И руины станут домом

В следующий раз, когда он отваживается пойти в ту сторону, рука его сжимает сумку с продуктами, полную овощей, и на дворе среда. Из-под кучи мусора высовываются две босые ноги, и Хосок, затаив дыхание, протискивается поближе, сжимая дрожащими ладонями полиэтиленовые ручки. — Зайка? — зовёт он мягким голосом, чтобы не спугнуть. — Ты здесь? Мешок сдвигается, и из-под него высовывается лицо гибрида с гримасой недовольства. — Не называй меня так. — Прости. — Он изо всех сил старается не морщить нос от этого ужасного запаха. — Я не знал твоего имени. Отвечая сиплым влажным кашлем, парень хрипит, Хосок сглатывает, и внезапно его продукты и носки заставляют его чувствовать себя неуместно. — Тебе действительно некуда идти? Еще один приступ кашля вырывается из гибрида, забирая возможность нормально дышать, и Хосок отодвигает мешки с мусором в сторону, становясь на колени рядом с ним. Он прижимает ладонь к середине его спины, гладит, пытаясь успокоить, и его пугает то, как дрожит этот парень. Как же ему холодно. — Мне… некуда, — наконец говорит он. Хосок выдыхает, прослеживая взглядом пар от собственного дыхания в воздухе. — Ладно. Тогда я предлагаю тебе три варианта. Мы можем пойти в убежище и попытаться найти тебе место, или ты можешь пойти домой со мной. Брови гибрида поднимаются вверх. — А каков же третий вариант? Он немного ненавидит себя, когда говорит: — Ты умрёшь от пневмонии, или от переохлаждения, или от чего-нибудь похуже. Прижав уши к шее, гибрид бормочет: — Я не собираюсь умирать. — Пока что. — Хосок рассматривает, как красивая сизина его ушей переходит в белые кончики. — Но ты сейчас не в лучшей форме. И я действительно не хочу… проснуться однажды, а в новостях сообщают о твоём хладном теле. — Он не хочет пугать его, заставляя согласиться, но если потребуется, то Хосок готов на это пойти. Он сидит тут на корточках, кажется, целую вечность, пока дует ужасный ветер, и гибрид повторяет: — Никаких странных выходок. Если ты попытаешься продать меня мяснику, знай, сил у меня предостаточно, чтобы тебя прикончить. Хосок борется с нахлынувшим желанием заумиляться, когда гибрид произносит это. — Идёт. Поднявшись из мусора, гибрид встаёт прямо, и Хосок неосознанно смотрит на него снизу вверх. Учитывая размеры его больших пушистых ушей и больших лап, гибрид вполне мог бы нависнуть над Хосоком, но он никогда об этом не задумывался. Сдерживая смех, предполагая, что гибрид не оценит, он жестом указывает им на выход из переулка. — Тут совсем недалеко. — Ни один водитель автобуса в мире не пустит сюда человека, от которого пахнет так же плохо, как от гибрида. Они идут на приличной дистанции друг от друга, Хосок позволяет тишине повиснуть между ними, зная, что решение, должно быть, до странного поразило гибрида с самого начала. Люди бросали на него презрительные взгляды, многие сворачивали и натыкались на Хосока, спеша нырнуть мимо воняющего гибрида. Он не может понять, беспокоит это его или нет, поэтому Хосок игнорирует их, вместо этого спрашивая: — Как тебя зовут? — Чонгук. Хосок повторяет имя про себя, потом вздрагивает, вспоминая Тэхёна. — О, я должен написать Тэ и рассказать ему. — Он хочет попросить парня, может ли тот взять его пакет, но его руки так крепко обхватывают собственную грудь, что Хосок боится того, что может случиться, если Чонгук отпустит себя. Будто он держится в вертикальном положении только за счёт всей имеющейся физической силы. С трудом он оттягивает большой палец перчатки в сторону, чтобы напечатать самое медленное сообщение в мире, но он не в праве дожидаться, пока они доберутся до квартиры, ведь тогда его внимание полностью исчезнет. — А как тебя зовут? Его пальцы неподвижны. — Хосок. Никакими другими словами они не обмениваются, пока не добираются до многоэтажки, Хосок достаёт ключ от входной двери и отпирает её для Чонгука. Он придерживает дверь открытой, и гибрид проскальзывает внутрь, не боясь задеть его. Хосок замечает, будто для него это может что-то значить, хотя он и понятия не имеет, что именно. По пути вверх, в лифте, в тесном помещении вонь становится в три раза сильнее, глаза Хосока слезятся от чего-то ужасного, хотя никто из них не обращает внимания на его неглубокое дыхание. В коридорах становится как-то полегче, но Хосок торопится к двери своей квартиры, набирает код-ключ и через несколько секунд толкает утяжелённый портал внутрь. У Тэхёна лабораторка во вторник вечером, так что никого нет, кто мог бы засвидетельствовать это преступление, когда он заводит Чонгука внутрь. Чонгуку нужна одежда, но всё, о чём Хосок может думать, это грязь, запёкшаяся на нём, оставившая следы по коридору, ведущие к его двери. Их прихожая сама по себе в большом количестве песка, но Хосок не хочет запачкать их запасную пару домашних тапочек без надежды их оживить. — Стой тут. Хосок роется в своём шкафу в поисках пары спортивных штанов и свитера, которые, как он надеется, достаточно оверсайзные, чтобы вместить в себя Чонгука. Затем, после ещё одного тщательного размышления, он вздыхает и хватает старую футболку. Отважившись вернуться в главную комнату, он кладёт футболку на обычный пол и кивает Чонгуку. — Ты можешь пошаркать на ней, пока не примешь душ. Кивнув, Чонгук ступает на ней, его уши встают торчком, когда он, наконец, может выглянуть из-за угла прихожей. На свету он видит, что ошибался в прошлый раз, анализируя цвет меха гибрида: когда свет скользит по прядям, его внимание привлекает мерцание коричневого цвета. Хосок не позволяет себе долго пялиться, ведёт его в ванную и держится на расстоянии, хотя Чонгук, похоже, поглощён осмотром его квартиры. Как только они достигают ступеньки, Хосок подумывает о том, чтобы сменить футболку, но вместо этого предлагает ему запасную пару пластмассовых тапочек, думая, что они смогут отмыть их в конце, в отличие от домашних тапочек. — Я оставлю тебе здесь домашние тапочки. — Хосок машет в общих чертах рукой в сторону двери. — В шкафчике должна быть запасная зубная щётка. Я принесу тебе полотенца. Знаешь, как пользоваться душем? — Конечно, я знаю, как пользоваться душем. — Чонгук бросает на него насмешливый взгляд и морщит нос. Подав ему полотенца, Хосок дёргается назад, когда Чонгук закрывает дверь у него перед носом. Наружная дверь не запирается, но Хосок оставит её приоткрытой, если ему понадобится в туалет. Чонгук заслуживает душ, лишённый беспокойства о том, что извращенец пытается силой пробраться в кабинку. Он кладёт тапочки на пол, стараясь не слишком суетиться, и приступает к приготовлению ужина. Как и ожидалось, он купил достаточно только для себя и Тэхёна, так что ему, вероятно, придётся вернуться в супермаркет в районе пятницы или субботы. И всё же он не обижается на кролика-гибрида. Во всяком случае, он чувствует облегчение, зная, что Чонгук жив и находится в тёплом доме, где, к счастью, может оправиться от любой болезни, поселившейся в его лёгких. Хосок включает какую-то музыку, пока готовит им ужин, нарезая кубиками больше овощей, чем требовалось бы на три порции, предполагая, что Чонгук не захочет морепродукты, которые пойдут в его с Тэхёном ужин. Покачивая бёдрами в такт своей новенькой любимой песни девчачьей группы, Хосок слышит, как выключается душ, но не позволяет себе изменить поведение. Чонгук кажется осуждающим, но это не значит, что он здесь, чтобы произвести впечатление на кролика-гибрида. — А когда мы будем есть? Хосок подпрыгивает, едва не обжигаясь, когда вопрос звучит почти прямо у него над ухом. Прижав руку к груди, он недовольно хмурится и поворачивается к Чонгуку. — Ты мог бы просто поставить музыку на паузу, если хочешь, чтобы тебя услышали. Пожав плечами, Чонгук подплывает к сковородке на плите, дёргая носом и принюхиваясь. — Пахнет вкусно. — Спасибо? — Хосок прочищает горло. — Если хочешь помочь, можешь пойти к маленькому холодильнику и достать миску с кимчи. Нам на троих будет достаточно. — Часть его задаётся вопросом, спросит ли Чонгук его об этом, но когда гибрид шаркает к маленькому холодильнику рядом с большим, его руки обнимают самого себя, словно он не может согреться, он выуживает её без проблем. — А где же твои миски? Хосок сообщает ему и старается не смотреть, как Чонгук распределяет маленькие кусочки капусты, останавливаясь, чтобы несколько раз сильно покашлять. Он подумывает уложить его прямо в постель, но знает, что ему нужен полный желудок перед приёмом лекарств. — Если тебе холодно, можешь пойти в спальню справа и взять одеяло. — Он жестикулирует ножом, не заботясь о том, чтобы напугать гибрида, сидящего с ним за столом. Он слышит, как Чонгук уползает прочь, шлёпая тапочками по полу, и Хосок сдерживает улыбку, собирая овощи для соте́¹. Когда Чонгук выходит из его спальни, Хосок бросает взгляд на гибрида, усмехаясь про себя, когда видит, что всё, что торчит из-под одеяла, — это его уши и самая макушка лохматых чёрных волос. Неуверенный в том, будет ли Чонгук расположен к разговору, он делает попытку: — Как ты оказался на улице? — Я ушёл из дома. — Хосок ждёт, что Чонгук продолжит, и успевает пока достать кальмара и очищенные креветки из большого холодильника, прежде чем гибрид вздыхает. — Моих… родителей выбрали, чтобы разводить детей на продажу. — Слова звучат так тяжело, но смиренно, словно он почти убедил себя, что ему всё равно. — У нас у всех есть дома. — О? — Но, когда Чонгук снова не заговаривает, несмотря на его настойчивость, воображение Хосока начинает бушевать, думая о самом худшем. — Всё в порядке. Ты можешь мне ничего не рассказывать, но нам, наверное, скоро стоит свозить тебя к врачу, просто чтобы убедиться, что кашель не смертельный. Чонгук фыркает, и звучит почти как смех. — Я уже здесь, и тебе больше не нужно меня пугать. — Извини. — Он проверяет морепродукты, тыча в них пальцем. — Иногда я говорю не подумав. Позволив тишине овладеть собственным домом, Хосок больше не проверяет Чонгука, пока не зазвенит рисоварка. — Чонгук, если ты голоден, можешь взять немного риса прямо сейчас. Но ответа не последовало. Поставив сковородку на холодную конфорку, Хосок поворачивается, вытирает руки о фартук и тут же тает, заметив спящего Чонгука, свернувшегося калачиком в своём обеденном кресле. Его ноги подтянуты к сиденью, голова опущена на них, а одеяло обёрнуто вокруг него, будто кокон. На секунду Хосок думает прикоснуться к его ушам, полагая, что выпал единственный шанс, но он прогоняет эту навязчивую мысль и вместо этого пишет Тэхёну, чтобы тот не хлопал дверью, заходя. Тэхён возвращается домой через двадцать минут, и Хосок едва сдерживает смех, когда дверь со скрипом открывается и парень театрально прокрадывается внутрь. Он прижимает палец к губам, чтобы утихомирить Хосока, когда видит, что тот смеётся в ладонь. Он натягивает домашние тапочки, сбрасывает куртку и пробирается к столу, гоняясь за теплом после стужи внешнего мира. — Твой гибрид. — Он ухмыляется, когда обходит стол, присаживаясь на корточки рядом с ним, пытаясь разглядеть его спящее лицо. — Я не поверил тебе, когда ты сказал, что он согласился. — Сам не верю. Часть меня беспокоится, что завтра мы проснёмся, обчищенные дорогими вещами. — Хосок скрещивает руки на груди, размышляя, не упрекнуть ли Тэхёна за вторжение в личное пространство Чонгука. Прежде чем Тэхён может ответить, рука высовывается из одеяла, быстрее, чем мог своевременно среагировать любой из них, и смыкается на горле Тэхёна. — Не надо. И так же быстро, как Чонгук схватил его, он прячется обратно в одеяло, с угрюмым выражением лица смотрит на Хосока, будто обвиняет его. Тот не уверен, стоит ли ему смеяться или извиняться за Тэхёна, он прочищает горло и говорит безо всякой необходимости: — Ужин готов. Тэхён встаёт, чтобы принести свою порцию риса и подливки, преувеличенно кряхтя от запаха, уклоняясь от вялого локтя, которым Хосок пытается его ударить. Всё очень мило. По-домашнему. Они с Тэхёном живут вместе с выпускного года учёбы в колледже, и он, как единственный лучший друг, которого в детстве у Хосока никогда не было. Оба игнорируют свой странный, пьяный перепихон на втором курсе, который ставит всё под вопрос, но не настолько, чтобы пузырьки предполагаемых воспоминаний навсегда омрачали их отношения, бурля под поверхностью. Хосок оглядывается через плечо и, увидев, что Чонгук не сдвинулся с места, берёт приготовленную для себя тарелку и ставит её перед ним. — Это только до тех пор, пока тебе не станет лучше, ладно? — говорит он серьёзным голосом. — Я ничего не имею против того, чтобы приготовить для тебя, но если ты собираешься смотреть на меня так, будто я пытаюсь тебя отравить, то тебе, по крайней мере, придётся взять себе собственную тарелку. — Он полу-шутит, но Чонгук смотрит на него почти пустыми глазами. Взяв тарелку для себя, он берёт Чонгуку ложку и пару палочек для еды, троица сидит и трапезничает, не разговаривая из-за целого ряда шумных чавканий. Тэхён вдыхает пищу, но ни один из них не сравнится с Чонгуком, который загребает еду в рот своей ложкой со скоростью, обычно используемой только в мультфильмах. И Тэхён, и Хосок медленно наблюдают за ним, как только тарелка гибрида становится чистой, дело останавливают пугающие кимчи и ростки сои. — Я и не знал, что кролики так много едят, — шепчет Тэхён, давая Чонгуку возможность проигнорировать его слова. Их удивляет то, что он ждёт за столом, пока они закончат, но Хосок жаждет знать, не потому ли, что он не знает, куда себя деть, если не сидит за столом. В любом случае, прежде чем вымыть посуду, он просит Чонгука последовать за ним и укладывает гибрида в собственную постель. — Она пахнет тобой, — говорит гибрид, как только выныривает на поверхность. Какая-то часть напряжения спадает с его плеч, удобный матрас что ли на него так влияет. — Разве это проблема? Чонгук качает головой, зарываясь лицом в одеяло Хосока и что-то бормоча. Но когда Хосок просит его повторить, он только качает головой, прячась под одеялом. — Ладно, — выдыхает Хосок. — Ладно, постарайся заснуть. Я принесу тебе противоотечное средство, что, надеюсь, поможет тебе уснуть, и немного чая для твоего горла? — Он ждёт, пока Чонгук кивнёт, а затем продолжает: — У меня урок рано утром, но я вернусь к обеду, и мы можем пойти к доктору. — Угум, — зевает он, разинув рот, и Хосок едва сдерживается, чтобы не заплакать при виде выпирающих зубов Чонгука. Стараясь не пялиться на него, с сердцем, распухшим от этой милоты, Хосок шепчет ему: «Спокойной ночи», — говоря, что будет на диване, если Чонгуку что-нибудь понадобится. Он переодевается перед сном, достаёт из-под кровати запасные одеяла, а затем выскальзывает наружу, Чонгук в отключке, когда он щёлкает выключателем.