Cherry Bomb

Экзамены, экзамены, экзамены. Кажется, всё в моей жизни превратилось в это слово. Невозможно было бы представить того человека, который не сходил с ума на почве СОВ. Ученики пятого курса постоянно что-то читали и учили, будто пытаясь запихнуть перед экзаменом за один день то, что они не выучили за пять лет. Мама начала отправлять мне всё больше писем с пожеланиями о том, чтобы я лучше всех сдала эти экзамены. В один момент наша сова Бантик принесла целый мамин конспект, который был ей написан в далёкие годы, когда она ещё училась в Хогвартсе. Пергамент уже чуть ли не осыпался, но всё же информация в нём была очень даже нужной. Эшли была крайне нервной и уставшей всё последнее время. Моя подруга иногда не спит ночами и почти всегда сидит за конспектами и книгами. Я старалась быть как она и готовиться получше, но сон меня перебарывал, а от конспектов болели глаза. Мы с близнецами общались всё меньше, пересекаясь только на уроках, в Большом Зале и в гостиной. Наше общение стало на уровне «Привет — пока». А, ну и ещё они часто просили меня сделать за них домашку, которой и у меня было достаточно много. Поэтому я любезно их посылала. Я даже забыла о фразе Фреда о том, что близнецы собираются учить меня нормально кататься на метле. Мне казалось, что это всё шутка и они не будут рисковать меня учить, потому что для меня метла — это просто кошмар. Как потом оказалось, зря я так думала. Первый экзамен был назначен на понедельник, и был он по Истории Магии. Я к нему готовилась на уровне «Открыть учебник — Прочитать две страницы — Половины не понять — Закрыть учебник». К сожалению, и на уроках я засыпала, ведь профессор Бинс нагонял лишь скуку, а не желание учиться. Эшли же настолько была на нервах, что однажды разбудила меня ночью и чуть ли не закричала: — Если бы гоблины были дружны с волшебниками с самого начала, то развязалась бы Первая магическая война? Я, только что проснувшаяся, вообще ничего не соображала. Что за гоблины, какие волшебники? — Наверное, — настороженно ответила я, снова ложась спать. Эшли потом, как оказалось, просто учила и записывала все возможные вопросы на экзамены. Даже самые тупые. На моё удивление, сам экзамен показался мне лёгким. Может, мне так показалось, потому что парочка вопросов были отвечены мной наугад. Ну, может, и не парочка. Но всё же он был легче, чем ожидалось, даже Эшли это заметила. Остальные предметы должны были быть пожёстче. Как раз тогда, когда я готовилась к экзамену по Зельеварению, ко мне подошли два рыжих беса. И в руках у них было что-то, что ужасно напоминало метлу. — Ты думала, что мы просто так фразы на ветер бросаем? — сказали они мне, когда увидели мои удивлённые и слегка испуганные глаза. Лучше бы и правда бросали. С того момента почти каждый день, в свободное от экзаменов и подготовки к ним время, они учили меня кататься на этой дурацкой метле. Дурацкой, потому что у меня это постоянно не получалось, и я практически всегда падала, когда поднималась в воздух даже на небольшое расстояние. Благо, Фред с Джорджем помогали мне не расшибить голову, чтобы из неё не вылетели остатки мозгов. В первый наш день обучения Фред посадил меня себе за спину, и мы оба взлетели на метле. Так сильно я никого ещё не держала. Казалось, что Фред — моя последняя ниточка жизни и что, если я его отпущу, то всё. Похоже, я рыжему пару рёбер-то сломала. Причём я не боюсь высоты совершенно. Да и упасть с неё тоже не боюсь. Просто мне не нравится ощущение того, что под ногами нет земли. Также со мной бывает, когда на озере я заплываю слишком далеко и под ногами перестаёт виднеться дно. Прошли ещё пара экзаменов, из которых самым сложным, по моему мнению, оказалась трансфигурация. Её практическая часть. Потому что вместо того, чтобы превратить тарелку в черепаху, я превратила её в круглое нечто с фарфоровым панцирем и розовыми плавниками. Разочарованного взгляда МакГонагалл мне хватило, чтобы понять, что это будет точно не самая лучшая моя оценка за экзамены. На метле я начинала кататься всё увереннее, уже даже почти не падая и летая по всему стадиону. Джордж даже подшучивал надо мной: — Ты, случаем, не из "Пушек Педдл", а то Рон бы по тебе так и фанател! — Ха-ха, — саркастично засмеялась я в ответ. Экзамен по мётлам был совсем близко. Я была вообще не уверена, что смогу выполнить хоть какие-то манёвры на метле, но зато была полностью уверена, что не опозорюсь. Мадам Трюк просто обязана будет поставить мне «Удовлетворительно» за мои старания. Ну и за старания Фреда и Джорджа. Они всё это время, пока учили меня, выслушивали моё нытьё по поводу мётел. А ныла я, поверьте, предостаточно. Мои колени после падений тоже ныли время от времени. Однажды я собрала все свои силы и смелость в кулак и решила, что я пролечу от поля для квиддича до Гремучей ивы. Да, расстояние здесь достаточно небольшое, но для меня это был очень значимый шаг. Даже Фред с Джорджем на меня покосились. — Серьёзно? Ты даже не можешь нормально скорость набрать, — с усмешкой сказал Фред. Эта усмешка в последнее время раздражала меня. Уж слишком часто она появлялась на его лице. — Но нужно же с чего-то начинать? А то я так и не научусь набирать всю ту же скорость, — ответила я и забрала метлу из рук Джорджа. Сесть на неё и взлететь, как мне показалось, было сложнее, чем сам полёт. Но не очень-то хотелось признавать то, что Фред был прав и я ещё не готова к таким «дальним» полётам. Поэтому я, собрав всю смелость, села на метлу и взмыла в воздух. Никогда я не чувствовала себя настолько свободной. Лёгкий ветерок дул мне в лицо, а то, что земля находится совсем не возле моих ног, меня не очень-то и волновало. Мне казалось, что в данный момент существую только я и ветер. Даже метлы нет. Что происходит на земле? Мне неважно. Мне настолько понравилось это ощущение, что мне хотелось бы всю жизнь так кататься. Но я продвигалась всё ближе к Гремучей иве, и вскоре мне понадобилось приземлятся. Иначе мне светило столкновение с ветками ивы, а там уж никакое умиротворение не поможет. Как только мои ноги коснулись земли, я схватила метлу и собралась идти обратно в сторону поля для квиддича, где меня ждали близнецы. У меня не было ни малейшего желания оставаться рядом с этой ивой, которая пугающе шуршит. На улице вечерело, и нужно было вовремя попасть в замок. Но, видимо, в этот раз мне было не суждено спокойно провести день. Как только я отошла на несколько метров от ивы, я заметила что-то очень маленькое. Оно выбежало из ближайших кустов и побежало в мою сторону. Приглядевшись, я поняла, что это крыса. Подождите… Короста?! — Что… — не успела я озадачиться таким внезапным воскрешением из мёртвых, как до меня донёсся крик: — Мэделин! Держи её! Этот голос принадлежал Рону Уизли, который так же резко выбежал из кустов, как и Короста. Он пальцем указывал на крысу, которая тут же побежала в другую от меня сторону. Но, к её сожалению, я успела быстро среагировать. Я поймала её за тельце, когда она была ко мне слишком близко, и подняла. Это точно была Короста. Живая и всё так же худощавая. Она так неистово брыкалась в моих руках, что мне даже стало страшно. Казалось, что она вот-вот меня укусит, чтобы спрыгнуть на землю. Посмотрев на Рона, я заметила позади него ещё и Гарри с Гермионой. На лице Уизли расплылась улыбка, когда он подошёл ко мне. Но эта улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. На её месте возникла гримаса страха, а взгляд Рона был направлен куда-то за мою спину. Так же, как и взгляды Гарри и Гермионы. Крыса в моих руках начала вырываться сильнее, и держать её было сложно. А за моей спиной послышался ужасающий рык. Повернувшись, я увидела его. Ту самую собаку, которую я регулярно встречала в Хогсмиде. Угольно-черная худая и теперь с оскалившейся мордой псина. В этот раз мне от взгляда этой собаки стало действительно страшно. Я не успела ничего сообразить, как пёс резво понёсся в мою сторону. Палочку достать я не успела, но и Коросту не выпустила. Руку свело резкой болью. — Мэделин! — услышала я крик Гермионы неподалёку, прежде чем повалиться от веса собаки. Толчок был очень мощный. Пёс вцепился мне именно в ту руку, которой я держала крысу. Я вскрикнула, и попытка отцепить от себя собаку не увенчались успехом. Мне было настолько больно, что я разжала ослабевшую руку. Короста мигом выпрыгнула. — Петрификус Тоталус! — вскрикнул где-то Гарри, видимо, попытавшись сбить с меня собаку. Но та оказалась умнее и слезла с меня в тот момент, когда Короста сбежала. Казалось, пёс добивался именно того, чтобы я отпустила крысу. Заклинание попало куда-то в землю. Я с усилием поднялась на колени. На улице темнело. Рон поймал Коросту. Но собака настигла и его, схватив за ногу. Но Рон не собирался так просто отдавать свою крысу. Поэтому собака потащила его в Гремучую иву. Прямо в само дерево. Гарри и Гермиона не смогли вовремя среагировать, ровно так же, как и я. Рон с криками был утащен под иву. Я находилась в состоянии шока. — Рон! — закричал Гарри, кидаясь на подмогу, но здоровенная ветвь беспощадно просвистела в воздухе, и его отшвырнуло назад. Гермиона подбежала ко мне. — Как ты? — обеспокоенно спросила она, глядя на мою руку. — Отлично! Если не считать то, что огромная собака чуть не откусила мне руку, а Рон теперь непонятно где. Моё дыхание участилось, а боль в руке не уменьшалась. Становилось всё более страшно и, кажется, у меня начиналась паника. — Нужно звать на помощь! Тебе вообще нужно к Помфри! — голос Гермионы тоже был на грани истерики. — Мы с Гарри останемся здесь и попробуем подобраться к иве, а ты должна найти кого-нибудь. В тот момент это казалось самым оптимальным решением, и я согласилась. Гермиона помогла мне подняться, и я пошла в сторону Хогвартса. Я слышала, как Гремучая Ива отгоняет от себя Гарри и Гермиону. Кровь капала с моей руки на зелёную траву, и мне было страшно поднимать рукав кофты. Мне казалось, что от руки и живого места не осталось. Неужели в этой собаке столько злобы? За что? Мне и мысли в голову не пришло, что можно самостоятельно применить самое простенькое лечебное заклинание. Не до этого было. Кольцо на моей руке было грязно-зелёного цвета. Для меня это — цвет боли. Казалось, что именно в этот день все ученики решили провести вечер в замке. Никого не было, даже Хагрида. Фред и Джордж наверняка решили, что я уже в замке и сами туда пошли, не став меня искать. Мне было сложно принимать тот факт, что помощи ждать не от кого. Как только такая мысль поселилась в моей голове, передо мной возник профессор Люпин. Он чуть ли не врезался в меня, когда выходил из ворот Хогвартса. Я же была очень рада его появлению. — Профессор! Вы должны нам помочь! Рон под Гремучей Ивой! — я начала объяснять всё Люпину, но мой язык заплетался, пытаясь рассказать все события сразу. В глазах начинало темнеть от боли. — Мэделин! Что с вами случилось? — воскликнул профессор. Он взял мою укушенную руку и стал рассматривать её. Я вскрикнула от неожиданности и резкой боли. — Вам нужно к мадам Помфри. Я могу остановить кровотечение, но такой укус просто так не заживёт. Пойдёмте. — Нет! — резко вскричала я, отдернув руку. — Огромная чёрная собака утащила Рона в дыру под ивой и сделала вот это с моей рукой. Гарри и Гермиона ждут помощи! — Чёрная собака? — на его лице появилось недоумение и… Грусть? — Да! И если вы сейчас же не пойдёте к ним, то будет уже поздно. — Гремучая ива, говорите… Я всё же обязан вам хоть как-то помочь, — профессор, держа мою руку, что-то тихо нашептал. От этого заклинания мне стало немного легче, и кровь уже лилась не так сильно. — Вы сможете дойти до госпиталя? — Вполне, — ответила я. Люпин кивнул мне и чуть ли не бегом направился в сторону ивы, где его ждали Гарри и Гермиона. Я же пошла в школу, стараясь как можно быстрее дойти до Помфри. Мои силы будто бы находились на полном нуле. Как я вообще смогла впутаться в эту историю сегодня? Когда я шла на нужный мне этаж, я увидела чёрную мантию Снейпа. Слава богу, он меня не заметил, а то можно было бы сказать, что скоро я встречу весь учительский состав. А этого я точно не хотела. Когда я пришла в больничное крыло, то мадам Помфри не стала задавать лишних вопросов, только лишь один: — Чей укус? — Собаки. На моё удивление, укус был не таким уж и страшным. Да, возможно, это из-за заклинания Люпина, но всё же я ожидала большего. Судя по боли, это должно было и быть что-то большее. Мадам Помфри помазала мне укус заживляющей мазью и замотала бинтом. Она сказала, что всё достаточно быстро заживёт, могут остаться только небольшие шрамы, которые будут едва заметны. Так же Помфри настояла на том, чтобы я осталась в больничном крыле на всю ночь, и она могла понаблюдать за моей рукой. Я и не сопротивлялась этому. Время неумолимо двигалось к ночи, а Гарри, Рон и Гермиона так и не вернулись. Так же, как и профессор Люпин. В один момент в дверь лазарета аккуратно постучались, и я услышала неуверенный голос Эшли: — Эм… Простите, мадам, а Мэделин здесь? — Да! — громко ответила ей Помфри. — И не нужно заходить в столь поздний час, милочка. И другим так передайте. — Эшли, я завтра все объясню! — попыталась вклиниться я в их разговор, но замолчала, увидев злобный взгляд целительницы. Отлично, теперь меня даже друзья не смогут навестить. К сожалению, моя усталость была слишком велика, поэтому, как только моя голова коснулась подушки, я уснула. Я проснулась лишь тогда, когда услышала приглушённый голос, который доносился из-за ширмы, за которой я спала. Прислушавшись, я поняла лишь несколько фраз. — Я закрою вас здесь. Сейчас, — этот голос точно принадлежал Дамболдору, — без пяти двенадцать. Мисс Грейнджер, вам хватит трех оборотов. Желаю удачи. — Желаю удачи? — повторил голос Гарри. — Три оборота? О чем он говорил? Что мы будем делать? Все для меня слышалось приглушенно и очень тихо, но я точно осознавала, кому принадлежат голоса. — Гарри, иди сюда, — велела Гермиона. — Быстро. Встань ближе. Не шевелись. — Да что ты такое делаешь? — растерянно спрашивал Гарри. Далее последовала тишина. Выглянув из-за ширмы, я заметила лишь спящего Рона с перевязанной ногой. Когда они успели вернуться? И как так быстро ушли Гарри и Гермиона? Буквально через секунду в палату ворвались всё те же Гарри с Гермионой. Вид у них был запыхавшийся и усталый. В моей голове был только один вопрос: как это произошло? И я решила не скрывать свой интерес от ребят: — Может, мне кто-нибудь объяснит, какого чёрта здесь происходит?

***

Конец учебного года был совсем близко, и можно было даже вдохнуть запах приближающихся каникул. С того инцидента прошло несколько дней, и не сказать, что я получила ответы на все мои вопросы. Но да, я узнала самое основное. Та самая иссиня-чёрная собака была сбежавшим из заключения в Азкабане Сириусом Блэком. Для меня это был абсолютный шок. Это что, получается, что я кормила с рук кокосовым льдом самого опасного преступника? С ума сойти. Гарри и Гермиона также не до конца объяснили мне, как он сбежал. Только сказали, что не всегда нужно верить всему, о чём нам пишут в газетах. Но мне ответили, будет ли он кого-либо беспокоить. И ответ был удовлетворительным: нет. Эшли я сказала лишь, что на меня напала собака. То же самое рассказала и близнецам, ведь нужно же было как-то объяснять им, куда я пропала после полёта до Гремучей ивы. Укус и правда очень хорошо зажил, и только небольшой шрам, который задевал запястье, напоминает мне о том вечере. Экзамены были успешно сданы, а это значило, что результаты по ним я смогу узнать лишь в июле. Мётла я сдала, по моему мнению, достаточно хорошо, потому что Мадам Трюк даже не закатывала глаза, когда пришла моя очередь. За такую помощь я была готова расцеловать близнецов. Теперь оставалось только уехать из Хогвартса на летние каникулы. Мы с Эшли договорились регулярно бывать друг у друга в гостях, чтобы не скучать особо сильно. Но мы всё равно чуть ли не разревелись на вокзале, будто расставались навсегда. — Ты же поедешь на чемпионат мира по квиддичу? — спросил меня Фред, когда я прощалась с близнецами. — Да, если мама достанет билеты, — ехидно улыбнулась я в ответ. Это лето обещало быть жарким, интересным и полным новых знакомств.