Inkt-GO-ber

      Флоренция, когда-то там в середине 14-го века.              Было темно. Было по-настоящему темно. Полумесяц луны прирастал и плотные облака, бродившие вокруг, угрюмо угрожали дождём всем прохожим, косо взглянувшим на них. Эта ночь была из тех, в которые любой здравомыслящий человек не только поплотнее прикрывал за собой дверь, но и запирал её на два замка. И вынимал ключ, — просто на всякий случай.       Кроули во тьме ухмыльнулся. Сегодняшняя ночь была особенной. Месяцы подготовки предваряли её. Его подпольная шпионская сеть, состоящая из головорезов и бездельников, предоставляла ему информацию наивысшего качества и он провел недели в тщательном планировании, маневрируя и из тени манипулируя событиями. Осторожно сказанное в правильное ухо слово здесь, продуманный толчок там, — всё вело к этой ночи. К этому моменту. К последнему мазку кисти в этом шедевре. А уж Кроули был настоящим художником.       Что-то двигалось в тенях. Кроули сделал глубокий вдох. Он пришёл. Человек который, сам того не зная, был краеугольным камнем всех этих злокозненных планов. Человек, сегодня ставший гвоздём программы Кроули.       – Эм,.. привет?       Кроули выпрыгнул из теней и замахал растопыренными руками:       – Азирафель? Ох да какого х... Тебе нельзя тут быть, уходи!       Азирафель вступил в полосу скудного света, источаемого луной, как раз когда она отодвинула в сторону одного из своих телохранителей-облаков чтобы получше рассмотреть происходящее:       – Кроули? Это ты?       – Да, это я, конечно же это я! Не задавай глупых вопросов, ангел. Ты ведь именно поэтому здесь, так ведь? Я разработал настолько совершенный план, что ты не мог не сунуть свой нос и попытаться помешать мне. Так вот, я этого не потерплю. Я недели на него убил. Так что просто свали.       – Понятия не имею, о чём ты. И, чтоб ты знал — я здесь исключительнейше по своим собственным делам.       – Ну да, конечно. Ты совершенно случайно оказался здесь, в этом самом уединённом проулке, в этом самом городе, в этой самой стране, именно в эту ночь, в это самое время и всё это просто одно большое канительное совпадение. И ты ждёшь, что я в это поверю?       – Откровенно говоря, мне безразлично, во что ты поверишь, Кроули. Не мог бы ты, пожалуйста, уйти? Я был бы крайне признателен. И поживее, — Азирафель с тревогой огляделся вокруг и продолжил приглушенным, но раздражённым шёпотом, — Я жду кое-кого.       – Ты кое-кого ждёшь?       – Да, — ангел самодовольно улыбнулся, — и это совершенно великолепно. Я, видишь ли, прорабатывал одного знаменитого мошенника. Весьма влиятелен в преступном мире — беззаконный, бессовестный, доставляющий одни неприятности и совершающий злодеяния, куда бы ни ступил, ну ты понимаешь. Вот только, в нём также явно есть немало добра. Моя скромная шпионская сеть уже довольно давно снабжает меня информацией о нём. Мне докладывали, что он помогает разочаровавшимся ланайоли* которые восстают против своих безнравственных нанимателей, он поддерживает всех этих popolo minuto;** он кормит маленьких голодных детей, ну и всё в таком роде.       Кроули закатил глаза. Азирафель продолжил:       – Так что я, скрываясь за кулисами, как говорится, аккуратно вёл дела, подталкивая его в сторону Добра. Сегодня мне предстоит встретиться с ним для финального рывка, так сказать. Он станет моим magnum opus!*** — ангел счастливо поёрзал, прежде чем сменить свою раздражающе широкую улыбку на неодобрительный взгляд, — И поэтому, я боюсь, тебе просто нельзя находиться здесь. Так что можешь пойти таиться где-нибудь в другом месте.       Кроули раздражённо взрыкнул:       – Я не таюсь! Я жду!       Азирафель пренебрежительно взмахнул руками, Кроули же показалось, что от него попросту отмахнулись.       – Так пойди и подожди где-нибудь ещё.       – Я не могу, я жду не просто так, а кое-кого.       – Кого?       – Аргх! Слушай, я тоже прорабатывал одного типа, ясно? Некоего добродея, который шляется повсюду занимаясь разной благотворительностью, обращая немытые массы в свой дурацкий доброде-изм и в целом являя собой образец добродетельной добродетели, куда бы ни направился, ну, ты знаешь таких. Однако, моя собственная сеть предоставила мне убедительные доказательства того, что на самом деле он не таков, каким кажется. Он имеет склонность к хорошему вину и еде, причём в больших количествах; зависает со всякими там декадентствующими литераторами; ну такими, знаешь — которые любят закатывать скандальные вечеринки, иронично обсуждая там Данте и представляя, будто они на древнегреческом пиру наших дней.       Азирафель кивнул.       – Короче, тут я и подумал — это же идеальный кандидат чтобы заманить его на сторону Ада, а? В белых рыцарских доспехах, но уже с трещинками. Пара хорошеньких тычков и... — Кроули скорчил гримасу, — А люди еще устраивают поединки? Терпеть не могу поединщиков. Им всем нужно хобби получше. Слишком много денег и свободного времени, и ни на гран здравого смысла.       – Да, — согласился ангел, — Это довольно бестолковое и невероятно скучное зрелище.       – Я больше беспокоюсь о лошадях. Ну да ладно, неважно, суть в том, что сегодня я должен впервые встретиться с ним. Чтобы забить последний гвоздь в гроб искушения, так сказать. Так что тебя здесь быть не должно!       – Я не уйду!       – Я пришел первым!       – Но если мой человек появится, а меня здесь не будет, то ты направишь его обратно на путь беззакония! Вся моя работа будет загублена!       – А если меня не будет здесь когда появится мой человек, то ты завернешь его на путь праведности и бац! не видать мне поощрения. Да я вечность над этим работал!       Азирафель и Кроули сердито уставились друг на друга через темный проулок.       – Похоже, мы зашли в некоторый тупик, — холодно произнёс ангел.       Они глазели друг на друга еще какое-то время.       – Ладно. Ладно. Как насчёт такого, — сказал Кроули, — Мы оба ожидаем в тенях, где нас никому не будет видно и потом, чей бы человек ни явился первым, другой должен будет уйти.       Азирафель задумался:       – Я полагаю, так будет справедливо...       – По рукам? —  спросил демон, протягивая руку.       Ангел посмотрел на неё так, будто она вот-вот собиралась взорваться, но, после недолгого колебания, всё же пожал её:       – По рукам. Но мой человек придёт первым. Истинное добро, каким, я полагаю, в глубине души мой человек и является, всегда приходит вовремя. И приходит первым.       – Посмотрим, — ответил Кроули.              Несколько часов спустя              – ...и вот тогда, когда Филиппо женился на Беатриче, — тогда я и решил, что умываю руки. Совершенно безнадёжны, в большинстве своём... Три года, потраченных впустую — вот что это такое. Я был в ярости.       – Нкх, ауч. Это было жестоко, ангел. Подашь мне вино?       Азирафель передал вино Кроули.       – А ты уверен, что мой человек не объявлялся, пока я ходил за всем этим? — нахмурившись спросил ангел, кивая на бутыль на удивление неплохого красного вина, из которой Кроули как раз сделал глоток.       Кроули закатил глаза:       – Эй, слушай, я ведь тебе слово давал, да? Я буду начеку, пока ты ходишь за вином и какой-нибудь едой, если ты захватишь что-нибудь и для меня. Была договорённость. И если бы твой чувак появился, то я бы задержал его до твоего возвращения. Такой был уговор. Я не нарушаю уговоров, ангел.       – Ты — демон.       – Да, но у меня есть класс.       Азирафель принял это во внимание.       – Да куда он запропастился, наконец? Мы сидим здесь уже целую вечность!       – Без понятия. От моего тоже ни следа. А ведь мне давали гарантии, что он заглотил наживку. Чёртов сброд, на который приходится полагаться. Доверять им можно, только пока они у тебя на виду.       – Люди, — Азирафель иронично усмехнулся, — на них попросту нельзя полагаться. Это вообще чудо, что каждому из нас удаётся выполнять хоть какую-то работу... Отдай мне обратно вино, пожалуйста.       Кроули передал ему вино.       – Чтож, наверное пора говорить «спокойной ночи», — Кроули поднял взгляд на небеса, на которых начали проступать глубокие пурпурные и красные тона, — Ох, или, скорее, «доброе утро»...       – Да, пора, — ответил Азирафель.       Ни один из них не сдвинулся с места.       – Какая жалость, — вздохнул Азирафель, — я начинаю задаваться вопросом, знаешь ли, — не становится ли концентрация на отдельных личностях неэффективным использованием времени.       – Ну да. Выцеплять одного человека за раз — выглядит немного,.. — Кроули состроил гримасу, — И это в случае, если он изволит явиться. В том смысле, что вокруг слишком много людей; и тратить месяцы, годы на то, чтоб отбивать их от стада поодиночке...       – Нужен новый способ, — несколько невнятно пробормотал Азирафель.       – Угу.       – Это как рыбачить ради... какой-то мелкой рыбёшки... в огромном океане... и всего с одной удочкой.       – Я не рыбачу.       – Как и я. Но суть не в том.       – Что там рыбы обычно делают? Они просто плавают себе, занимаются своими делами и тут бац! Небеса стремительно приближаются, вся вода внезапно исчезает, вот и всё! Не очень-то справедливо.       – Я хочу сказать, что нам нужно раскидывать сети пошире. Так мы будем успевать сделать гораздо больше, потратив при этом гораздо меньше времени. Больше спасённых душ, меньше затраченных усилий. И больше свободного времени. Не нужно будет пропускать столько театральных постановок, —  он замешкался, — То есть, мне нужно раскидывать сети пошире. Мне. Не нам. Мне. Определённо.       На дереве над ними принялись щебетать птицы.       – Ладно, я отправляюсь домой, ангел. Это был полный провал.       Поднявшись на ноги, Кроули протянул руку Азирафелю и тот, забывшись, принял её и потянулся, вставая.       – Мне жаль, что твой привлекательный мошенник покинул тебя в беде, ангел.       – М-мм. И мне жаль, что твой гедонистический герой не явился к тебе на помощь, дорогой мальчик.       – Э, тут ничего не поделать.       – Совершенно.       Ангел и демон расстались.              И шпионы Кроули, и шпионы Азирафеля тайно наблюдали за происходящим с соседних крыш на случай, если что-то пойдёт не так. Незаметно друг для друга, конечно же. Обе стороны растворились в ночи, радостно доложив о том, что соответствующая Цель заглотила наживку до самого поплавка и что все их планы увенчались Ошеломительным Успехом.       Поэтому и те и другие были немало потрясены тем, что раздраженное начальство уволило их на следующий же день, и вылетели из страны в крайне дурном расположении духа.       Некоторым ничем не угодишь.