deathless corpse

Чонгук не помнит как оказался в незнакомой постели, не знает как сильно стонал во всё горло, срываясь на всхлипы, как собственное тело вбиваемое в кровать, изгибалось под сильными руками. Тэхён целовался жадно, позволяя чужому языку изучать непривычно острые зубы. Впивался в шею настойчивыми поцелуями, изучая горячее тело, до безумия подходящие под его длинные пальцы. Запах Чонгука живой и насыщенный, он заполнял собой всё пространство, скрасив темноту глубокой ночи. И не было границ для этого безумства. Часы пролетели незаметно, словно по щелчку пальцев. И если бы Чонгук видел хоть что-то в кромешной темноте, давно бы заметил ровные отточенные клыки и не человеческий взгляд. Тэхён вымотал его до самого края, а теперь любуется пойманной добычей, разглядывая спящего Чонгука, грудь которого размеренно вздымается от дыхания. За окном первые лучи утреннего солнца, а в воздухе приятная свежесть, что проникает сквозь приоткрытое окно. Глаза Тэхена невольно заполняются шаловливым сиянием, а медовая радужка заливается изумрудным оттенком. Чонгук ёрзает касаясь чужого тела, лежащего рядом, и сопит словно маленький зверёк, не подозревающий об опасности. Хочется зарыться в его каштановые волосы, вдохнуть опьяняющий аромат у самой шеи, и обнажить белоснежные клыки. Но Тэхён терпеливо ждёт самостоятельного пробуждения, все так же ухмыляясь; лишь бегает глазами по юному лицу, размышляя о том, что за свои мимолетные столетия, он не видел столь выразительных черт. Чонгук красив не на шутку. И если бы у Тэхена было сердце, оно бы непременно забилось от умиления и восхищения этим прекрасным существом, а дыхание стало бы тяжёлым и частым, каким оно обычно бывает при виде чего-то столь желаемого. Но у Тэхена нет ни того, ни другого. Вскоре солнечные лучи становятся настырнее, заползают на расслабленное лицо Чонгука, заставляя того забавно щуриться сквозь сон, и пляшут солнечными зайчиками на обнажённом теле. Тэхён даже не пытается сдержать довольной улыбки, когда Чонгук приоткрывает глаза, пытаясь понять, чьё довольное лицо нависло над ним с утра пораньше. — Спящий кролик, — констатирует Тэхён с привычным оскалом. При свете дня его улыбка кажется даже дружелюбной, а острые клыки остаются незамеченными, хотя глаза, наполненные изумрудным сиянием выдают с поличным. Чёртов искуситель. Он выжидающе смотрит на заинтересованный взгляд, блуждающий по стенам. — Ты не задаёшь глупых вопросов, меня это радует, — говорит Тэхён, пока его зрачки заметно расширяются, а радужка глаз становится только ярче, если ярче вообще возможно. А Чонгук бы и рад спросить, какого черта происходит с его глазами, что мгновенно меняют цвета, или почему его улыбка обнажает ровные клыки, а грудь не вздымается от дыхания, и сердце не бьётся, отдавая пульсацией; — но он упорно молчит, хмуря брови и изучая мало знакомое лицо, что по прежнему кажется до безумия прекрасным. Чонгук соврет, если скажет, что эта ночь была не лучшей в его юной жизни. — Я сам расскажу, — обольстительно улыбаясь, выдаёт Тэхён. Он вальяжно поднимается с кровати и к удивлению Чонгука оказывается одетым. На нем белая рубашка с расстегнутыми пуговицами и шорты, едва прикрывающие колени, а волосы слегка растрепанные после ночи, спадают на открытый лоб, заставляя затаить дыхание. Чонгук приподнимается на локтях, усаживаясь на постели и с интересом оглядывая комнату, — широкие панорамные окна, свежий воздух и запах какого-то антиквариата, словно в местных библиотеках; большая кровать, на которой и разлегся обнажённый Чонгук, стараясь укрыться белоснежными одеялами. А толку? Тэхён всё равно видел. — Ты меня убьёшь? — спокойно спрашивает Чонгук, чем в который раз поражает вздрогнувшего Тэхена, который тут же расплывается в довольной улыбке. — Не знаю, — он пожимает плечами, делая пару шагов в сторону приоткрытых окон. Если честно, Тэхён впервые чувствует сомненья. Чонгук ведёт себя слишком легко, не пытается сбежать или спросить элементарное «какого черта». Он словно не чувствует опасности, словно осознает все наперёд, и это не на шутку вызывает напряжение, — неужели его жизнь настолько бессмысленна. — Что ты ещё умеешь, помимо… — Хорошего секса? — ухмыляется Тэхён, перебивая темноволосого, который тут же обиженно выпячивает губы, — вылитый кролик. Чонгук просто пользуется своим безысходным положением, берет все, чего раньше боялся касаться. Ему ни к чему церемонии, а страх отпустил ещё во мгле вчерашнего вечера. — Легче показать, чем рассказывать, — всё же отвечает Тэхён спустя короткую паузу. Он смотрит на Чонгука, и взгляд его кажется до невозможности осознанным, словно ни одна клеточка души не остаётся без его внимания. — Но я не хочу торопиться, — неожиданно выдаёт Тэхён, заставляя Чонгука сомнительно нахмуриться. — Спускайся на завтрак, — добавляет он, исчезая в дверном проёме. Темноволосый остаётся в немом замешательстве. Ему известно только одно — Тэхена, наверняка, стоит бояться. Но почему-то умереть от рук такого обольстителя кажется даже заманчивым исходом, поэтому парень прихватив с пола измятую одежду, не заставляет себя долго ждать. Он не знает, где находится и не помнит как сюда попал, но квартира действительно выглядит роскошно. Белые оттенки и панорамные окна, все минималистично, но порядком дорого. Хочется затаить дыхание, а ещё просыпаться здесь каждое утро. Чонгук, если честно, любит свет, а спальня Тэхена как раз выходит на южную сторону. Он спускается по широким ступеням, поднимая голову к потолку с крохотными лампочками. И если бы Чонгук был немного предусмотрительней, он бы непременно смотрел себе под ноги, но на нет и суда нет, — плечо задевает что-то крепкое и напористое, и темноволосый возвращает взгляд на застывшего перед ним парня, в которого тот упёрся всем корпусом. Блондин напротив без капли удивления оглядывает его оценивающим взглядом и усмехается, пропуская вперёд. У него синие васильковые глаза. Такого цвета обычно бывает океан в самой середине водной стихии, опасный и глубокий, никем не тронутый и неисследованный; в нем было бы страшно утонуть, поэтому Чонгук лишь замирает, пытаясь совладать с собственным дыханием. — Тэхён впервые нашёл себе достойную жертву? — всё с тем же оскалом интересуется тот, проходя мимо застывшего Чонгука и исчезая из виду. Темноволосый встряхивает чёлкой, отводя пугающее наваждение и неуверенно шагает вслед, слыша как Тэхён бросает что-то по типу «заткнись, Чимин-щи». Он старается не думать о том, скольких сюда приводили и что с ними делали, но на языке невольно чувствуется привкус ревности. Как таковой кухни в помещении не находится, только широкий округлый стол за которым и суетится Тэхён. Незнакомый блондин с небесными глазами располагается на диване, что стоит неподалёку и все так же изучает Чонгука мучительным взглядом, от которого становится немного неловко. Темноволосый поворачивается к Тэхену, который поднимает голову от закуски, напоминающей недо-бутерброды, и ободряюще улыбается. И улыбка эта выходит такой уютной и нежной, что Чонгук чувствует комочек тепла, обволакивающий сердце, а после сам же дёргается от этих мыслей. — Прости, мы не едим подобного, поэтому у нас нет ничего стоящего для такого как ты... — саркастическим тоном говорит Чимин, разглядывая тарелку, которую любезно придвинули темноволосому под нос. Чонгуку не хочется знать, чем они питаются, потому что он видел достаточно фильмов с клыкастыми кровососами, но вопрос вырывается сам собой: — Пытаетесь откормить меня, чтобы я был более аппетитным? — усмехаясь, интересуется он, бегая глазами от одного лица к другому. Оба парня синхронно расплываются в ехидных улыбочках, обнажая отточенные клыки, и Чонгук нервно сглатывает. — Ты не хочешь его оставить? — удивлённо интересуется Чимин, вскидывая брови, на что Тэхён лишь покачивает головой, пожимая плечами, и усаживаясь рядом. Он честно не знает. — Почему не ешь? — спрашивает Тэ, опуская взгляд на тарелку перед темноволосым, который прикусывает губу, совсем утеряв аппетит. — Не хочется, если честно, — отвечает Чонгук, заставляя блондина ухмыльнуться. — Знаешь, он мне нравится, — констатирует Чимин, присаживаясь рядом. — Будет нашим домашним питомцем, — добавляет он, снова демонстрируя клыкастую улыбку. Васильковые глаза на миг вспыхивают, а синяя радужка заливается огненным оттенком, заставляя Чонгука прильнуть к Тэхену, сидящему рядом. Он отчего-то навевает чувство защищённости и расслабленности. — Отстань от него, — говорит Тэхён, опуская руку на чонгуково плечо. Его голос низкий и глубокий до мурашек на спине и сбитого дыхания. Чонгук опускает глаза, и прикусив губы, неуверенно кладёт ладонь на чужое колено, просто потому что безумно хочется. А он, кажется, ещё вчера отбросил границы. Чимин задорно присвистывает, не избавляясь от надменно оскала, и откровенно начинает раздражать своим пытливым взглядом. — Съебался, — шипит Тэхён, поглаживая чонгукову шею пальцами и испепеляя навязчивого друга багровеющим взглядом. Чонгук и выдохнуть не успевает, когда радужка чужих зеленоватых глаз резко заполняется красным. — Понял, — с нахальной улыбкой отвечает Чимин, поднимая руки в жесте «сдаюсь», а после удаляется в дверном проёме, оставляя после себя неловкую тишину. Чонгук чувствует собственное сердце в груди, его трепетные скачки и частое биение. Ему отчего-то кажется, что Тэхён сидящий рядом слышит его также хорошо. — Кто он? — нарушает тишину темноволосый, поворачиваясь лицом к лицу к улыбающемуся Тэхену. — Кто-то вроде брата по несчастью, — отвечает он, опуская глаза на виднеющиеся ключицы. Ладонь по прежнему на чужом колене, а дыхание всё также сбито, несмотря на то, что багровый цвет глаз сменился изумрудно зелёным. Чонгук чувствует изучающий взгляд, что бегает по его губам, и все мысли смешиваются в один круговорот. Тэхён манит одним присутствием, ломает все рамки, позволяя недоступное, и Чонгук правда намеревается добровольно запрыгнуть в его когтистые сети. Если ещё не. — Вы... бессмертны? — голос предательски дрожит, но вовсе не от страха. От желания, что горит внутри, когда Тэхён сокращает расстояние между ними, заставляя чужое сердце затрепетать ещё сильнее. — Мы мертвы, — усмехается он, слегка наклоняя голову. Смотрит своим лукавым взглядом, словно нарочно добавляет масла в огонь. — Но... — Чонгук замолкает, собираясь с мыслями. Чужой запах и близость ужасно отвлекает, и он утопает в собственном сознании, заглядывая в чужие глаза. — Почему ты выбрал меня? В комнате повисает недолгая пауза, пока темноволосый неотрывно впивается в буйство красок чужого взгляда. Тэхён по привычке бросает усмешку, а после берет его лицо в собственные ладони, поглаживая скулы большими пальцами. — Мы приходим за теми, кто больше не хочет жить, — отвечает он, переходя на волнительный шёпот. — У таких нет никого, кто стал бы искать. — продолжает он, пуская табун колючих мурашек по всему телу. Чонгук выдыхает, чувствуя как ежится под нежными прикосновениями, но по прежнему не сводит выжидающего взгляда. — Такие меньше сопротивляются и сами приползают к рукам. Чонгук молчит, несмотря на миллионы вопросов в голове, он прикрывает глаза, когда чужие пальцы зарываются в мягкие волосы, и сам ведёт ладонью по голому колену, выступающему из-под шорт. — Боишься? — интересуется Тэхён, вдыхая чужой освежающий запах, он ведёт губами едва касаясь чонгуковой шеи и останавливается у самого уха, вновь перехватывая дыхание. Чонгук разочарованно открывает глаза, когда парень отстраняется и поднимается со стула, глядя на него с привычной усмешкой. — Нет, — запоздало отвечает он, выходя из-за стола и останавливаясь перед Тэхёном, который тут же демонстрирует острые клыки, виднеющиеся из-под алых губ, а после опускает ладони на чонгуковы бедра, прижимая того к столу и вновь лишая рассудка. — И ты...Хочешь остаться? — заговорщицки шепчет Тэхён, усаживая темноволосого на поверхность стола и устраиваясь между его ногами. Чонгук только послушно кивает, а после раздвигает колени, позволяя себе прижаться к чужому телу и опуская ладони на крепкие предплечья. Тэхён довольно улыбается, ведя пальцами по изгибам податливого, разгоряченного тела. Опускает голову к самым губам, изучая каждый миллиметр прохладными ладонями. И думает, что у него впервые такое чувство, будто здесь он - жертва происходящего. Чонгук едва не скулит от невыносимого желания, прижимается ближе к груди, зарываясь пальцами в каштановые волосы и ждёт зелёного света. — Докажи, — просит Тэхён всё с той же надменной улыбкой. Ладони сжимают чонгукову талию, прижимая ближе, и темноволосый последний раз выдыхает опаляющий воздух, накрывая чужие манящие губы. Он молчит о том, что эта ночь была лучшей в его жизни; о том, какой костёр разгорается внутри него при виде одних лишь тэхеновых глаз, что сейчас вновь становятся кроваво багряными. Поцелуй выходит глубоким и влажным, потому что Чонгук правда доказывает все свое желание, переплетая горячий язык с чужим; оттягивая волосы от самых корней и вновь прижимая обратно. Тэхён и сам о многом молчит, вылизывая искусанные губы. О том, что лишается рассудка в этих поцелуях, о том как чертовски чужой запах заполняет его лёгкие. Просто отдаётся бесконечному наслаждению, без возможности насытиться чужим трепетом. И он знает, что позволит Чонгуку всё, что угодно.