На списание

      Стивен любил раннее утро. Особенно летом. Воздух прохладный, свежий, полный аромата ночных цветов, не успевший испортиться вонью автомобильных выхлопов. Первые лучи солнца робко пробиваются между ветвей деревьев, постепенно заполняя мир вокруг изумительными цветами, что можно увидеть только на рассвете. И как тихо вокруг и умиротворенно, когда нет людей. Школьники и студенты ещё мирно спят, наслаждаясь каникулами, и лишь немногие взрослые в этот час сонно выбредают к своим авто перед предстоящим рабочим днём.       Маленький циферблат со стрелками на приборной панели показывал 06:10. Стивен напоследок вдохнул полной грудью воздух родного городка в предвкушении нескольких прекрасных дней своей жизни. Долгожданный отдых! Наконец-то! Дэвид уже дожидался за рулем своего старенького форда. Он отказался от «в шесть, как обычно» в доме Милтсов, избавив парня от лишних хлопот. Порция свежего чая всегда была у полковника при себе. Местные стражи порядка по незнанию частенько задерживали Брайтена, завидев, как тот прикладывается к алкогольной фляжке в общественном месте или за рулем. «Это ж насколько нужно любить чай, черт подери, чтобы носить его везде с собой в нагрудном кармане?!» – смеялся тогда Ричард Бренски, будучи еще начальником полиции. И вскоре к причуде Дэвида все привыкли и перестали обращать внимание на его фляжку.       Стивен занял место рядом с водителем, крепко хлопнув за собой расхлябанной дверцей.       — Готов?       — Так точно, сэр.       — Тогда поехали.       Покидая отчий дом, юноша испытал непередаваемое облегчение. Несмотря на все чудные воспоминания прошлого, эти стены больше не приносили ничего, кроме боли. Он стал пустым, осиротелым, мёртвым… Стив давно уже мечтал о переезде, но Фрэнк упрямствовал, слишком крепко и слишком долго цепляясь за прошлое…       — Погода сегодня ясная, – заметил водитель.       — Да, и я очень этому рад. Хочется весь день провести на природе. Вы ведь покажете ещё раз, как рыбачить. Я уже успел всё забыть. Ну… если вы не против, конечно же.       — Без проблем. Но учти: ужинать будешь тем, что поймаешь.       — Выходит, я сегодня без ужина, – рассмеялся юноша, вспоминая, как пять лет назад в самый разгар рыбалки шлёпнулся в реку. Рыбак из него был никудышный, но тот день, проведенный с дядей Дэвидом, навсегда сохранился в светлой памяти парня. С самого его детства никто не уделял ему столько внимания.       Старый приемник захрипел и засвистел. Водитель добрых пять минут пытался отыскать какую-нибудь подходящую радио волну, чтобы скрасить долгие три часа поездки. Придирчивый вкус старого вояки сумел удовлетворить только кантри:       — Всё лучше, чем юношеские подвывания о несчастной любви.       Надо признать, что находиться в салоне Форда Бронко 1996 года было весьма приятно, несмотря на приличный возраст внедорожника. Дэвид всегда тщательно следил за состоянием своего авто, каких бы денег оно ему не стоило, и не готов был променять его на что-то новое. Форд мистера Брайтена всегда содержался в очень ухоженном состоянии как снаружи, так и внутри.       Точно такими же словами можно было бы охарактеризовать и самого Дэвида: старенький, но ухоженный, и всё еще на ходу. Простецкие фланелевые рубашки были всегда безупречно отглажены, дешёвые ботинки из супермаркета начищены до блеска. Но главной любовью и гордостью полковника была его борода: белая, густая и всегда идеально подстриженная. Такая борода требовала ежедневного и тщательного ухода. Стивен никогда не уставал ей восхищаться. Как и самим Дэвидом с его житейской мудростью и стальным характером.       — Что интересного было в лагере?       — Всё как всегда, – недовольно скривился мужчина, – Кучка мелких избалованных идиотов. И каждая сердобольная маманя думает, что за пару недель я могу полностью перевоспитать их оболтусов.       — Но это так не работает, верно?       — Эти парни годами существовали в нездоровой социальной среде, сделавшей из них полнейших отморозков. Ты на время выдергиваешь их из насиженного болота, дисциплинируешь, учишь уму разуму, давишь пару-тройку тараканов в голове, а после… Они оказываются в той же самой нездоровой среде: возвращаются к старой рутине, старым привычкам и старому кругу общения, и весь прогресс стремительно катится к нулю.       — Выходит, что лагеря для трудных подростков бесполезны?       — Не скажу, что совсем. Кто-то из ребят действительно начинает задумываться над своей жизнью, пытается что-то менять. Иногда даже это удаётся. Но это единичные случаи… Если хочешь знать мое мнение, это не подростков нужно отправлять в лагеря, а их дурных родителей. Всё пытаются учить и воспитывать детей, а в пору бы начать воспитывать взрослых. Тогда и трудных подростков не будет.       — А разве это не работа психологов – воспитывать взрослых?       — Может и так. Но как-то они хреново справляются... Да к чёрту лагерь. Как сам? Как учеба? Как Бостон?       — Не очень, если честно. Город огромный, холодный и ветреный. Времени ни на что не хватает, кроме учебы. С одногруппниками не заладилось. Все считают меня фриком из-за того, что я ни с кем не тусуюсь, а днями напролет просиживаю в библиотеке. Со мной мало кто общается.       — И мы опять возвращаемся к теме мелких избалованных идиотов. Не бери в голову. Ты закончишь колледж с достойным багажом знаний, найдёшь себе престижную и хорошо оплачиваемую работу и утрёшь всем этим засранцам нос.       — Да, знаю. Вот только отец был другого мнения. Он хотел, чтобы я не тратил время на колледж, а осваивал «настоящую» профессию.       — И торчал до самой смерти в этом захудалом городке. При всём моём уважении к Фрэнку, иногда он ведёт себя как эгоистичная задница. Рад, что он всё-таки одумался.       — За день до моего отъезда. Целый месяц орал, и вот внезапно говорит, что принимает и уважает мой выбор… Странно и подозрительно. Что-то мне подсказывает, что без вашего вмешательства здесь дело не обошлось.       — Да, я подправил маленько твоему отцу мозги. Ему давно было пора принять тот факт, что его малыш Стиви уже давно вырос и способен сам принимать решения.       — Спасибо вам огромное, мистер Брайтен. Спасибо, что смогли донести это до отца. Меня вот он так и не услышал… Знаете, если бы Фрэнк не поменял своё решение… Если бы стоял на своём до конца… Мне кажется, я бы не справился с этим… Не смог бы уехать и бросить его тут одного…       — О, да прекрати! Фрэнк не какая-нибудь там немощная старушка одной ногой в могиле, чтобы о нём беспокоиться! Крепкий и здоровый мужик должен быть в состоянии отпустить своего взрослого сына и научиться жить одному ради его же блага!       — Да, я знаю… Вы правы… Но… мне это было действительно важно: крепкие прощальные объятья, теплые слова напоследок… Осознание того, что мы расстались семьёй, а не врагами… Мне нужно было почувствовать сердцем, что я поступаю правильно… – юноша робко посмотрел на водителя, на его угрюмый и сосредоточенный профиль. – Извините, я несу какую-то чушь…       — Сентиментальность не порок, Стив. А вот отправиться в дальнюю поездку без хорошего завтрака – это преступление. Советую запомнить: пять часов – подъем; шесть часов – чай; восемь часов – завтрак, в одиннадцать – второй завтрак; в четырнадцать – обед; в восемнадцать – чай, в двадцать – ужин, в двадцать два – отбой. В ближайшие несколько дней тебе предстоит жить по моему режиму. Возражения не принимаются.       — Так точно, сэр. Будем завтракать «У Сьюзи»? – с улыбкой Стивен кивнул в сторону виднеющейся впереди придорожной забегаловки.       — Со всей ответственностью заявляю, что Сьюзи подаёт отменные пироги.

***

      Хорошие придорожные кафе – большая редкость. Сетевые фастфуды вытеснили старые добрые забегаловки, и лишь немногие самобытные заведения ещё продолжали держаться на плаву за счет своей репутации. И если уж вам посчастливилось повстречать такое хорошее кафе, будьте готовы к битком забитой стоянке и толпе посетителей. Особенно в праздничные и летние дни, когда уставшая от серых будней Америка бодро встаёт на колеса.       Несмотря на столь ранний час, между столиков «У Сьюзи» уже вовсю сновали официантки. Народ собрался самый разный: усталые дальнобойщики, завсегдатаи, любители утреннего кофе, мимо проезжающие и случайно заглянувшие водители и, конечно же, туристы-путешественники. Эти отпетые автолюбители собираются целыми семьями или компаниями сверстников с простой целью – колесить по штатам ради коллекции фото с местными достопримечательностями, чтобы потом просматривать их целый год и насильно совать родным и знакомым. Забегаловки по типу этой – с богатой историей и нескончаемым списком положительных отзывов в интернете – обречены оказаться в маршруте любого уважающего себя путешественника.       Стивену и Дэвиду повезло найти свободный столик. Завтрак полковника был вполне себе аскетичным – яйца и простецкий сэндвич с сыром. И вода. Ведь кофе мужчина не пил, а для чая существовало строго отведённое время. Стив же получил полный карт-бланш на меню и решил устроить себе настоящий праздник живота: бургер с картошкой, пирог дня и большую порцию молочного коктейля. За ванильный коктейль со взбитыми сливками и шоколадным сиропом парень бы душу продал. Последние три года были самые сложные в семействе Милтсов в плане финансов, и многие приятные радости пришлось исключить из своей жизни. Денег едва хватало на самое необходимое.       — Ты уверен, что всё это в тебя поместится? – поинтересовался Дэвид, скептически наблюдая за тем, как юноша неспешно уминает бургер.       — Желудок взрослого человека способен вмещать в себя до четырёх литров. А это в восемь раз больше его первоначального объема. Так что: либо я всё это съем, либо зря целый год учил анатомию… Кстати, всё хотел спросить: как там ваша семья, мистер Брайтен? Как жена? Как сын?       — В порядке. У Линды забот полон рот в больнице, а Бен так хорошо устроился в Нью-Йорке, что и не думает оттуда выбираться.       — Сколько ему сейчас? Лет тридцать уже?       — Тридцать один. Весь в работе. Никак не дождусь приглашения на свадьбу.       — Так и не надумали подать на развод? Вы ведь с Линдой уже давно не живёте вместе и даже кольцо не носите.       — Развод? Зачем? Мы друг другу не мешаем, а новый брак в таком возрасте нам обоим уже нахрен не сдался. Так хоть будет кому хоронить и читать пламенную речь над могилой, когда кто-то из нас первым откинется.       — Но… как это случилось? Как вообще это происходит? Любовь, страсть, брак, совместный ребёнок, семейные праздники, а потом хлоп, и уже чужие люди? И уже не нужны друг другу после всего того, что пережили вместе?       — Чувства со временем угасают, и отношения становятся в тягость. Такое бывает, Стив.       — Но…       — Рано тебе такими вещами голову забивать. Жуй лучше свой бургер.       — Хорошо… Извините…       Весь аппетит разом пропал. Юноша чувствовал себя ужасно неловко из-за того, что вдруг начал заваливать полковника личными вопросами, не задумываясь о чувствах собеседника. Брак Брайтена уже много лет как распался. За всё время Стивен лишь дважды встречал Линду в компании супруга, а сына и вовсе никогда не видел, даже на фотографиях. Сам же Дэвид всегда с большой неохотой, сухо и коротко говорил о своей семье, разъехавшейся от него по разным городам. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять: отношения с близкими – больная тема для старого вояки, и лучше ее лишний раз не затрагивать.       — Если твой желудок откажется растягиваться в восемь раз, чтобы уместить в себя весь завтрак, то с пирогом, так и быть, я тебе помогу. Можешь не благодарить, – улыбнулся мужчина, подтягивая к себе тарелку.       Сдобри неловкую ситуацию щепоткой юмора на отвлечённую тему, и всё напряжение мигом улетучится – вот простой и действенный секрет общения полковника Брайтена.       Юноша улыбнулся в ответ, преисполненный благодарностью:       — В следующий раз наберу нам целую кучу контейнеров.       С картошкой покончено. Бургер съеден. Черничный пирог в надёжных руках. Теперь можно беззаботно и без зазрения совести наслаждаться своим молочным коктейлем, неспешно потягивая его через трубочку. Всё ровно так, как это было двенадцать лет назад: Фрэнк впервые познакомил сына с дядей Дэвидом, когда они были в кафе. Стивен отчётливо помнил этот день. Он пил свой любимый коктейль через трубочку и думал: какая занятная белая борода у этого дяди. Хотелось бы иметь такую же.