Cherry Bomb

Я в очередной раз за вечер обвела глазами комнату в надежде увидеть хоть что-то интересное. Бутылки из-под алкоголя, разбросанные повсюду, запах магловской дури, громкая попсовая музыка и в стельку пьяные подростки, у которых уже не было сил двигаться в такт музыке. Некоторые особенно смелые ребята даже закрылись в комнате родителей Терезы. Эту вечеринку нельзя было назвать тухлой, на ней всё было как обычно. Но чувствовалось, что весь этот народ уже устал тусить за время новогодних каникул. Ну, а я прибыла в этом году на вечеринку в первый раз. — В общем, я ему отвечаю, что либо мы приходим к нему домой, либо закатывай губу обратно. Ничего такого я в машине ещё не делала… Мы с Терезой сидели на небольшом диванчике в центре гостиной. Вокруг наши общие знакомые либо распивали алкоголь и курили, либо пытались не уснуть. Не знаю, как долго она болтает про свою жизнь, но мне это уже начинает надоедать. Я лениво поедала чипсы и орешки из тарелки неподалёку, чтобы хоть как-то скрасить скуку. Даже не потанцевать нормально, всем уже не до этого. — Может быть, у нас с ним что-то и будет, но не думаю, что скоро… — продолжала Тереза свой монолог, не замечая, что я не отвечала. Интеллектуальный вампир. Именно так я бы описала Терезу. Она умеет высасывать любой смысл из диалога, каким бы насыщенным он не был в начале. От разговора с ней у меня скоро заболит зуб мудрости. Иногда я спрашиваю себя, почему мы всё ещё общаемся. Но самый очевидный ответ на этот вопрос — Тереза и её компания были всем, что удерживает меня в мире маглов. Несмотря на то, что Тереза приходится тёзкой известной нам всем благотворительнице, в моей подруге не было ни капли святого. Люди уже потихоньку стали расходиться, а некоторые просто ложились на любую плоскость, чтобы отдохнуть после выпитого алкоголя. — Ты меня слушаешь? Или тебе в голову ударил запах? — спросила Тереза, заметив, что я её почти не слушала. Она помахала перед моим лицом ладонью, чтобы завладеть моим вниманием, но и та расплывалась у меня перед глазами. Может, и правда подействовал запах. — Да, что ты говорила? — спросила я, и Тереза продолжила рассказывать про своего очередного ухажёра, — Подожди, сколько парней у тебя за прошедшее полугодие? Тереза в задумчивости закатила глаза. Хорошо хоть, пальцы загибать не стала. — Примерно четыре, но это не точно. А что? — Надеюсь, тебе не надо напоминать, из-за чего умер Фредди Меркьюри? — сказала я ей, глядя прямо в глаза. — Мэдсти! Как тебе могло прийти это в голову? Ясно же, что Меркьюри был нетрадиционной ориентации, — возмутилась Тереза и на словах о «нетрадиционной ориентации» сделала голос как можно тише. Она вновь закурила сигарету, и нас окутал запах табака. Я скептически закатила глаза. Терезе нет смысла что-либо объяснять, всё равно настоит на своём. — Как ты можешь это есть? — с брезгливостью в голосе спросила меня моя давняя подруга. Видимо, она спрашивала про чипсы, которые я безостановочно ела, — Только подышав рядом с этой едой можно потолстеть на пару килограмм. — Со мной это не работает, — засмеялась я, не прекращая жевать. — Возможно. Всё бы отдала за такую талию, как у тебя, — внимательно оглядев меня, сказала Тереза. От таких комплиментов я подавилась чипсиной. — Талия как талия. У всех такая… — начала «оправдывать» себя перед подругой. В ответ она лишь скептически оглядела меня, но сказать что-то ей помешал крик в конце комнаты. — О, нет! Родители убьют меня за эту вазу, — расстроенно произнесла она, замечая, как одна девушка, которая уже стоять на ногах нормально не могла, случайно скинула вазу с тумбочки. Мы услышали лишь короткое «Извините», после чего она упала на пол в беспамятстве. Кажется, мы единственные, кто был ещё в рассудке. Завтра мне возвращаться в Хогвартс, и я не могу позволить себе вернуться туда помятой. Ну, а Терезе потом весь этот балаган в квартире убирать. Я почувствовала, что меня начало немного шатать, а глаза самопроизвольно закрывались. Будто бы хотелось спать, но я знала, что это на меня подействовали запах в квартире и пара глотков вина, бутылку которого я взяла из холодильника Терезы. — Знаешь, я, пожалуй, пойду, — сказала я, понимая, что если не уйду домой сейчас, то потом будет поздно. Тем более на часах время уже подбиралось к полуночи. Родителям я обещала вернуться не позднее десяти, но, как обычно, всё идёт не по плану. — Я надеялась, что ты останешься на ночь, ну, знаешь, как летом. — Сейчас не лето, и завтра мне нужно возвращаться в школу, — ответила я, вставая с дивана. От резкого поднятия потемнело в глазах, но Тереза удержала меня от падения. — Вроде бы не пила ничего, а так шатает. Да, думаю, тебе пора домой. Может, тебе заказать такси? — заботливо спросила Тереза. — Нет, спасибо… А дальше всё было как на быстрой перемотке. Тереза на прощание поцеловала меня в щёчки и провела до двери. По пути ко мне приставали знакомые, которые в пьяном угаре тоже попытались со мной обняться или поцеловаться. Но я отчаянно сопротивлялась таким нежностям, и мне в этом помогла Тереза. Когда я вышла в подъезд, меня начало шатать ещё больше. А может, это помещение ездило из стороны в сторону, что очень маловероятно. Я заметила, что кольцо на моём пальце стало противного зелёного оттенка. Спуститься по лестнице мне удалось с большим трудом, приходилось держаться за перила, как за свою жизнь. Лифта в здании не было. Я начала жалеть, что отказалась от предложенного такси. Представить не могу, как я буду добираться до пригорода Лондона. Трансгрессировать я не умею, а порталов поблизости нет. Но все мои переживания рассеялись, когда на выходе из подъезда я врезалась в чью-то широкую грудь. От неожиданности я не сразу поняла, что передо мной стоит Райан. — Как хорошо, что мне не пришлось заходить в этот рассадник подросткового алкоголизма, — саркастично произнёс Райан, но я услышала в этом голосе нотки недовольства. Он схватил меня за плечи и удержал на месте, чтобы рассмотреть мои глаза и меня в целом, — Что пила за этот вечер? Или употребляла? — Ничего, — проворчала я и вырвалась из его хватки. — Что ты здесь забыл? Я же сказала родителям, что приду домой не позднее десяти. — Да, сказала, только вот сейчас почти двенадцать! — Райан стал повышать голос. Видимо, родители попросили его приехать за мной, чтобы я точно дошла до дома. Ну, а если меня провожает мой брат, то это хорошим никогда не заканчивается. — Как быстро летит время, не замечал? — пошутила я и удивилась, что в таком состоянии у меня остались на это силы. Голова всё ещё кружилась, а от холода на улице всё больше хотелось спать. — Пошли, — брат, держа меня за предплечья, довёл до машины. Даже открыл передо мной дверь на пассажирское сидение. — Джентльмен! Откуда у тебя машина? — спросила я, когда он сел в кресло водителя. Он не ответил и молча завёл автомобиль. — Ну… Не очень-то и хотелось. Я отвернулась от Райана и упёрлась лбом в стекло, разглядывая ночной Лондон. Везде ещё были развешаны рождественские украшения и открыты бары, клубы и рестораны, где некоторые всё ещё отмечали праздник. — Тебе не кажется, что пора прекращать общение с маглами? — нарушил тишину братец. И опять по кругу начались претензии к тому, что у меня есть друзья не из магического мира. — Почему ты это говоришь только мне? Почему бы тебе не сказать об этом маме, которая тоже не отказывает себе в общении со своими подругами-маглами? Райан скептически цокнул языком. Уверенна, что и глаза закатил. Не понимаю, почему его так волнует мой круг общения. Вроде бы всю жизнь с той же самой Терезой общаюсь, но именно сейчас его это раздражает. — Я не приказываю тебе поменять своих знакомых-маглов. Но ты же понимаешь, что такие ребята ничему хорошему не научат? — Ого, да ты у нас теперь моралист? Только вот жаль, что это качество не проявилось, когда ты сам постоянно уходил гулять со своими дружками. — А с чего ты решила, что это не маги? У меня не было сил отвечать, я просто смотрела в окно пустыми глазами. Может, у него когда-нибудь пропадёт это навязчивое желание указывать мне, с кем общаться. Я понимаю, что, возможно, это всё — лишь забота о моём благополучии, ведь Тереза и остальные мои друзья действительно не эталоны прекрасных манер. — Мы едем к родителям домой? — спросила я в полудрёме. — Конечно, куда ещё. Думаю, что мама уже приготовила розги, — пошутил Райан. — Ха-ха, — вымученно засмеялась я. — Может, приютишь сестрёнку в своей квартире, чтобы родителей не тревожить? Он лишь усмехнулся и ничего не ответил.

***

— Достаньте свою волшебную палочку и направьте её на оппонента, — раздался за моей спиной тихий и спокойный голос Люпина. Прошли пара недель с моего возвращения в Хогвартс после зимних каникул. Ничего не поменялось, только теперь учителя всё сильнее давили на нас приближающимся СОВ. Они начали задавать огромные домашние задания и заставлять нас учить всю теорию, которую мы записывали в своих конспектах последние пять лет. Ну и практики было невероятно много. Я достала волшебную палочку и направила её на Фреда, который стоял напротив меня. Люпин всегда сам разделял учеников на пары, чтобы у нас каждый раз были разные противники. Моя палочка была красивого цвета слоновой кости, и сделана она из дерева осины, а внутри у неё — сердечная жила дракона. Средняя длина и минимум гибкости придавали этой палочке ещё больше элегантности. Когда в одиннадцатилетнем возрасте я покупала её, Олливандер сказал, что такое сочетание дерева и сердцевины часто бывает хорошим помощником в дуэлях и битвах. Волшебники с такими палочками частенько оказываются революционерами и мракоборцами. На практике я это не проверяла, не было у меня открытых конфронтацией, кроме как на уроках. В дуэльный клуб на четвёртом курсе у меня не было желания вступать из-за навязчивого Локонса. — Ученик слева произнесёт «Флиппендо», а ученик справа должен отбить это заклинание щитом. Фред посмотрел на меня и улыбнулся лисьей улыбкой. Я лишь сосредоточенно посмотрела на его палочку и приготовилась вовремя отбивать заклинание. — На счёт три! — сказал Люпин. — Раз… Два… Три! На последнем слове вокруг начали метаться искры от заклинаний. Я успела вовремя выкрикнуть: — Протего! Обычные защитные чары в моём исполнении почему то не деактивировали заклинание, а направили его в обратную сторону. Я вскрикнула, когда Фреда отбросило на пару метров. — Ты в порядке?! — обеспокоенно спросила я, подбегая к Фреду вместе с Люпином. Лицо у него было удивлённое, но он начал смеяться во весь голос, когда увидел настороженные лица учеников и моё. — Хорошее заклинание, Мэделин! — похвалил меня профессор, хоть я прекрасно понимала, что такое заклинание реагирует по-другому. — Хотя нужно немного доработать некоторые нюансы в исполнении. Шли дни, недели, и подготовки к экзаменам в жизни пятого курса становилось всё больше. Эшли теперь вообще обитала в библиотеке, выходя только поспать, поесть и на уроки. У Рона Уизли съели его любимую крысу Коросту, иначе же Питера Петтигрю. Этот акт насилия, по словам и крикам Рона, проделал Живоглот Гермионы. И теперь третьекурсница часто сидела одна, вдали от Гарри и Рона, потому что не хотела признавать вину Живоглота. Драма так драма. — Да брось ты, Рон! — успокаивал его Фред, — Сам же говорил, что Короста — бесполезное животное. Только спит и ест. — Как тебе не стыдно такое говорить, Фред! — возмущалась Джинни. Гермиона и Эшли, по моему мнению, единственные проводили в библиотеке почти половину дня. Иногда и я захаживала к ним, чтобы навестить и поднять им настроение. — Что ты читаешь, Гермиона? — спросила я, когда в очередной раз зашла в библиотеку, чтобы сделать домашнюю работу. — Клювокрыла хотят казнить после случая с Малфоем. Помогаю Хагриду найти похожие случаи в истории, чтобы гиппогрифа оправдали, — ответила она и вновь погрузилась в чтение огромного талмуда. Мы с Эшли удивлённо переглянулись. Конечно, все знали о влиянии семьи Малфоев на магический мир, но мы не ожидали, что после того случая с гиппогрифом, в которой явно виноват Драко, его решат казнить. Хорошо, что Гермиона помогает Хагриду в столь сложном судебном разбирательстве. Наша команда по квиддичу вновь начала усердные тренировки. Оливер Вуд активно изматывал своих игроков на поле, ведь ещё один проигрыш может стать для Гриффиндора фатальным. Близнецы вечно жаловались мне, что из-за тренировок они постоянно уставшие. Но, конечно, все эти жалобы были лишь подводкой к тому, чтобы я сделала за них домашнюю работу. Ведь они, бедненькие, устали. Но все старания команды окупились, и Гриффиндор победил Рейвенкло. Гарри поймал снитч на своей прекрасно-чудесной, по словам Фреда, метле Молнии. И отмечали мы эту победу, как в последний раз. Фред, Джордж и я даже пробрались в «Сладкое королевство», чтобы на нашем празднестве было предостаточно вкусностей и сливочного пива. Всё было очень похоже на вечеринки маглов, вот только без музыки и магических хлопушек из которых сыпались мышки. Мне такие вечеринки даже больше нравились своей атмосферой. Даже Эшли отвлеклась от своих учебников и присоединилась к всеобщему веселью. Всегда удивляло, что у нас Хогвартсе не проводят таких мероприятий, где подростки могут выплеснуть всю накопившуюся энергию. Даже под присмотром учителей такого не было. Так что всё это — лишь эпизодические моменты. МакГонагалл разогнала нас в час ночи. К тому моменту все успели вдоволь навеселиться и отпраздновать. Только близнецы возмущались, что они не успели опробовать некоторые вредилки на своих однокурсниках. Посреди ночи меня разбудили шушукающиеся за пологом моей кровати голоса. Когда я выглянула из-под него, то сквозь сонные глаза увидела девочек, стоящих у двери. Они с любопытством выглядывали в коридор. — Что произошло? — спросила я хрипло. На мой голос обернулась Эшли. — Ты не слышала? Рон Уизли закричал так громко, что поднял на ноги всю башню. Когда мы вышли из комнаты в гостиную, где уже собрался весь факультет, Рон начал рассказывать нам свою историю. Историю о том, как на него с ножом напал Сириус Блэк. На самом деле, поведал он мало чего, просто Блэк разорвал полог его кровати, а, когда Рон проснулся и закричал, то преступник просто испарился. Но для Рона было упоением всё это рассказывать, и он чувствовал себя знаменитостью. — Да малыш Ронни теперь герой! — шутливо высказался Джордж. У всех сразу возникли тысячи вопросов. Зачем Блэку Рон, если его основная цель — Гарри? Как он вышел из замка, ведь Хогвартс обыскали от и до? Да и как он пробрался в него? Мы уже знали, что дорогу в гостиную ему открыл этот олух, рыцарь. Но с каждым днём мне на эту ситуацию становилось всё больше плевать, и у меня оставалось всё меньше желания разбираться и обсуждать это. Началась активная подготовка к экзаменам у студентов пятого курса. Все поголовно сидели в пергаментах и учебниках, а Эшли не выпускала меня из библиотеки, пока я не выучу очередное зелье, необходимое для экзамена. Даже Фред с Джорджем опустились до зубрёжки. В один из таких учебных и проведенных в библиотеке дней я заметила взгляд, который был направлен ровно на нас с Эшли. Парень с факультета Слизерин, зарывшись в учебники, умело делал вид, что читает, сидя за одним из столов. Но я не могла не заметить, как он довольно часто бросал на нас взгляд. — Медленно посмотри налево, — тихо и осторожно сказала я Эшли, чтобы не спугнуть нашего зрителя своими криками. Эшли удивленно глянула на меня, оторвавшись от эссе. Не скрыв своего любопытства, она со всей дури махнула головой в сторону парня, да так, что её кудри ударили меня по лицу. Резкий взгляд Эшли спугнул слизеринца, и он рассеянно и спешно начал что-то читать. Моя подруга отвернулась так же быстро. — Это же один из Розье. Вроде бы Адам, — констатировала я факт, — Что ему ещё от нас надо? — Не знаю, но я часто вижу его в библиотеке в последнее время. Интересно, что он читает… — задумчиво проговорила Эшли. — Наверняка что-нибудь по типу «Руководства по убийству маглов» или «Зелий, которые заставят твою жертву страдать от мучений», — в шутку сказала я, но остановилась из-за пристального взгляда Эшли, в котором не было ни капли смеха. — Ой, как будто ты сама не наслышана о «геройствах» его отца и деда. Не думаю, что он сильно от них отличается… Из моего рта вот уже начали вылетать оскорбления в сторону парня, но Эшли жёстко меня оборвала. — Мэделин! Ты себя-то слушаешь? Как можно судить человека по поступкам его родственников? — возмутилась она и вновь уткнулась в свой пергамент, не желая меня больше слушать. Иногда, когда в моей голове начинают появляться различные навязчивые и плохие мысли, относящиеся к другим людям, то я не могу остановиться и не высказывать их Эшли. Моя подруга же всегда пресекает на корню все мои противные высказывания, сказав: «Ты себя-то слушаешь?». Эта фраза всегда действует на меня отрезвляюще. Более мы Адама рядом с нами не видели. Но иногда я замечала, что он сидит в нескольких стеллажах от нас. Одним весенним днём нам с другими учащимися разрешили отправиться в Хогсмид. Хоть погода и была достаточно ясной, вокруг была слякоть и грязь, которые остались после снежных сугробов. Но я всё равно была рада выглядывающему солнышку, хоть и от него у меня на лице появлялись мелкие и едва заметные веснушки, которые меня бесили. Блондинкам вообще редко идут веснушки. Наш с Эшли маршрут был привычен. Сначала мы идём в Сладкое Королевство, где покупаем сладости и выпечку, затем — в магазин магических принадлежностей, где Эшли по сорок минут выбирает чернила и пергамент, можем также зайти в одно из кафе и выпить сливочного пива. Мы гуляли практически целый день, так что ноги под вечер просто ломились от усталости. Мы уже были на пути в «Три метлы», когда меня отвлёк от поедания конфет вскрик Эшли. Чуть не выронив сладости, я взглянула на подругу, которая с испуганным лицом указывала куда-то пальцем. Проследив за направлением, я обнаружила чёрного пса, который с любопытством смотрел на нас и не думал убегать. Видимо, мою подругу напугало резкое появление пса или его неухоженный, слегка жуткий вид, от которого даже у меня до сих пор мурашки. — Малыш! — обрадовалась я и направилась в его сторону, оставив Эшли в недоумении. Наверняка, пёс сам нашёл меня, чтобы я его в очередной раз покормила. Хоть бы он не решил, что я его хозяйка, а то привяжется ко мне, а дома мне запрещено иметь домашних питомцев. У мамы жуткая аллергия на шерсть, которая не смягчается даже магическими зельями, поэтому у нас только сова. Достав из сумки только что купленные мятные мышки, я со спокойной душой отдала их псу, поглаживая того по спине. Его состояние стало чуть лучше, теперь почти не видно было рёбер под его кожей. — Серьёзно? Подкармливаешь бездомных животных? — скептически произнесла Эшли и подошла к нам, но погладить собаку не решилась. Внимательно его оглядев, она сказала: —Что-то он больно странный. — В каком смысле? — спросила я, отдав псу последние конфетки, которые предназначались мне. — Глаза у него… Ну… Как у человека, — запинаясь, ответила подруга, сомневаясь в верности своих суждений. Я же, которая не в первый раз встречаю этого бродягу, уже не замечала эту его особенность. Глаза как глаза. Может, и у людей бывает собачий взгляд? — Глупости, — я поднялась с корточек, чтобы уже вместе с Эшли идти в Хогвартс. Но вдруг, пёс посмотрел за наши спины и почему-то стал скалить зубы и рычать. Обернувшись, мы увидели Рона, который спокойно шёл по улице. Эшли так испугало такое поведение собаки, что она, схватив меня за руку и достав волшебную палочку, повела как можно дальше от Малыша. — Да погоди ты! — я отцепилась от Эшли и, обернувшись, заметила, что собаки снова нет. Это какая-то суперспособность? Почему он исчезает? — Больше ты к этой псине не подходишь. Мало ли, вдруг это бешенство в нем взыграло, — сказала Эшли, когда я вновь обернулась к ней. Возражать я ей в тот момент не стала, понимала, что она лишь предостерегает меня. Да и тем более, больше я этого пса не видела, как будто он в тот день исчез навсегда. Вскоре начались пасхальные каникулы, на которых учащимся на нашем факультете пятикурсникам так и не удалось отдохнуть. Домашнего задания было выше потолка, а времени на его выполнение становилось всё меньше. Возможно, я и понимаю, что такая загруженность нужна для того, чтобы как можно эффективнее подготовить нас к экзаменам, но не думаю, что мы должны от этого так страдать. Нагрузка стала чуть меньше, когда одна из учениц пятого курса Рейвенкло упала в обморок от переутомления, перед этим устроив сцену в Главном Зале с истерикой. Нервы у девочки не выдержали, что скоро случится и со мной. С близнецами мы стали общаться редко, да и то они в основном просили меня сделать за них домашку, ссылаясь на усталость после подготовки к финальной игре в квиддич. Новой отмазки не придумали, а я не могу выполнять домашнее за трёх человек. Наши серые будни скрасила консультация у МакГонагалл, где мы должны были определить свою профессию в будущем. Перед консультацией нам выдали кучу брошюр, на которых были написаны все плюсы того или иного вида деятельности. — Как тебе «Переводчик с гоблинского на английский»? — спросила Эшли, протягивая мне кусок бумаги. Утром, за завтраком, я ещё не до конца проснулась, а мне уже что-то выдают и заставляют решать. — Нет, — лениво отозвалась я, продолжая ковыряться в овсянке. Анджелина Джонсон рядом радостно вскрикнула: — Думаю, это моё! — она показала Алисии брошюру, на которой было написано: «ХОТИТЕ ПОПЫТАТЬ СЧАСТЬЯ В ОТДЕЛЕ СВЯЗЕЙ С МАГЛАМИ?». Скука, наверное, смертная, этот отдел связей с маглами. Фред и Джордж тоже не очень были заинтересованы буклетами с профессиями. Уверена, что они абсолютно не видят себя Министерскими работниками или целителями в Мунго. Да и я их таковыми не вижу. Им бы самим на себя работать. — Может, прочитаешь про… — протянула мне очередную брошюру Эшли, но я её перебила: — Какая глупость! Неужели мы действительно должны в пятнадцать лет выбрать то, чем мы хотим заниматься всю оставшуюся жизнь? Конечно, ведь никто никогда не жалел о решениях, сделанных в пятнадцатилетнем возрасте! От моего возмущения на меня стали косо поглядывать ученики из других факультетов. Эшли лишь скептически закатила глаза. Она давно знает, что у меня совершенно нет представления о своей будущей профессии, поэтому я так реагирую. Да мне и не особо хочется зачитываться этими предложениями, выбирая наименее скучное. Можно сказать, что работа мракоборцем не скучная, что работа целителем не скучная. Но я не вижу себя ни мракоборцем, ни целителем, особенно видя замотанность брата после работы. Эшли давно уже выбрала, кем хочет стать. Мне кажется, что она с рождения готовила себя к карьере в банке Гринготтс. Не знаю, чем её привлекает работа с гоблинами, но это её выбор, который я не смею осуждать. С МакГонагалл я встретилась после обеда и пропустила один урок травологии, что меня порадовало. Не знаю, сколько я просидела в её душном кабинете, в котором до меня побывало учеников двадцать, но, кажется, целую вечность. Декан нашего факультета разговаривала со мной на протяжении пятнадцати минут и за всё это время я так и не сказала точно, кем я хочу быть. Вроде бы у меня хорошие оценки, хоть и можно подтянуть зельеварение и травологию, но недостаточно, чтобы быть мракоборцем или пойти по стопам моего брата-целителя. Когда МакКошке уже окончательно надоело разбираться в моих карьерных данных, она отдала мне буклет, на которой изумрудными буквами было выведено: «ЖЕЛАЕТЕ ПОПРОБОВАТЬ СЕБЯ В ДЕЛЕ ФОТОГРАФА? ПИШИТЕ НАМ В РЕДАКЦИЮ!». Всё было очень красиво оформлено колдографиями и рисунками самих фотоаппаратов. Этот буклет принадлежал газете «Ежедневный Пророк», которая пользуется популярностью среди магов. Интересно, как МакГонагалл узнала о моём увлечении? Буклетик я взяла с собой. Профессор сказала мне, что на шестом и седьмом курсах обучения я буду изучать то, что лучше всего сдам на экзаменах. Ведь если я действительно захочу связать свою жизнь со сферой фотографии, то никакая трансфигурация и магловедение мне для этого не понадобятся. Главное — это талант. Состоялся финальный матч по квиддичу между факультетами Слизерин и Гриффиндор. Бились тогда не на жизнь, а на смерть. Ученики нашего факультета были просто одержимы идеей получения Кубка школы, ведь мы давно его не выигрывали. Ну, естественно, наши ребята заполучили этот кубок. Эйфория была бешеная, как будто выиграли чемпионат. На некоторое время все позабыли о наступающих экзаменах, а просто отдавались веселью и радости. Я так же не задумывалась о предстоящем СОВ, поэтому очень удивилась и напугалась, когда на перед моим взором оказалась метла. Фред положил её на стол, где я дописывала сочинение по Заклинаниям. — Это что? — удивлённо спросила я, глядя на однокурсника. — Метла! — провозгласил он, как будто я не поняла очевидного. — Поднимайся, будем готовить тебя к экзамену по полётам!