И руины станут домом

Хосок оставляет на столе записку с инструкциями по приёму лекарств до конца следующего дня, задаваясь вопросом, стоит ли ему принести домой больше «простой» еды, которую Чонгук всё равно не будет разогревать или готовить. Идея беспокоит его. Если он недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы стоять на протяжении долгого времени, то использовать плиту, вероятно, не очень хорошая идея. Поделиться своими тревогами с Тэхёном тоже не помогает, потому что парень просто говорит: — Если он может простоять достаточно долго, чтобы добраться до врачей, он может приготовить себе поесть. Однако, немного посуетившись, Тэхён соглашается: — Ладно, просто позаботься о своём обычном графике. Я приготовлю ему суп или ещё чего-нибудь, как только вернусь домой. — Тэхён не плохой и не эгоистичный сосед, но между ним и Сокджином, он больше беспокоится о том, что Хосок слишком много тратит. Пары снова проходят как в тумане, несмотря на то что Хосок делает приличные заметки, а когда доходит до работы, он бросается с головой в обслуживание клиентов, и его улыбка ослепляет. Возможно, это немного нервирует. Он работает в магазине косметики, который находится через дорогу — благословение, что ему не нужно платить за проезд на автобусе, чтобы добраться туда. Единственное реальная просадка — это то, что магазин настолько дорогой, что он никогда не сможет воспользоваться своей скидкой для сотрудников, если только сегодня не один из тех дней, когда конфеты на кассе выглядят особенно потрясающе. Сегодня один из таких дней, но он уже трижды проверил свой банковский счёт в тот день и знает, что это пагубно скажется на его тревожности, если он купит пакетик конфет за 2000 вон. Когда они закрываются, он быстро заканчивает уборку, горя желанием вернуться домой, и выходит одним из первых, не обращая внимания на ворчание старшеклассниц. Во время пробежки домой, чувствуя боль от своей вчерашней танцевальной практики, он беспокоится, что может потянуть мышцу, но не замедляется, пока не добирается до своего многоэтажного дома. Он врывается квартиру, едва ли не давая двери хлобыстнуть о стену, вспомнив с содроганием о своих соседях, но когда он оглядывается, чтобы посмотреть, не в гостиной ли Чонгук, он резко останавливается. Приютившись на диване с игровым контроллером в руках, Чонгук играет в одну из глупых игр Тэхёна, парень смеётся и задирает его в процессе того, чем бы они там ни занимались. Видеть, как Чонгук взаимодействует с кем-то, достаточно поразительно, даже если он не встаёт с постели. Ещё через секунду оба поворачиваются в его сторону, и лицо Тэхёна расплывается в его обычной улыбке. — Хосок-хён, хей! Как там работа? — Отлично, — отвечает он, лишившись дара речи. — Ребята, вы уже поели? Выражение лица Чонгука, остекленевшего в свете телевизора, было таким же непроницаемым, как всегда. — Ага! Я разогрел Гуку немного супа, разогрел остатки еды, а потом решил дать ему побегать в Overwatch. Он и в половину не так уж плох. Чонгук кряхтит, слишком сосредоточенный на телевизоре. Хосок, чувствуя себя сейчас довольно глупо, напоминает себе, что Чонгук действительно выглядит примерно на их возраст и поэтому действительно может позаботиться о себе. Часть его чувствует странное покалывание в животе от того, что Тэхён уговорил его выйти из пузыря, но большая часть рада этому. Проявление интереса к видеоиграм, по крайней мере, показывает, что мысленно он здесь. — Тебе уже лучше, Чонгук? — спрашивает он, развязывая ботинки. Тот снова хмыкает, и Хосок только кивает. — Рад это слышать. Часть его хочет остаться и посмотреть, как они играют, увидеть Чонгука в нормальной обстановке, выздоравливающего и веселящегося, но он не хочет чувствовать себя ещё больше контролирующим ненужной опекой родителем, чем сейчас. — Ну что ж, веселитесь, парни. Хосок идёт на кухню, берёт себе стакан воды и уходит в свою комнату, чтобы попытаться что-нибудь написать.