Два Императора.

      Первое, что бросилось в глаза Петру Федоровичу, стоило ему увидеть Вольтера - ухмылка. Казалось, она не сходила с губ философа никогда. Он кланялся прусскому королю с подленькой улыбочкой и с такой же обращался на немецком к царевичу. - Я прошу прощенья, господин, но мне кажется или мы не знакомы? - О, ну что Вы, Вольтер! Это племянник Вашей дражайшей подруги Елизаветы Петровны, Его Высочество Карл Петер Ульрих, крещенный под именем Петр Федорович. Мой хороший друг. И Боже, Вольтер, говорите на французском. Не тревожьте покой моих предков своим акцентом.       Петр Федорович поблагодарил Фридриха за представление. Царевич в какой-то степени был даже рад тому, что король взял инициативу, потому что разговаривать с Вольтером совершенно не хотелось. Петра Федоровича откровенно раздражал облик философа: тонкие черты лица, длинный нос, вечная улыбочка на любую фразу создавали схожесть с крысой. А крыс царевич не любил. Когда-то такая тварь принесла болезнь в Петербург, которая забрала жизнь у юной дочери французского посла, а на самом Петре Федоровиче оставила неизгладимые шрамы.       Вольтер же в свою очередь наблюдал за гостем Фридриха. Для него он был странной фигурой на политической арене. В его годы многие правители этого века уже имели достаточно пунктов в послужном списке: Фридрих проводил первые боевые кампании под началом Евгения Савойского, Петр Первый "вспахивал" землю для империи. Для Вольтера Петр Федорович казался непримечательным, но вместе с тем и загадкой. Как минимум по той причине, что несмотря на напряженные отношения между Пруссией и Россией, наследник российского престола спокойно сидел при дворе прусского короля словно навестил старого друга. Что-то в образе Петра Федоровича заставляло философа нервничать, в нем было что-такое неуловимое, но Вольтер не мог понять что. - Вы проделали большой путь от наследника курфюрста покойного Карла Фридриха до наследника Российской Империи. Грандиозно! - Да, большой, 2069 километров.       Петр Федорович хмыкает под нос. Он привычен к постоянному напоминанию о том, что на престоле российском он на птичьих правах. Он отпил вина из своего бокала и поймал на себе одобрительный взгляд Фридриха. Прусский король явно оценил смелый ответ гостя. Петр Федорович еле заметно кивнул в ответ в качестве благодарности. Тем временем Вольтер хвастался своим скоро изданным произведением "Дева", сатира на предание о Жанне Д'Арк и церкви. - Уверен, что мой новый друг будет рад одним из первых прочитать мой труд. - Сомневаюсь. - Петр Федорович - поклонник точных наук. Ему по душе арифметика больше.       Поспешил вмешаться в диалог Фридрих, спасая гостя от неудобных вопросов. - Ох, неожиданно! Не каждый раз видишь технический на ум на троне. Я, помнится, изучал материалы по Вашему знаменитому деду. Кажется, Вы и вправду его внук, если имеете столь великое рвение к вычислениям. - Петр Великий это рвение позаимствовал из Европы, но были те люди, у которых это было с рождения. - Ох, и о ком же Вы? - Покойный мой дядя, Карл Двенадцатый.       Вольтер не сдержал улыбки. Ну, конечно! Карл Двенадцатый, последний викинг Европы! Петр Федорович же наследовал и шведский трон (формально). Философ не соврал, что изучал весь тот объем литературы, что предоставила Европа, по личности Петра Великого, он отчасти и ради этого вступил в переписку с его дочерью, Елизаветой Петровной. Но он изучал это лишь ради сравнительного анализа между ним и его соперником, Карлом Двенадцатым. И вот перед ним сидит потомок выдающихся людей, в котором выдающегося не наблюдалось на первый взгляд. Что ж это становилось интереснее...

***

      К вечеру Фридрих предоставил гостей самим себе. Ему требовалось время, чтобы обдумать, как действовать с Вольтером. Тот явно уже имел в голове четкий план, как манипулировать. Когда-то молодой король уже попался в капкан француза и теперь в Европе все знают о его грехе против природы. Хотелось уберечь Петра Федоровича. Иногда Фридрих забывался, что тот наследник огромной империи и должен уметь самостоятельно вершить свою судьбу. Одного взгляда в эти темные глаза, которые светились некой кротостью, и король вспоминал о Катте, юноше, которого погубила наивность и вера во все светлое тогда еще кронпринца Фридриха.       И пока король работал с корреспонденцией (у него еще был долг не только перед Пруссией, но и перед Священной Римской Империей, и эти дела были не менее важны. Пруссия Пруссией, но обязанности курфюрста Бранденбурга никто не складывал с себя) Вольтер воспользовался шансом заманить Петра Федоровича на прогулку по парку поместья. Философ умел втираться людям в доверие, несмотря на понимание, что ценность его души не больше ценности змеиной, но вкрадчивый голос с французским акцентом, не сходящая с лица улыбка, живой и непритворный блеск в глазах заставляли даже таких проницательных людей как маркиза де Помпадур забывать о внимательности и делиться с ним вплоть до подробностей об интимной жизни с Людовиком. - Знаете, Петр Федорович... меня вот что так интригует... Вы не подумаете ничего дурного, я лишь беспокоюсь за своего близкого друга. Просто понимаете, Его Величество, человек по своей сути закрытый и для большинства нелюдимый. Мы, французы, и вовсе готовы считать его отшельником. И чаще его круг общения строится либо из правителей других германских земель, либо из людей военного толка. В юношестве он, конечно, был более словоохотлив и вступал в переписки с даже менее видными философами, но две военные кампании подряд кажется совсем поменяли моего друга...       Вольтер говорил уклончиво, прыгая с темы на тему, и к концу его речи казалось ты забываешь с чего начался диалог. - И вот я лишь интересуюсь, как так вышло, что Вы оказались знакомы? Я понимаю, что Вы почти такой же курфюрст как он, но признаемся друг другу, что это лишь на бумаге, и не мне сомневаться в Вашем таланте к шпаге, но все же... Вы молоды, Вы только наследник... Понимаете к чему я клоню?       Петр Федорович пнул камень носком сапога и кивнул. Естественно он понимал. Он и сам задавался похожим вопросом. Ответа правда не находил. Просто принимал тот факт, что заинтересовал короля. Как человек и как мужчина, в том смысле в котором обычно интересуются женщиной. - Мне кажется с подобными вопросами стоит обращаться к самому Его Величеству, на такие вопросы ответить он может только сам. Все, что ведомо ему, неведомо никому из нас. - Вас послушать, так Вы говорите о нем, как о Господе Боге. Хотя поверьте мне, Фридрих далек от Него, как далек волк от честности. - Не Вам, мсье, судить о греховности Его Величества, когда сами запятнаны подобным.       Вольтер ухмыльнулся. Кажется, у царевича было что-то личное по отношению к Фридриху. Что ж, с этим можно работать. - Да-да, Вы абсолютно правы, Ваше Высочество. Прошу простить, что я лезу не в свое дело. Знаете, чем человек старше становится, тем всюду хочет нос свой сунуть. Увы, никто не избежит этой участи.       Вольтер аккуратно обхватил пальцами локоть Петра Федоровича. - И все же! Порадуйте старого философа, расскажите хоть грамм о знакомстве будущего императора с нынешнем королем. Я не прошу подробностей.       Петр Федорович замешкался. Его Фридрих предупреждал о том, что Вольтер - не тот человек, которому стоит доверять и рассказывать сокровенное. Но в то же время он и не спрашивал о чем-то таинственном, эту историю при большом желании могла даже Елизавета Петровна в письме изложить. - Мы познакомились на моей помолвке с моей женой, Екатериной Алексеевной. Я сыграл его произведение на скрипке, и он выделил меня среди толпы. - Ммм, значит, Вы сумели его заинтересовать. Что ж Вы должны гордиться, это не каждому дано. Кажется, Вы первый, кто спустя столько лет смогли это сделать. Смею надеяться, что однажды услышу Вашу скрипку? - Если.. желаете. Но позже. Я давно не играл и боюсь, что мои пальцы отвыкли от смычка и струн. - Ох, не волнуйтесь. У нас есть еще время. Уверен, Вы превосходный музыкант, раз сумели своим талантом поразить самого Его Величество. Он знаете ли может быть весьма требователен к некоторым вещам, в коих сам хорош. Итак... Вы сыграли ему на скрипке и что дальше? - Ничего... мы на следующий день договорились о совместной прогулке перед завтраком. Вы ведь знаете, что Фридрих весьма благоволил к отцу моей жены и считал его своим братом, поэтому я для Его Величества почти зять. Хоть и не по крови. - О да, король известен своей заботой о малых германских государях. Наверняка если бы Вы остались в Голштинии, то тогда Фридрих взял бы опеку над Вами. Держу пари, что это стало бы Вашей мечтой называть Его Величество отцом. - Я буду рад звать Фридриха хоть всеми тремя ипостасями Господа Бога, если потребуется. - Право, Ваше Высочество, будь Вы девушкой я уж подумал, что Вы влюблены в короля. Так яростно защищать мужчину может только юная барышня перед лицом гневливой матери. Хороший сюжет для произведения, знаете ли...       Петр Федорович замялся, не зная, что на такое и ответить. Неужели он вот так и раскрыл свой грех перед лицом самого опасного человека Европы? Или же тот просто шутит? Вольтер не сводил с царевича взгляда и казалось, что та самая улыбка стала еще тоньше и шире. Вот и попался наследник российского престола в его ловушку. Он еще с обеда приметил те переглядки Фридриха и Петра Федоровича, но особого им значения не предал, а тут все встало на свои места. Да, может Елизавета Петровна была и осторожной женщиной и не писала философу о том, что не следовало бы ему знать, но этого навыка точно не было у ее племянника. Хотелось бы подумать, что жаль, но только не для Вольтера.