в Зеленую Звёздную Траву?**       Кроули сдавил переносицу:       – Азирафель. Мы два часа провели в B&Q*** таращась на краски. Я не возражаю. Я не против, если ты предпочитаешь зеленый; я не против, если ты предпочитаешь голубой; я не против, если ты выкрасишь весь коттедж сверху донизу в Вещий Пурпурный!**** Я всего лишь пытался изображать заинтересованность! Я едва ли вижу разницу между Прикольным Голубым и Зелёной Космической Травкой или как там еще по-дурацссски они называются. Я. Не. Против. Меньше возражать уже некуда. Просто никакой возможности для этого. Да я скоро рехнусь уже на самом деле. Понятно?!       Азирафель впился в Кроули взглядом и тому показалось, что это длилось целую вечность.       – То есть ты хочешь сказать, что тебе все равно, в какой цвет мы покрасим гостиную? Нашу гостиную? Нашу гостиную в нашем летнем коттедже в Саут Даунс, куда мы можем отправляться вместе, чтобы отдыхать? Тебе это даже вот на столечко не интересно? Это то, что ты пытаешься мне сказать?       Кроули поморщился. В такой подаче всё это действительно звучало скверно.       – Нкх... Да?       Лицо Азирафеля осветилось и он улыбнулся, ярко, как какой-нибудь Желтый Пушистый Цыплёнок. Или то была Золотая Солнечная Веранда?*****       – Почему ты не сказал об этом сразу, дорогой мой?       – Зачем?       – Что ж, если ты в любом случае не станешь возражать, то я могу просто выбрать любой из старых цветов, а мы можем пойти куда-нибудь и хорошенько перекусить вместо всего этого. Я слышал, что в «Голубе и Звезде» дальше по дороге предлагают отменный поздний обед. Как тебе это?       Кроули встряхнул головой.       – Я... Ты... Что?!. Ты — самое невыносимое, самое нелепое существо из тех что я когда-либо встречал! Я тебя люблю. Полный кошмар!!       – Прошу прощения?       – Что? Ничего. Я ничего не говорил.       – Именно так я и подумал. Обед?       – Ага. Йеп. Конешн. Нкх. Неважно. Не против.