Сладкая музыка в темноте

Намджун спустился в подвал всего спустя час после того, как они затащили аппаратуру обратно в таунхаус. Их одежда до сих пор пахла костром. Он едва успел принять душ, уже понимая, что его волосы высохнут кашей на голове, но кепку всё равно забыл, а потом ещё дольше нужного простоял перед зеркалом в ванной, заправляя и обратно вытаскивая тёмно-серую футболку. Где-то в суматохе его охватило странное волнение. Когда он приехал, то не мог перестать думать, стоит ли ему снять очки, сунуть их в карман, выбросить в мусорное ведро или вообще позвонить и отменить встречу. Чонгук на прощание пожелал ему удачи хер знает как, отчего Намджуну захотелось что-нибудь швырнуть на пол и погрузиться в уныние. Он опоздал на десять минут, но фильм ещё не начался, чтобы у студентов была возможность взять напитки и рассесться по группкам. Чонха подняла голову, как только он вошёл, и её лицо расплылось в ослепительной улыбке. — Чонгук сказал, что по вечерам ты любишь чай, — сказала она, протягивая стаканчик. — Люблю, спасибо. Она откинулась назад, чтобы дать ему место присесть, отчего он почувствовал себя неуклюже громоздким. Её укороченный свитер задрался, приоткрыв её узкую талию; джинсы c высокой талией и ботильоны были обманчиво скромны. Под глазами сверкали крошечные стразы. Намджун внезапно ощутил себя плохо одетым. — Значит, кэмпинг, да? Не знала, что ты такой любитель природы. — Ну, типа того. Мне нравится, но долго на природе не выдерживаю. Уже начал скучать по мобильной связи. — Не удивительно, что ты не отвечал на мои сообщения. — Ах, извини. — Пустяки. — Она похлопала его по руке. На её пальцах красовались длинные накладные ногти в форме бежевых коготков с крошечным бриллиантом на каждом. — Пиши, когда получается. Я отвечаю как попало, так что всё понимаю. Фильм наконец-то начался. Намджун ждал этого — первого движения, руки на своей ноге, головы на плече, подвинется ли она ближе, шепнёт ли ему на ухо. Сцена за сценой проходили мимо, внимание рассеянно блуждало, пока присутствие Чонхи занимало собой всё пространство, окутывало его её ароматом, заставляя чувствовать себя маленьким и защищённым. Она потягивала фраппучино и тихонько посмеивалась — очевидно, фильм она уже знала наизусть. Иногда отпускала реплики: — Вот это моя любимая сцена. — Ну конечно, Валькирия альфа. — Ни одного омеги на весь фильм, ни среди персонажей, ни среди актёров. Подтянись уже, Марвел. Примерно во время сцены, где Халк снова превратился в Брюса Бэннера, Чонха встала, чтобы сходить в туалет и выбросить пустые стаканчики. Комната, казалось, уменьшилась в размерах, внезапно заполнившись студентами, которым больше нечем было заняться. Но как только она вернулась, её пряный запах снова наполнил воздух — и место опять стало уютным, живым. С первыми титрами Чонха повернулась к нему и закинула ноги на диван так, что они почти коснулись его руки. — Сколько раз ты его смотрела? — Думаю, это был четвёртый. — У меня тоже. Любимая сцена? — Всё с Джеффом Голдблумом. Она медленно улыбнулась: — А я люблю момент, где Валькирия тащит Тора на корабль. Хочешь пойти ко мне? Ну вот и оно. Намджун глубоко вздохнул — вся усталость дня, с самого пробуждения на камнях у костра и до этой суматошной гонки на фильм, сошлась в этой точке. — Зависит от обстоятельств. А в твоей постели вздремнуть можно? — Ты можешь делать в моей постели всё, что угодно, если хочешь, — пробормотала она, — но, конечно. Если ты хочешь вздремнуть, мы можем вздремнуть. Он прикинул, справится ли с большим накалом. — Ты уверена? — Абсолютно! Намджун, я буду счастлива подремать с тобой. . Комната Чонхи, очевидно, обставлялась уютненькой. Декоративные подушки валялись в корзине у шкафа, милые органайзеры захламляли стол. Один гобелен висел на стене, а другой — на стуле. Как и Чонгук, она сдвинула впритык две кровати, которые по плану должны были быть раздельными, но у неё не оказалось двуспального белья, поэтому простыни были разного размера, а та кровать, что ближе к стене, была на сантиметров сорок выше другой. Щель между ними была заполнена подушками, чтобы на нижней кровати было на что опереться. — Вот чёрт, — сказала она, открывая дверь. — Совсем забыла, что тут такой бардак. На лестничной площадке ещё держался запах чонгуковского костра, но в её комнате он исчез. Она закрыла дверь и встала, слегка прищурившись: — Заценим телек, а потом друг друга? — спросила она. В итоге они стали смотреть видео на YouTube, сидя на нижней кровати и прислонившись к верхней, как к дивану. Из-за нижней части разгорячившегося ноутбука бёдра Намджуна покалывало и жгло. Её грудь прижималась к его плечу, пряный аромат всё глубже и глубже утягивал его на покрывало. Она закинула ногу на его ногу. Вблизи её большие глаза сверкали, высокие скулы и пухлые губы были так соблазнительно близко, а чарующий звук её смеха заставлял его чувствовать себя таким блаженным, таким гордым оттого, что он здесь, что он объект её внимания. Так альфы и привораживают людей. Чонгук говорил, что беты не чувствуют доминантности альф, но Намджун уже понимал: ослушаться её будет сложно. Эта гордая линия подбородка, этот просчётливый взгляд — и он сам ловил себя на желании угодить, рассмешить, держать ноутбук идеально ровно. Он подавил привычное упрямство и впитал её внимание. — Ты когда-нибудь был с альфой раньше? — спросил Чонха — Нет. Она провела ладонью по его груди, прикусывая губу, что-то обдумывая. Намджун держал рот на замке и ждал. — Ты же не глупый. Ты же знаешь, что я хочу потрахаться, правда? — Я знаю, — усмехнулся он. Впервые Чонха показалась ему неуверенной. — Можно я сделаю тебе хорошо? — Не знаю. Сможешь? Она моргнула, затем хмыкнула и толкнула его на кровать. — Ладно, старик. Она выпрямилась и швырнула ноут повыше на матрас, чтоб не мешал. На него приземлился её укороченный свитер. На коленях у Намджуна оказались джинсы с высокой посадкой, а в ладонях — тонкая талия Чонхи. Лёгкое кружевное бельё обтягивало крохотную грудь. — Хочешь или нет? — спросила она. — Скажи сразу. — Хочу, — выдохнул он. Лифчик полетел в сторону. Намджун успел мельком глянуть на маленькие округлые груди, прежде чем девушка прижала его к постели. Её волосы упали занавесом ему на лицо, а губы прижались к его губам. Ни один из поцелуев прежде не был таким. Девушка с прошлого года целовала будто с сомнением, будто боясь, что он не ответит. Та, с первого курса, — как будто у неё были дела поважнее. Его подружка в старших классах — словно это была игра до победного. Чонха целовала его так, словно целовать её было привилегией. Она улыбалась в его кожу, плавно двигалась, давая почувствовать её изгибы, лёгкость и силу. Его член дёрнулся в замешательстве, будто спрашивая его, что случилось с привычным сценарием — нежными поцелуями, болтовней и прелюдией, которые привели его к тому, чтобы полуголая девушка оказалась на его коленях и с языком у него во рту. Прежде чем он успел подумать о том, чтобы зайти дальше, даже убрать руки с её боков, её грудь оказалась над его лицом, и он почувствовал сладкий, пряный аромат её кожи, скрывавшейся под одеждой. — Я знаю, тебе это нравится, — сказала она, покачиваясь так, что её сиськи подпрыгнули. Член Намджуна пульсировал в джинсах. — Да, чёрт возьми, — выдохнул он. Они идеально легли в его руках, круглые и мягкие, приятной тяжестью ощущавшиеся в пальцах. Он потёр большим пальцем соски, и Чонха застонала, притёрлась бедром, джинсы грубо скользнули по его животу, когда она наклонилась. — Господи, жаль, что ты не можешь почувствовать свой запах, — сказала она. — Насколько же сильно я тебя прямо сейчас возбуждаю? C его губ сорвался жалкий всхлип. Чонха запустила пальцы в волосы, откинула его голову к подушке. — Такой красивый, — пробормотала она. Слово заставило его мозг искриться, а горло пересохнуть, и бёдра дёрнуться, — ментальное несоответствие. Она легко прижала его руку к матрасу, не давая ей теребить ворот футболки. Он оставил её лежать так, только сильнее сжал чужое бедро другой рукой, чтобы заземлиться. Ему потребовалось усилие, чтобы не забить ногами по простыням и не заскулить. — Никто раньше не называл тебя красивым, так ведь? — спросил Чонха. Намджун покачал головой, насколько позволяла её рука в волосах. — А ведь ты красивый! — рассмеялась она. — Ах и эти ямочки на щеках! — А затем отпустила его волосы и запястье, и он остался лежать так, как она его оставила — с облегчением и лёгким разочарованием. — Вот так, — сказала она с ухмылкой, положив руку ему на джинсы. — Больно? — А-га. — О-о-о, можно я помогу? — Наверное? Она быстрым движением расстегнула ширинку, а затем молнию и быстро сунула руку ему в штаны. Он ошарашено подпрыгнул. — Так мило, — хихикнула она. — Милый… в каком смысле? — выдохнул он, жалобно захлёбываясь дыханием. — Открой глаза, — сказала она. Он всё это время крепко их зажмуривал, он всего-то лежал там на спине, закинув руки за голову, едва ли раздетый, тяжело дыша и тихо поскуливая. Он заставил себя открыть глаза и увидел перед собой красивое улыбающееся лицо Чонхи — она смотрела на него снизу вверх с лёгкой усмешкой, её маленькая рука крепко обхватывала его член, выглядывающий из джинсов. Перед глазами поплыло — то ли от пота, то ли от слёз — и он уронил голову обратно на подушку. — Ты в порядке? — спросила она. — У-гу. — Можно я сяду на твой член? — Эмм, аг-га. Она запрокинула голову и громко рассмеялась, потом перекатилась с кровати и чуть не упала. Он резко сел. — Чёрт, ты в порядке? — Всегда, чёрт меня дери, забываю на какую высоту поставила эти кровати, — проворчала она, одной рукой борясь с пуговицей на джинсах, а другой — с ящиком комода, но ни с тем, ни с другим у неё ничего не получалось. — Можешь кстати раздеться, если хочешь. В джинсах начало изрядно преть. Намджун стянул их вместе с нижним бельём, но ещё ничего не успел сделать с футболкой, когда Чонха с зажатым между пальцами презервативом снова схватила его за член. — Не хочу тебя отпугнуть, — пробормотала она, сосредоточенно разбираясь с презервативом и смазкой. — Но у тебя был когда-нибудь опыт… анальный? — Одна девочка, с которой я встречался в прошлом году, постоянно говорила, что любит, но подходящей смазки так и не достали, поэтому не попробовали. Но идея меня интриговала. Чонха подняла на него смущённый взгляд. — Понятно. — Ох, ты имела в виду мой личный опыт. Она одарила его виноватой улыбкой и, отвлекая внимание рукой в смазке, удобно устроившейся на его члене. Обнажённая Чонха напрочь сбивала мысли. Без одежды она казалась ещё меньше, ещё изящнее, но под кожей играли упругие мышцы. Небольшой изгиб её ягодиц настойчиво притягивал взгляд. — Ну, если даже не думал об этом, я не буду убеждать. Забудь, что спросила. Она снова забралась на кровать и прижала его к простыням. — Держись, милый, — промурлыкала она и прижалась. — Меня можно уб-бедить… Ах! Она медленно опустилась, и десять долгих, чудесных секунд никто из них не произносил ни слова, пока жар охватывал член Намджуна по всей длине. — Значит, всё-таки думал? — спросила она. — После того как Юнги поэтично расписывает, каково это — член у себя в заднице? Сложно не задуматься. — Боже мой, это потрясающе, — сказала она. — Но он же такой сдержанный! Намджун едва дышал, едва мог открыть глаза, чтобы увидеть, как покачиваются милые груди Чонхи, пока девушка двигалась маленькими кругами, обхватывая всю длину Намджуна своими бёдрами. — У них Сокджин — сдержанный парень. У Юнги после пары чашек кофе нет фильтра. — Какой крепкий, — задумчиво произнесла она. — Сокджин — настоящий красавчик. Юнги тоже. — Ты всех считаешь милыми? Чонха начал раскачиваться вперёд-назад, идеальными волнами искусной танцовщицы, что пронизывали его насквозь. — Многих, да, — сказала она. Намджун кивнул, поскольку его мозг с усилием справлялся с каждый ответом, а удовольствие уже разгоралось, как огонь. Пальцы Чонхи щекотливой дорожкой пробежались по его груди, задирая футболку. Она воспользовалась выгибом его спины, чтобы стянуть её аж до подмышек. Намджун не очень стеснялся своего тела— не возражал, если смотрят, но и не думал, что есть на что. Большой палец Чонхи медленно прошёлся по нижней части груди, прослеживая тонкую линию, и в его голове закралось чувство неловкости. — Я ведь совсем не Чонгук, — сказал он. Чонха только застонала. Намджун удивлённо поднял взгляд: её лицо исказилось от удовольствия, рот приоткрыт, брови вздёрнуты, движения ускорились и стали резче. Кончики её ногтей царапнули вверх по его груди и подбородку. В ответ пульсация и боль в члене Намджуна заставили его извиваться. — Ты быстро? — спросила Чонха, глаза засветились. — Н-нет, — выдохнул он, пытаясь сдержаться. Она ущипнула его сосок — и едва не слетела с него, когда он резко дёрнулся. — Быстро — меня устроит, — сказала она, когда он снова улёгся. — Я совсем не против. — Чт… В этот момент Чонха наклонился и слегка прикусила тот самый сосок, который она только что ущипнула. Намджун схватил её за плечи. Он резко подался вверх, почувствовал, как она подпрыгивает на его коленях, и удивился, почему не делал так раньше. При следующем толчке он подался ей навстречу. Она издала короткий удивлённый возглас. — Хочешь трахнуть меня? — тихо прорычала она. — Ах, да? Она высвободилась из его хватки, прижав руки к его груди, и немного приподнялась над ним. Намджун неуверенно замолчал. — Трахни меня, малыш, — сказала она, ухмыляясь. Намджун задал быстрый и грубый темп, но скоро не выдержал и притянул её вниз, жадно целуя. Она ахнула от неожиданности, но тут же запустила руку в его волосы, дёрнула голову назад, сбивая его темп. Губы её скользнули по шее и вцепились зубами в плечо. Её запах, тёплый и густой, разнёсся по комнате — и у него закружилась голова и ослабли конечности. Постепенно он позволил ей взять ритм под свой контроль. Он действительно быстро кончил, пульсируя в презервативе, наблюдая, как она теребит собственный сосок. Одна его рука покоилась в её, а другая — на её бедре. Он едва успел прийти в себя, как её колени оказались по обе стороны от его лица, а её влажная киска коснулась его подбородка, её запах внезапно обрушился на него настолько мощно, что у него заслезились глаза. Он застонал, вдыхая её. — Я почти, — сказала она. Он обхватил её бедро и притянул к своему лицу. Чонха не была пассивной, как многие девушки до неё. Она не сидела смирно, позволяя всё закончить. Она терлась о его губы. — Язык, — приказала, стукнув по носу. Он изо всех сил пытался отдышаться, в голове у него всё восхитительно плыло, как в тумане. Гиперчувствительность после оргазма дарила дрожь от каждой капли влаги на щеках, от каждого сжатия её бёдер на подбородке. Рука в волосах резко выгнула его шею, но Чонха дрожала и задыхалась, отчаянно стремясь к финалу. Он просунул два пальца прямо у подбородка и ввёл внутрь, и по его пальцам потекли тепло и влага. Чонха, наконец, замерла и позволила ему поработать языком, плавно водить им взад и вперёд там, где она нуждалась больше всего. — Блядь! — взвизгнула она. Одна её рука ударила в стену. Дыхание сбилось. Внутри её мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев, несколько секунд она дрожала, застыв. С последним судорожным движением она слезла. Она плюхнулась на матрас рядом с ним, чёрные волосы грациозно рассыпались по её рукам, прилипая ко лбу. Её ноги были бесстыдно раздвинуты, виднелась киска тёмная и влажная. Намджун сонно моргал, глядя на её набухшие соски и плавные линии талии. Ещё минута — и надо будет встать, найти, чем их вытереть, принести воды. Он уткнулся головой в подушку и почувствовал, как отяжелели его конечности. — Ты молодец, — наконец сказала Чонха заговорщицки, будто делилась тайной. — Надо почаще трахать «топов». Ты действительно знаешь, как этим пользоваться. — Она быстро сжала головку его члена, отчего по всему его телу пробежали мурашки. Он подпрыгнул. — Много практиковался с девушкой с татуировкой бабочки на спине? — Почему все её так зовут? — Я слышала, что Хосок и Чимин называют её именно так. — Кровать прогнулась, когда она соскользнула с неё, как гимнастка, и голышом прошлась по комнате в поисках полотенец.— Вода, — сказала и метнула бутылку. Он едва не уронил её прямо на член, что напомнило — на нём всё ещё задранная к подмышкам футболка, но нет штанов. Он медленно сел, оценивая оставшееся головокружение, ощущение онемения и липкости. — Ты всегда сверху? — спросил он. Чонха странно посмотрела. — Ну да. — Ни разу не пробовала снизу? — Чувак, я альфа, — рассмеялась она. — Верно. Я тоже обычно не рассматриваю возможность побыть внизу, знаешь ли. Она покачала головой. — Не думаю, что мне бы это понравилось. Когда кто-то другой берёт контроль — я скорее… — Она прищурилась и замерла, на минуту уставившись в пространство. Её запах в комнате стал насыщеннее. — …на взводе. Что не сексуально. А как насчёт тебя? Был когда-нибудь снизу? — Разок, до этого. С бывшей. Нам обоим не понравилось. Она выглядела впечатлённой. — Переключился ты неплохо. Я постараюсь держать баланс. Намджун поёрзал, пытаясь устроиться так, чтобы торчащие под футболкой голые бёдра не выглядели ещё нелепее. Сдёрнул майку, как раз когда Чонха швырнула ему его нижнее бельё на колени. — Влажные салфетки, — с гордостью сказала она, вырывая их из пачки. Засунула между ног горсть и сморщилась. — Так себе решение, но хоть выкинуть можно. — Отлично, — сказал Намджун. — У меня такая задница потная. — У тебя очень милая задница, — сказала она. Она подпрыгнула пару раз, улыбаясь от уха до уха, затем обхватила его руками за талию и сжала. Её лисьи глазки мило прищурились. Стразы немного съехали от пота. Он осторожно снял одну, совсем маленькую, блестящую пластмассовую штучку, с кончика своего пальца. Она посмотрела на него глазами, полными её собственных искорок. — Съезжали чуть-чуть. — Спасибо. — Голос Чонхи прозвучал так мягко, с неподдельной благодарностью, что сердце Намджуна сжалось в тиски. Он снял вторую, предельно осторожно, зная, что ткнуть ей в глаз было бы в его духе. Она была достаточно близко, что он снова наклонился её поцеловать — губы такие нежные, волосы мягкие в его руках. — Готов ко сну? — прошептала она. Намджун потянул её за руки, пока она не забралась в постель, и сам наконец лёг на спину. — После этого всегда так тянет спать, — сказал он. Они полежали так некоторое время, Чонха растянулся у него на груди, наслаждаясь ощущением прикосновения кожи к коже, пока не встала, чтобы выключить всё, кроме маленькой гирлянды над окном. Вернувшись в кровать, она уложила его на бок и закинула руку ему на плечо. — Я не могу остаться на всю ночь, — сказал Намджун. Маленькие акриловые коготки легко скользнули вниз по его боку, заставив его вздрогнуть. — У меня завтра утром пара. — Я отпущу тебя через минуту, — сказала она. — Но можно я сначала потрогаю твою задницу? — Можно, только ты сильно разочаруешься. Маленькие коготки прошлись по его бедру и вниз, вызывая странное, новое ощущение дрожи в груди. — Ого, какая плоская. — Ага. Такая плоская. Я приседаю. Ничего не помогает. — Приседы не качают задницу, — сказала она. — Попробуй выпады. — Знаешь, мне и плоская не мешает. Она хихикнула, прижавшись к его ключице и продолжая поглаживать его кожу. От её волос исходил сильный пряный аромат, почти обжигавший его нос и заставлявший чувствовать тепло и слабость. Она закинула ногу на его ногу, прижалась к нему своей упругой грудью и крепко обняла его за плечи, словно слишком большую тряпичную куклу. Какое-то гордое нутро в нём сопротивлялось — хотелось обнять её в ответ не менее крепко, заключить её в свои руки, целовать и прижимать, брать не меньше, чем отдавать. Но он обмяк. Позволил ей трогать. Коготки довели его кожу до дрожащей чувствительности, член устало заинтересовался. Тепло охватило его, согревая щёки и уши, вызывая покалывание на коже, какое-то глубинное желание, жаждущее удовлетворения. Чонха ущипнула его за сосок, и он на миг подумал — попросить ли её позаботиться о нём снова, зная, что она согласится. — У меня болит член, — простонал он. — В следующий раз. Чонха чмокнула его в кончик носа. — Всё, что захочешь, малыш. Ты красивый, восхитительный, сексуальный, умный мужчина. На выходе Намджун столкнулся с Чонгуком, вышедшим из кухни с пачкой доширака. — Как все прошло? — спросил он. — Неплохо, — сказал Намджун. — Семь из десяти, странновато, но я бы обязательно повторил. Разве ты не собирался потусоваться с другими парнями? Чонгук выдал кривую усмешку и пожал плечами. — Рад за тебя. Я немного слышал её. — У Намджуна свело живот. — Похоже, у тебя действительно всё хорошо получалось, — сказал Чонгук, на этот раз откровенно ухмыляясь ему. — Думаю, я потом у неё тоже спрошу, как прошло. Намджун шёл домой, немного взволнованный, немного недовольный, думая больше о Чонгуке, чем о Чонхе. . На середине готовки ужина вместе с Хосоком на кухне Намджун уловил знакомый цветочный аромат Тэхёна, за которым тянулось тёплое сладковатое дыхание ванили. Тэён вошёл на кухню, в нём безошибочно угадывалось присутствие омеги — от сонливости в его больших глазах до нежного голоса. Его щёки и шея раскраснелись от тепла, и Намджун предположил, что он только что был наверху и обнимался с Тэхёном, как это у омег обычно и бывает с близкими им людьми. — Мы с Тэ хотели приготовить ужин, — застенчиво сказал он. — Когда вы, ребята, закончите? — Хотели что-то конкретное? — спросил Хосок. — Я делаю курицу с пастой и песто. Могу просто удвоить рецепт, и хватит на четверых. — Можешь? Большое спасибо. Было бы здорово. — Он юркнул обратно наверх. Чуть позже Тэхён спустился вниз в своей шёлковой пижаме, прижался к спине Хосока, пока тот обжаривал курицу, и поцеловал его за ушами. — Спасибо за еду. — Ик! Н-нет проблем! К тому времени, как тарелки оказались на обеденном столе, Тэхён с Тэёном уже сидели там, едва продрав глаза, и горячо жаловались на какого-то альфу по имени Майкл, который освистал омег, а затем шёл за ними, продолжая что-то выкрикивать. Намджун понял: это тот самый Майкл, которого он видел в комнате у Чонгука несколько недель назад, тот, что делал вид, будто Намджуна не существует, пока не узнал, кто его бывшая девушка. — Кампус же маленький, — сказал Тэхён. — Он достаёт меня минимум раз в неделю. Если колледж что-то и делает, то очень медленно. — Колледж делает, но им приходится пробираться через все эти лазейки в правилах, — буркнул Тэён. — Законы полового воспитания не для наших второстепенных полов писаны, приходится обходить. А ещё он звезда футбольной команды. Так что тянут время до конца сезона — Не раньше нескольких недель, — сказал Хосок. — Это происходит каждый чёртов год, — сказал Тэхён. — Только потому, что его никогда не обвиняли в нападении на кого-либо, не означает, что это дерьмо не причиняет вреда. Оно даёт другим альфам понять, что нет пределов тому, как они могут обращаться с омегами. — Он — лицо всего кампуса, — сказал Тэён. — Если наказать его как положено, будет выглядеть так, будто кампус неблагожелателен к альфам, а потом снизят финансирование программ для тех, у кого есть второй пол, сократится, уровень привлекаемого слоя снизится, и инвесторы разозлятся. — Какая показуха, — сказал Тэхён. — Он не должен представлять альф в этом кампусе. Он отвратительный пример. — По-моему, очень даже показательный пример большинства, — сказал Тэён. Омеги на некоторое время сосредоточились на еде. Хосок и Намджун ели медленно и тихо. — Только не Чонгук, — в конце концов сказал Тэхён. — Не Чонгук, — согласился Тэён. — А Чонха? — спросил Намджун. Они оба настороженно посмотрели на него. — А что с ней? — спросил Тэён. — Она, типа, хорошо относится к омегам или нет? Она дерьмовая альфа? — Она норм, — сказал Тэён. — Я её не очень знаю. Она любит флиртовать, из-за этого пару раз кто-то страдал, но в целом уважительная. — Я с ней на свидании был на днях. На лице Тэхёна промелькнула улыбка. — О? Отстрапонила тебя? Намджун едва не выплюнул пасту. Замотал головой и закашлялся. — А что со страпоном не так? — невинно спросил Тэхён. — С ним не так уж и плохо. Задняя дверь открылась как раз в тот момент, когда Намджун сказал: — Просто очень прямой и личный вопрос. — Какой? — спросил Чонгук, входя следом за Чимином. — Я только что спросил Намджуна, отстрапонила ли его Чонха, — сказал Тэхён. Щёки Намджуна вспыхнули. — Пока нет, — сказал Чонгук, улыбаясь Намджуну, который прятал лицо в бумажном полотенце. — Но она правда хочет. Не забудь подмыться, когда она в следующий раз пригласит тебя в гости. — Пока он говорил, его взгляд всё время скользил в сторону Тэёна. — Рад тебя видеть, — сказал он мягко. — Взаимно. — Они неловко кивнули друг другу. Чонгук опустился на стул между Тэёном и Намджуном. — Вы с Чонхой обсуждаете, какой я горячий, когда меня нет рядом? — поддел Намджун, чтобы смутить его. Чонгук просто кивнул, и Намджун почувствовал, как заливается краской. Хосок захрюкал от смеха. — Чему мы помешали? — спросил Чимин. — Обсуждали самого конченного альфу на кампусе, — сказал Тэхён. — Майкла? — уточнил Чонгук. — У-гу. — Ублюдок, — проворчал Чонгук. — Он живёт у меня в блоке. Группа сочувственно зашипела, а затем замолчала. Омеги выглядели мрачно сердитыми, а остальные немного смущенными. — Это тот, над кем Чонха постоянно ржёт? — спросил Намджун. — Нет, тот через коридор. Майкл живёт в соседней с ней комнате. Никто из нас с ним не связывается. — Почему нет? — спросил Тэхён. — Единственные люди на планете, к которым он прислушивается, это другие альфы. Почему вы, ребята, не поставите его на место? Он выставляет вас в плохом свете. Чонгук пожал плечами, но потом понял, что этого будет мало. — Многие альфы его уважают. А остальные… боятся. — О, так ты боишься? — рявкнул Тэхён. — А как думаешь, что мы чувствуем, когда он… — Без обид, — сказал Чонгук, — но сомневаюсь, что он когда-то угрожал тебе разорвать глотку бутылкой. А он огромный. И способен на такое. И универ не любит вмешиваться в драки альф, так что он легко сойдёт с рук. Тэхён уставился в стол. Тэён просто выглядел грустным. Намджун почувствовал огромное облегчение от того, что он не родился альфой или омегой. — Ты не думал о том, чтобы заявить на него в полицию? — сказал Хосок. — Это ж прям угроза, за такое могут и арестовать. — Тогда школа введёт ещё больше правил и ограничений, а остальные альфы меня возненавидят, — сказал Чонгук. — Я не скажу ни слова. Тэхён со звоном швырнул вилку на пустую тарелку. — Может, вам как раз и нужны правила и ограничения, если один альфа может неделями средь бела дня харассить каждую омегу на кампусе безнаказанно. Чонгук уставился на свои колени и ничего не ответил. — Как бы там ни было эти должен заниматься школьный дисциплинарный совет, — нарушил тишину Чимин. — В этом-то и проблема. Не в ограничениях, потому что элементарных вещей вроде «не приставай к людям» должно быть достаточно. Жаль, что большинство членов дисциплинарного совета — спортивные тренеры. Тэён тихо начал собирать тарелки и относить их на кухню, чтобы помыть. Тэхён скрестил руки на груди и безжалостно уставился на ёрзавшего Чонгука. Чимин прошаркал к задней двери. Когда в раковине зашумела вода, Чонгук наконец поднял голову. — Извини, — тмягко сказал он Тэхёну, и тот, вздохнув, ушёл на кухню помогать Тэёну с посудой. На лице Чонгука на миг мелькнула обида, сменившаяся горечью. Он встал, вышел через заднюю дверь, бросив: — Увидимся позже, ребята, — и исчез. . Через день-другой Чонха заглянула за Намджуном в радиостудию: на ней были шорты с завышенной талией, тяжёлые ботинки и блестящий кроп-топ с неожиданно строгим вырезом. Она растянулась на диване, наблюдая, как он заканчивает смену, а потом увела его на длинную прогулку в город — ужинать в единственном приличном ресторане, где заранее забронировала столик. О Майкле она сказала немного: — Он опасный придурок, и я надеюсь, что он получит по заслугам. Но уж точно не от меня — я же крошка. Хочешь кусочек моего стейка? Зато о Тэёне говорила с куда большим интересом: — Мы вместе в танцевальной команде. Учимся на одном курсе, оба на коммуникациях. Куча общих предметов, даже проект делали вместе. Раздевалки, выступления, сцены… и при этом я его совсем не знаю. И не потому что не пыталась. Я правда пыталась завести с ним дружбу. — Он стесняется? — предположил Намджун. — Или осторожен рядом с альфами? Она пожала плечами: — Он определённо знает, насколько он великолепен Я не уверена, знает ли он о том, сколько альф в кампусе отчаянно хотят быть с ним, но он настолько осторожен, что, я думаю, он догадывается. — Он настолько популярен? Чонха даже отложила вилку с ножом, чтобы выразительнее жестикулировать: — Ты даже не представляешь. Он — Омега с большой буквы. Тот. Самый. Парень. Он красивее любой журнальной модели, которую я когда-либо видела. Он такой нежный. Он само совершенство. Ходят слухи, что он хорошо готовит, что в постели он ангел, что он умеет танцевать на шесте, в чем я сомневаюсь, потому что он чертовски тощий и ни за что на свете не сможет подтянуться. Все хотят его. А как он пахнет! Чёрт возьми. Ты не поверишь. Он — идеальная мокрая мечта любого альфы. — И твоя? — спросил Намджун. Это было бы удобное место для шутки про ревность, но Чонха ответила серьёзно: — Я всего лишь человек, — размышляла она. — Конечно, я была бы счастлива шансу с ним. Но в последнее время мне просто хочется его защищать. Не думаю, что он интересуется мной, но когда слышу, как альфы о нём говорят… — Она пожала плечами. — Даже если он никогда не уделял мне внимания, я притворяюсь, что мы друзья, чтобы говорить другим альфам, чтобы они отвалили. Он кажется отличным парнем. Он ничего не может поделать с тем, что он такой. Ну знаешь… идеальный. — Понимаю, — кивнул Намджун. — В глубине души я надеюсь, что ни один альфа никогда его не получит, потому что никто никогда его не будет достоин, но и не хочу желать, чтобы он никогда никого не нашёл. — А если это будет бета? Она на минуту перестала есть, а затем рассмеялась смущённо и виновато: — Верно. Можно и бету. Я уверен, он кого-нибудь найдёт. Прости за это. Мысль о том, что кто-то вроде него довольствовался бы бетой, ранит моё альфа-эго, но это правда несправедливо. И вполне возможно, что он был бы совершенно счастлив. Некоторое время они оба ели молча, погруженные в свои мысли, Намджун чувствовал себя обеспокоенным. Довольствовался бетой. Кем-то вроде него. — Тэхён такой же, — сказал Чонха с набитым стейком ртом. — Наверное, мне не следует тебе всего этого рассказывать, но мне действительно насрать на то, что, по мнению альф, должны знать беты. Тэхён — ещё один лакомый кусочек для альфы в колледже. Не такой лакомый, как Тэён, но он из той же категории. Его близость с вами и Чонгуком хорошо держит альф в узде. Заодно это помогает и репутации Чонгука. Стало странно, что сам Чонгук никогда не поднимал эту тему раньше. — Я не удивлюсь, если Чонгук не в курсе, — сказал Чонха. — Он не дружит с другими. Не слышит сплетен. Его зовут «одиноким волком». — У него есть стая, думаю, — сказал Намджун. Она улыбнулась, глаза засветились: — Вот именно. Он особенный. А ещё он бестолковый. Я рада, что у него есть стая, потому что он не любит соревноваться. Я уважаю это, но не многие люди разделяют моё мнение. Он сильнее, чем они думают. Но всё же он альфа довольно низкого ранга. Если бы он не возвращался домой, пахнущий вами, ему пришлось бы очень тяжело. Вернувшись в общежитие Чонхи, они разделись до нижнего белья и легли в постель, болтая о колледже, уютно и тихо, окутанные запахом альфы. Пальцы Чонхи легонько бегали по его коже. В этот раз её ноготки были натуральными, но с хорошим маникюром и нежно обводили его руки, шею, спину, бёдра, задницу. Она дразнила, щекотала, сжимала маленький бугорок до тех пор, пока он не почувствовал прохладу на разгоряченной внутренней поверхности ягодиц, а она не спустилась к яйцам. Он вздрогнул и вдохнул её пряный аромат. Она игриво укусила его за шею и провела рукой по его бёдрам и обратно, туда, где рефлекторно напряглись мышцы. Его член медленно наполнялся. — Тебе правда так нравится моя задница? — спросил он. — Задницы такие классные, — хихикнула она. — Даже самые маленькие. Тебе комфортно от этого всего? — Приятно, — выдохнул он, абсолютно честно, спокойно, наслаждаясь тем, как можно просто пассивно лежать и позволять себя дразнить до чувствительности. Когда он, наконец, полностью возбудился от того, что она провела рукой по его заднице и бёдрам, а затем натянула презерватив на его член. Он лежал, обмякший, словно варёная лапша, и позволял ей играть. Казалось, ей доставляло удовольствие тереться головкой его члена о свой клитор и перекатывать его яйца в руке, пока он не превратился в трясущееся, задыхающееся месиво, и только после этого она направила его в себя. После нескольких минут непрерывного трения о его член, бутылочка со смазкой со щелчком открылась и закрылась. — Можно мне потрогать тебя пальцем? — спросила она. — Не знаю. А сможешь? Она зажала его между бёдер, чтобы не потерять контакт, и занялась смазкой. — Это же «да», верно? — сказала она. — Да… пожалуйста. Она приподняла его ногу, уложила на бок и осторожно коснулась — медленно, круг за кругом, слегка надавила. Она замурлыкала, успокаивая его, давая ему расслабиться. Какое-то время ему было странно, он чувствовал себя напряжённым, член был заинтересован, но тело не понимало почему, пока маленькое чувствительное местечко быстро не пробудилось под её прикосновением и не послало приятные ноющие импульсы к кончикам его пальцев. После того, как Юнги с Сокджином столько раз в мучительных подробностях описывали ощущения от анального секса, — испытать всё на себе казалось почти неизбежным. Как будто он должен был попробовать много лет назад, но в то же время — будто это не совсем его опыт, и ему не предназначен. В конце концов, она, казалось, потеряла терпение, вышла из него и перевернула его на спину, чтобы протолкнуть его член внутрь себя. — Медленно, — пробормотала она, и он позволил ей вести. — Тебе правда хочется попробовать быть снизу, да? — спросила Чонха. Он не мог говорить, пока её пальцы у него во рту, но надеялся, что она поймёт, раз он стонет. Он не открывал глаз до конца, казалось, уже несколько часов, не переставал задыхаться и дрожать с тех пор, как её палец впервые вошёл в него, и чувствовал, что если оргазм случится в течение следующих шести часов, то он наступит слишком рано. В итоге она довела его — медленно, долго — и снова прижала его голову бёдрами к матрасу. Она старалась не шевелиться, пока он ласкал её языком и губами, а затем помогла ему помыться и одеться. Они поговорили про новых девчонок на радио, о первокурсниках, влюбившихся в Чимина. Они поговорили о музыке. Они поговорили о том, что Намджун не был уверен, как будет себя чувствовать утром. — Я знаю это чувство, — сказала Чонха. — Я понимаю. Намджун ушёл, оставив Чонху в постели — она уже засыпала, пока он надевал обувь. Он, спотыкаясь в темноте, добрался до нижней площадки лестницы, где у двери в комнату сильно пахло Чонгуком. Там он и остановился, опёрся о стену — тело ломило от усталости. Он мог бы просто прилечь на диван в их гостиной. Он мог бы пойти обратно подняться в комнату Чонхи и поспать там. Запах Чонгука будто держал его — как сеть, в которой вязло сознание, а тело всё ещё тихо звенело остатками подчинения. Дверь открылась. — Я тебя отсюда чувствую, — сказал Чонгук, стоя в футболке и боксёрах. — Ты в порядке? — Нормально. Просто устал. Мне нужно обратно в общагу. У меня завтра пары. — Давай я тебя провожу. — Не надо. — Тут недалеко. — Справлюсь. — Я хочу. Дай мне штаны надеть. Они, спотыкаясь, вместе спустились по лестнице на первый этаж учебного корпуса и вышли в прохладную осеннюю ночь. Чонгук убрал свои длинные волосы с глаз и засунул руки в карманы толстовки, выглядя что-то между милым и крутым. — Так ты пробовал быть нижним? — Вроде того. Всё всё ещё было довольно нейтрально. Но, я думаю, я пытался… немного подчиниться. — Оно по-другому, — сказал Чонгук. — Наверное. — Заставляет тебя чувствовать себя по-другому. Пробуждает желания другого рода. Заставляет кончать по-другому. — Ты пробовал? — Мне больше нравится так. Они немного прошли молча, сердце Намджуна глухо билось под рёбрами. — Я не самый типичный альфа, — сказал Чонгук, — но у альф вообще-то нет врождённой тяги всегда доминировать. Это скорее социальное. Мне… больше нравится доверять и отпускать контроль, чем вечные попытки его удержать. Понимаешь? Я люблю и то, и другое, но одно кажется мне более особенным. — О, — тихо сказал Намджун. — В этом есть смысл. — Если тебе нравится — значит, нравится, — пробормотал Чонгук. — Ты не обязан объяснять свои предпочтения ни себе, ни другим, если не хочешь. — Спасибо, — сказал Намджун. Странная перемена, которую он ощущал с тех пор, как Чонха его раздела, наконец улеглась. Мир вернулся в нормальное русло, каждый фонарный столб выглядел так же, как и в любую другую ночь, когда он возвращался домой после секса. Все различия больше не различимы. Если тебе нравится — значит, нравится. — В первый раз всегда странно, да? — сказал Чонгук. — Будто приходится заново пересматривать какие-то куски себя, даже если это и не так. Они почти дошли до двери. — Каким был твой первый раз? — спросил Намджун. Растрёпанные волосы Чонгука падали ему на глаза, он шёл, высоко подняв подбородок и устремив взгляд вдаль. Момент казался священным — альфа раскрывался так, как не положено альфам, только ради Намджуна, только ради этой лунной ночи. — В старших классах была одна девушка… ей нравилось бороться во время секса. Дёргать за волосы, кусаться, бороться. И однажды я просто позволил ей победить. Нам обоим понравилось, и именно этим мы и занимались до конца года. Азарт борьбы со временем прошёл, и мы расстались. Но теперь я знаю, что мне нравится, когда кто-то другой берёт контроль. Намджун остановился в дверях, держась за ручку, но не поворачивая её. Чонгук стоял на коврике в двух шагах от него. Руки Чонхи призраком лежали на бёдрах Намджуна, на его животе, на подбородке, её губы были на его груди. Чонгук внезапно шагнул ближе. Намджун вечно забывал, что Чонгук ниже его ростом. Древесный дым с резкими нотками наполнил его нос. Он наклонил голову, губы были в нескольких сантиметрах от его губ, дыхание сбилось, глаза широко распахнуты, точно так же, как тогда, когда он целовал Намджуна после выпускных экзаменов, от него пахло текилой. — Не забывай обо мне, — выдохнул он. . Осень не торопилась вступать в свои права. Первые апельсиновые деревья сбросили все свои листья ещё до того, как большинство из них начали буреть. Лето затянулось на половине территории кампуса, а на остальной территории наступала зима. Первые новички студенческого радио начали бросать программу, как это случалось каждый год. Хани пожала плечами: — Примерно в это время года многие первокурсники понимают, что поддерживать свою успеваемость здесь намного сложнее, чем в старших классах, да и гораздо важнее. А недосып уже начинает догонять. Вот и приходится выбирать, что бросать. — Динамщики чтоб их, — сказал Хичоль. Тэмин и Чимин сидели в наушниках, шептались и хихикали, полностью игнорируя собрание. — Ну что, Намджун, зачитывай отчёт по радиостанции. Заслушаем тебя. — Несмотря на то, что половина записавшихся либо бросила, либо так и не пришла на обучение, — сказал Намджун, — у нас всё равно избыток волонтёров. У меня никогда не было так мало эфиров с тех пор, как я начал работать на радио. Скоро, возможно, придётся кого-то даже отсеивать. Хичоль кивнул: — Я составлю список. Тэмин пойдёт первым. Тэмин бросил на него полный неприязни взгляд через плечо. — Все новички очень компетентны. Срывов эфиров почти не было, ошибок тоже. Соотношение парней и девушек стало самым сбалансированным за всё моё время здесь. Думаю, за это стоит благодарить Чимина. Чимин одарил их всех довольной ухмылкой, не прерывая своей болтовни с Тэмином. — Каждую неделю мы получаем пару писем от заключённых из тюрьмы по дороге. Среди новых имён выделяются Чонха, Ив и Хасыль. По служебной лестнице продвигаются Сокджин, Чонгук и Марк, чья «k-pop-часовушка» по вторникам пользуется удивительной популярностью. Юнги немного филонит, но я думаю, мы можем дать ему передышку после всего, что он пережил в прошлом году. У Хосока и Чимина сейчас перерыв из-за начала танцевального сезона. — А как насчёт того, что Чимин привлекает кучу женщин? — Все девчонки-младшекурсницы записались из-за него. Хичоль подался вперёд: — Неа. Это я их завербовал на АКК¹. — Ага, как же, — пробормотала Хани. Хичоль швырнул свои заметки на пол и обиженно надулся. — А что насчёт драмы? — Хани придвинула стул ближе и села на него задом наперёд. — Драмы? Пока нет, если не считать девчонок, которые приходят из-за Чимина. — Совсем нет? — приподняла брови она. — А я вот слышала, что Тэхён и Чонгук не ладят. — Они никогда не были особенно близки, — сказал Намджун. — Они поссорились. Я думаю, что все закончилось. — А что насчёт соперничества Марка и Джонни? — Это старые новости. Всё также. Возможно, они ебутся. Она прищурилась и снова медленно подвинула стул вперёд — ножки с ужасным звуком проскользили по ковру. При каждом толчке стула её волосы делали новый взмах. — Мне кажется интересным, что Чонгук и Чонха были отмечены как новички, так и подающие надежды, так как я слышал, что ты встречаешься с ними обоими? — Подожди. — С ОБОИМИ, НАМДЖУН? — Я не встречаюсь ни с одним из них. — Ты проводишь с ней ночи напролет? Хм? Чонгук целует тебя у дверей твоей квартиры? А все твои «библиотечные свидания»? Чимин и Тэмин одновременно повернулись на своих стульях. Хичоль закрыл лицо руками. — Я сплю с Чонхой, — пискнул Намджун, — но она не моя девушка. И я не целовался с Чонгуком у двери. Мы просто вместе учимся. Откуда ты всё это знаешь? — Сокджин рассказал мне, — сказала Хани, сразу успокаиваясь. — Не волнуйся, он ничего такого не говорил. Я просто знала, что получу полную правду, если начну выдвигать дикие обвинения. Так ты спишь с Чонхой, да? Не думала, что она в твоём вкусе. — Почему все думают, что у меня «есть вкус»? — сказал Намджун. — Юнги то же самое сказал про Чонгука. — И с чего бы ему говорить о Чонгуке? — спросил Тэмин. — Нет, правда, — сказал Хичоль, подбирая свои заметки и перебирая их. — Я составил список. Номер один. Крошечная девочка с конца коридора первого курса, которая носила венки из цветов и Gucci. Номер два. Девушка, игравшая на гитаре у фонтана, которую выгнали из кампуса за пристрастие к кокаину. Номер три. Тот маленький парень, тоже театрал, с идеально уложенными волосами. Номер четыре. Девушка из города, работавшая в лавке кристаллов и талисманов. Номер пять. Самая важная. Девушка с татуировкой в виде бабочки, которая вела «Монологи вагины». Та, что называла тебя «большой альфой» и сделала твоё имя известным на весь кампус в прошлом году. Ты улавливаешь мою мысль? — Типажи «безумных девушек-мечтательниц», — кивнула Хани. — Нет! — возразил Намджун. — Свободные души! Творческие натуры! Полные бед с головой, но это уже другая история. Я не такой. — Суть в том, — сказал Хичоль, — что всех их можно отнести к одной категории, а Чонха и Чонгук — в совершенно другой. — Можем оставить Чонгука в стороне от этого всего? — слабым голосом произнёс Намджун. — Мы уже выяснили, что он мой товарищ по учебе. Чимин произнёс «Хм» с большим сомнением в голосе. — Чимин, ты на их стороне? — Ладно, Чонха, — сказала Хани. — Думаю, она как раз подходит к остальным. Маленькая и дикая. Я понимаю. — Нет-нет, — возразил Хичоль. — Совсем другая. Все они были сабмиссивами. Она дом. — Нельзя сделать это чертой личности! — воскликнул Намджун. — И то правда, — сказал Тэмин. — Люди всегда думают, что я саб, и это уже начинает надоедать. Давайте не плодить стереотипы. — Ближе к делу, — сказал Чимин. — Все предыдущие хотели только внимания, и отношения строились на том, чтобы ты им это внимание давал. Чонха совсем не такая. Я не думаю, что её хоть немного волнует, обращают на неё внимание люди или нет. Она из другой лиги. Она не собирается взваливать на тебя все свои проблемы. Я думаю, хорошо, что ты наконец повышаешь свои стандарты. — Все те, с кем я встречался в прошлом, были хороши на разок-другой, так и случилось, — сказал Намджун. — Я ни с кем из них не встречался по-настоящему, кроме одной в прошлом году. Я не говорю, что они делали меня лучше как человека, но не понимаю, зачем вы сравниваете их всех с Чонхой. И я не повышаю своих стандартов. Я пробую что-то другое. — Значит, ты встречаешься с ней всерьёз, — сказала Хани. — Подожди. Нет. — Так и знал, — сказал Чимин. — Жаль, — сказал Тэмин. — Я был бы рад, если бы она меня оприходовала. — Знаешь, Тэмин, — сказал Хичоль, — может, люди не стереотипизируют, когда думают, что ты саб. Намджун швырнул текст своего отчёта по радио на кофейный столик. — Новый график в ваших почтовых ящиках. Чимин, тебе лучше ознакомиться с протоколами. Собрание окончено. . В канун недели промежуточных экзаменов Намджун забрал Чонху из её комнаты около полудня и — всё ещё сонную и без мейка — отвез её в центр города на бранч. На главной улице на неё оборачивались, и её пряный запах шлейфом тянулся за ней, сливаясь с ароматом апельсиновых деревьев, хрустом листьев и свежестью воздуха. Намджун зарылся носом в её волосы, когда они стояли в очереди в кофейне, и вдыхал его. Она прислонилась к нему спиной. Они устроились за крошечным столиком в глубине зала с чашками кофе в руках и наслаждались атмосферой. — Есть парень из танцевальной команды, которого я реально хочу трахнуть, — сказала она. — Это Тэмин? — спросил он. Она улыбнулась: — Да! Откуда ты знаешь? — Я постоянно слышу, как он разговаривает с Чимином. Он хочет, чтобы ты его трахнула. — Как удобно, — сказала она, делая глоток кофе, полностью довольная собой. Она долго пила кофе. — Я не думала, что мы эксклюзивны, — добавила она, — но я не стану это делать, не поговорив сначала с тобой. — Не стесняйся, — сказал он. — Я тоже не думал, что мы эксклюзивны. Думаю, из нас забавная парочка. Она поблагодарила его и сонно продолжила пить свой кофе, пока бариста не объявил об их заказе, и она не пошла за едой. — Если ты когда-нибудь захочешь, чтобы мы стали эксклюзивными, — начала она, а потом замялась, задумавшись. — Думаю, нам нужно будет поговорить об этом. Я не привыкла к такому. — Я тоже. Мне это подходит, — сказал он. — Если я решу, что хочу этого, ты не уверена, что тоже захочешь, верно? Она кивнула. — Мне правда нравится то, что у нас сейчас, — сказала она. — Я не собираюсь отказываться от этого просто так ради интрижки, но мне также нравится, что у меня есть выбор, и я пока не уверена, что отказалась бы от этого. Всего-то месяц прошёл, да? — Не нужно сейчас ничего решать, — сказал он. Чонха кивнула. — Ты отличный парень, Намджун. Для меня честь, что ты рядом. Пока что. По дороге домой они нашли место, где кто-то свалил вместе глубокие кучи хрустящих, подгнивших листьев прямо у бордюра, полные жвачек и улиток, шуршащие и скрипящие самым приятным образом. Чонха заставила их лечь в них и наблюдала, как стаи скворцов кружатся, словно стрелы легиона лучников, танцуют и поворачиваются. Она не произнесла ни слова. Намджун мог понять, почему Хани сравнивала Чонху со всеми остальными людьми, с которыми он спал, — немного эксцентричными и свободолюбивыми. Чимин и Хичоль тоже оказались правы. В то время как предыдущие партнерши уже навалились на него сверху, требуя участия, желая, чтобы этот момент был только для них, Чонха закрыла глаза и долго лежала, почёсывая нос, напевая что-то себе, перебирая руками листья. Совсем другая лига. Ее совершенно не волновало, уделяет ли Намджун ей внимание или нет. Если он когда-нибудь решит быть с ней эксклюзивно, Намджун, предполагал, захочет, чтобы она хотела его немного больше, чуть сильнее, чуть более трепетно. Запах альфы, который притягивал его, ощущался как новое приятное прикосновение. Он мог бы с радостью привыкнуть к тому, как она заботилась о нём, не спрашивая ни о чем. Но то, как она, казалось, не обращала внимания на его внимание, заставляло его вспоминать определённый отчаянные губы, сонные глаза Чонгука, мягко смотрящие на порог, когда он стоял так близко, идеальное сочетание желания и приглашения. Возможно, Намджун всегда хотел внимания так же сильно, как и те, кто хотел его от него. . .