Cherry Bomb

«Дорогая Мэделин, Хочу поблагодарить тебя за помощь мне во время матча по квиддичу. Хоть моё ранение и не было столь серьёзным, ты смогла справится с первой помощью и сейчас моя рука нисколько не болит. Теперь же я возвращаю твою заколку. Не успел отдать её, когда мы виделись в последний раз. Так же я не успел тебя нормально поблагодарить, что делаю сейчас в этом письме. Отправляю тебе это письмо ещё из Великобритании, не думаю, что птица из Египта долетела бы к тебе с таким же успехом. Надеюсь, эта сова прилетит к тебе раньше, чем ты сможешь забыть о своей прекрасной заколке. И что это не отвлечёт тебя от учебы. С уважением, Билл Уизли» В руке я сжимала ту самую заколку с вишенкой. Я вчитывалась в это письмо снова и снова, как будто ища скрытый смысл между строк. А я ведь действительно совсем забыла про заколку. На моём лице медленно появилась улыбка. «Мэрлин, неужели ему было не лень отправлять сову ради моей заколки. Как это мило.» - промелькнуло в моей голове. Он не забыл про меня. Хоть письмо и было выдержанно в более официальном стиле, мне казалось оно чем-то особенным. Даже бумага казалась более мягкой, а чернила более яркими. У Билла был достаточно красивый и размашистый подчерк, которому я со своими закорючками могу только завидовать. Но в голове застыл один вопрос: а нужно ли отвечать на это письмо? С одной стороны, было бы правильно сообщить о том, что заколка дошла до меня в целости и сохранности. Но с другой, не могу же я просто сказать: Письмо успешно пришло, спасибо. Нужно что-то еще. А что ещё писать? Я думала об этом по пути в большой зал, где ученики уже обедали. Я спрятала письмо в свой чемодан, а заколку нацепила на свои короткие волосы. Когда я подошла к своему столу и села рядом с Эшли, она выдала: — Ты что ходила в спальню только за заколкой? На это я лишь усмехнулась и запихнула в рот ложку хлопьев. Уроки в первый учебный день были самые обычные, на них мои однокурсники досыпали остатки сна. Запомнился только урок у профессора Грюма. Этот мракоборец наводил настоящий ужас на наш курс, пока тот рассказывал, казалось бы, про самые обычные заклинания. Его глаз следил за движением каждого в классе. Или мне так казалось. Первые дни тянулись долго, домашней работы пока задавали мало, видимо учителя решили над нами сжалиться после более-менее успешной сдачи экзаменов. Ну а в моей голове постоянно были мысли о том, писать письмо или нет. А если и писать, то что? А много писать? А я от этого не буду назойливой? Хотя с чего бы, это просто письмо, которое можно даже не читать… Моё задумчивое состояние заметила Эшли и, пока мы делали домашнее задание в гостиной, аккуратно показала пером за соседний стол. — Ты видимо не замечаешь, как близнецы уже несколько дней каждый вечер сидят за одним и тем же столом и постоянно что-то пишут. Я посмотрела в сторону. И правда, Фред и Джордж сидели в отдалении и активно строчили пером по пергаменту, перешёптываясь. Долетали только обрывки фраз: «Нет, это звучит, будто мы его обвиняем…». Я вопросительно подняла бровь. Если бы это был очередной заказ Вредилок Уизли, то они бы мне сказали или активно обсуждали это с Ли Джорданом. А так сидят ниже травы, тише травы, так на них не похоже…. Этот спокойный вечер прервал мой возглас: — ЧТО!? Другие студенты стали оглядываться на меня и недовольно бурчать. Фред подскочил и руками показал мне молчать. — Что значит золото было не настоящим? Вы совсем кретины и не могли его различить!? — мой шепот звучал так агрессивно, что близнецы опешили. — Извини, но не у всех есть дар отличать поддельное золото! И вообще, почему это ты нас обвиняешь, если обманули тут нас? — Потому что я вам говорила, что это изначально была глупая затея. Что теперь? Вы остались вообще без всего. Я начала вырывать у Фреда письмо Бэгмену, а тот вступил со мной в схватку. Она быстро прекратилась, когда я замахнулась для удара. Письмо состояло из сплошного «Простите, сэр…», «Извините, возможно вы не знали…», «Нам было бы приятно…». Я со стоном закатила глаза. На что они надеются? Людо изначально показался мне склизким типом, а теперь, когда он оказался ещё и шарлатаном, подменяющим золото, он вызывал только агрессию. На это письмо он, конечно, не ответит. С размаху я долбанула Фреду по голове этим письмом. Успела ещё и Джорджу, который не успел от меня отойти. — За что!? — Идите спать, оба! — прикрикнула я, вновь нарушая тишину в гостиной. Они быстро собрались, видимо ожидая от меня ещё одного удара, и пошли в свою комнату. На следующее утро я им объяснила, что такими письмами ничего не добьёшься. — Что предлагаешь делать? Ждать пока он сам к нам подойдет и скажет: «Ребят, простите за моё узколобие, вот ваши деньги»? — с агрессией ответил Фред. — Он же будет здесь во время турнира, идеальный шанс поговорить. Ну или на крайний случай скажите всё своему отцу. — Ну уж нет! Папа точно скажет маме и тогда не сносить нам головы. А это будет роковой ошибкой, которую ты будешь вспоминать стоя на кладбище перед нашей могилой, — я лишь закатила глаза. — Придётся разбираться с ним самим. Фред ударил кулак о кулак и мои глаза чуть не вышли из орбит, а тот лишь посмеялся. Потом они вновь погрузились в свои раздумья. Прошло ещё несколько дней и когда мы с Эшли вновь пришли в библиотеку делать домашнее задание. Я с ужасом вдохнула. — Что случилось!? — от неожиданности Эшли подскочила на стуле. Письмо! О Мерлин, как я могла забыть об этом? Не ответив на вопрос Эшли, я достала новый пергамент и начала писать. Хоть и казалось, что смысла отвечать через столько дней нет, но это для меня казалось полнейшим бескультурьем. В голове всё перемешалось в кашу, но я смогла собрать более-менее адекватный ответ. «Дорогой Билл! Очень рада, что ты не забыл про мою заколку. Знаешь, она мне очень дорога! Надеюсь, что эта сова долетит до тебя в скором времени и письмо дойдет до Египта в целости и сохранности. Слышала, что в Египте часты песчаные бури. Целую, Мэделин!» Перечитывая это в очередной раз, я поражалась своей тупости. Неужели такой ужас нужно кому-то отправлять! Но ничего другого в мою голову не приходило и на следующее утро я отправила письмо на чужой сове. Не хотелось посылать Бантик в неведанные дали и не понимать вернется она или нет. Проходил октябрь, мне исполнилось семнадцать. Близнецы всё так же были увлечены разговорами о Бэгмене, но теперь к ним прибавились ещё размышления о том, как им можно попасть на турнир. Я им всё припоминала, что неизвестно даже как будут выбирать чемпионов, на что они лишь закатывали глаза. Под конец октября прибыли наши заморские гости. Изящные, как лебеди, Шармбатонцы, которые очаровывали как парней, так и девушек. Ну и довольно таки серьёзные и неулыбчивые Дурмстрангцы, среди которых был и Виктор Крам. Рон, казалось, мог бы умереть от экстаза, увидев его. — Мерлин! Я совсем забыла, что он ещё так молод и ходит в школу. — поделилась я с Эшли, пока мы наблюдали как Каркаров активно беседует с Крамом. Директор Дурмстранга навевал на меня какую-то неведомую панику, хоть я и не могла объяснить почему. Директриса Шармбатона была невероятно харизматичной женщиной, которая оказалась выше даже Хагрида. Она говорила с французским акцентом, как и её ученики. Так же прибыли Крауч и Бэгмен. Близнецы были готовы разрезать последнего лезвием своего взгляда. Стало известно, что выбирать чемпионов будет кубок, а вокруг него будет возрастная линия. Глаза близнецов загорелись. — Запретная линия! — воскликнул Фред, выходя из зала, глаза у него возмущенно сверкали. — Ее наверняка можно обмануть зельем, ну, которое прибавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, кричи «ура»! Кубку — умора! — все равно, сколько тебе лет! — Дело не в возрасте, — возразила Гермиона. — Мы еще очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу. — Говори только за себя, — обозлился Джордж. — Гарри, ты ведь хочешь принять участие в конкурсе? На следующий день мы с Фредом, Джорджем и Ли Джорданом были в женском туалете плаксы Миртл. Я настороженно смотрела на то, как они разливают по колбочкам зелье старения. — Ну а что нам остается делать? Ты не поддаёшься уговорам, чтобы кинуть наши имена в кубок. Приходится выкручиваться. — Ну нет! Я сама-то не хочу участвовать в этой кровавой бане после рассказов Гермионы, так ещё и ради вас рисковать своей задницей. Близнецы закатили глаза и все мы направились в зал, где стоял кубок. — Неужели вы считаете, что Дамблдора можно обмануть с помощью зелья старения? – спросила из Гермиона. — Поверь, они в этот момент думают, что смогли бы обмануть Мерлина, — усмехнулась я. И казалось, что у близнецов что-то получилось, когда Фред успешно прошёл через черту и закинул своё имя в кубок. Видя моё измусленное лицо, он мне подмигнул, но его триумф был не вечным. После того как и Джордж бросил своё имя, близнецы вдвоём отлетели от кубка. А потом у них выросли бороды. Мой смех был слышен во всем замке. Даже сидя в больничном крыле я продолжала хихикать, пока близнецы смотрели на меня испепеляющим взглядом. — А может вам оставить эти бороды? Очень идёт! — Смейся, смейся! Теперь-то уж точно можешь рассчитывать на своего Седрика. — с возмущение сказал Фред. — Седрик уже бросил своё имя? — спросила я, проигнорировав «моего Седрика». — Конечно, как такая прекрасная затычка в бочке не может быть первой везде? — Что ж, очень жаль эту прекрасную затычку, буду за него болеть! — подмигнула я Фреду и, смеясь, удалилась на первую пару Трансфигурации. Мы с Эшли смотрели как элегантные Шармбатонцы кидали свои имена в кубки. Столько пафоса в жизни не видела. Неужели они все там такие? — Мне кажется, что Каркаров не позволил никому кинуть своё имя, кроме Крама. — хихикнула Эшли. — Ну а что? Зато точно выберут его любимчика! Нужно сказать, что и Дурмстрангцы были достаточно хороши собой. Все как на подбор с массивными, накаченными телами. Интересно, чем их там кормили? Или они выбрали самых красивых? Эшли каждый раз смущалась, когда их видела. Под вечер кубок выбирал своих чемпионов, когда мы все собрались в зале. Конечно же чемпионом Дурмстранга стал Виктор Крам. Рон вместе с остальными кричал на весь зал, что так и должно было быть. Из шармбатонцев кубок выбрал Флёр Делакур. Очаровательную девушку, которая, кажется, одним только взглядом могла очаровать любого. Точно вейла. Остальные француженки чуть ли не плакали от того, что выбрали не их. И, под громкое цоканье близнецов, стало известно, что чемпион Хогвартса – Седрик Диггори. Пуффендуйцы топали, вопили до хрипоты, встречая своего чемпиона. Хоть я и не очень поддерживала участие в этом месиве, но, на зло близнецам, тоже ему похлопала. Для всех стало шоком, когда из кубка появилось ещё одно имя. Гарри Поттер. Бедный мальчик тоже растерялся, не сразу пошёл к директору. Гермиона его подтолкнула. — Бедный! Он же ещё так мал. — прошептала Эшли, когда Гарри и учителя, которые были не в меньшей растерянности, покинули зал. — Надеюсь они что-нибудь с этим сделают. Как оказалось, ничего никто не сделает. Гарри так же оказался представителем Хогвартса, как будто на зло Пуффендуйцам и их любимому кандидату. В гостиной после появления Гарри стоял рёв, крик и свист. Фред и Джордж расспрашивали шрамированного, не могли сдержаться. — Как ты это провернул? Почему не поделился с нами?! — завопил Фред. Он был и сердит, и потрясен до глубины души. — А где же борода? Класс! — взревел Джордж. — Но это не я, — истово произнес Гарри. — Понятия не имею, кто это сделал. —Пусть не я, главное — гриффиндорец! — кинулась ему на шею Анджелина. — Оставьте вы его! Не видите устал? — прикрикнула я всем в гостиной, пока Гарри спокойно прошёл в спальню. На следующее утро, видя, как накалялись отношения между Пуффендуем и Гриффиндором, я сказала близнецам и Эшли: — Абсурд! Гарри не мог бросить в кубок своё имя, зачем ему в очередной раз рисковать своей жизнь? И опять портить отношения со всеми, с кем можно… — Ну так, а как по-твоему обманули кубок? — спросила Эшли. — Не знаю, но это точно очень непростое заклинание. После уроков я пошла проверить свою совушку и отправить письма родне, но, вдруг, мне на голову свалилось письмо. От неожиданности я дёрнулась, посмотрев наверх, я увидела рыжую сову. Вид у неё был настолько уставший, что казалось это человек, отработавший 10 смен на магловском заводе. Подняв письмо, я чуть не выронила его обратно. Билл Уизли. Опять. Нет, не то что бы мне это докучало… Мне это совсем не докучает, судя по тому, как улыбка отказывалась покидать моё лицо. Не терпя ни секунды, я раскрыла письмо. «Дорогая Мэделин! Сова добралась в целости и сохранности! Правда, немного устала. Ни в какую песчаную бурю не попала, хотя ты и правильно подметила, что они здесь часты. Но это распространенно в основном в пустынях. С твоего позволения, я отправлю другую сову. Слышал, что Хогвартс принимает гостей по поводу Турнира трёх волшебников. Наверно, когда это письмо до тебя дойдёт, то участники уже будут выбраны. Очень надеюсь, что Хогвартс представляет достойный ученик. А не, например, наши близнецы, которые точно попытались обмануть кубок. С уважением, Билл.» О, Мерлин! Он даже ответил на моё тупое предположение о пустынях! Интересно, он сразу написал ответ? Или ждал и думал, что ответить несколько дней, как я? А я должна писать письмо, где скажу кто участвует в турнире? Хотя, наверно, об этом уже даже в Египте знают. Или может родные сказали, я же не одна с ним переписываюсь. Переписываюсь…. Можно назвать пару писем перепиской? Вот если уже с десяток, то да, можно, а это так, немного. Ведь так? Эти мысли заполняли мою голову, когда я ужинала и писала домашнее задание по зельеварению. Даже Эшли меня не отвлекала, хотя может я её просто не слышала. Седрик всё время ходил в окружении своих фанаток, а Фред язвительно спрашивал, не подарю ли я ему на Рождество его автограф. На это я искренне смеялась. Но вот на Гарри было страшно смотрел, вечно как будто не в себе. Да ещё и эти дурацкие значки, которые, конечно же, распространял Малфой. Но самое обидное, что их носили не только слизеринцы, но и другие факультеты. А пуффендуй уже не казался таким дружелюбным! Ответ Биллу был настрочен следующим днём, пока у нас был обед. В нём я, стараясь не казаться настолько глупенькой, как в прошлом письме, рассказала кто стал чемпионами. Не стала утаивать и Гарри и то, как над ним теперь издеваются ученики с разных факультетов. И то, что я верю Гарри! Что ж, посмотри, что из этого получится… — Боже мой! Что придумывает эта Скиттер! —возмутилась рядом со мной Эшли, читая новую статью в Ежедневном Пророке. — «Да, по ночам я всё еще плачу, вспоминая их…». Как она потом спокойно спит? — Вы не поговорили с Бэгменом? — тихо спросила я близнецов. — Нет, он как будто сквозь землю проваливается, когда видит нас в отдалении. Просто жук! — ответил Фред, агрессивно протыкая вафли. Я лишь покачала головой. Надо будет тогда самой передать письмо Фреда и Джорджа. Меня то он избегать не будет! Наверно… Дни, казалось, тянулись долго. То ли из-за того, что все ждали начало Турнира, то ли из-за того, что я ждала ответ Билла. —Как-то ты странно ведёшь себя в последнее время. — задумчиво прошептала мне Эшли на уроке травологии, пока мы пытались добыть сок из цапня. — В каком смысле? — Ну, можно сказать задумчивая, но при этом светишься изнутри. — Спасибо, могу дать тебе свой крем для сияющей кожи! — смеюсь я. — Да нет, же… — А знаешь, что заметила я? —перебила я Эшли, наклонившись ближе к её уху. — Что со стола, где сидят Дурмстрангцы, уже который день на тебя поглядывает один красавчик. Залившееся краской лицо Эшли надо было сфотографировать. На это она лишь отмахнулась, но она улыбалась всё время, пока мы сражались с цепнем. Как же быстро пришёл ответ! Я готова была завизжать от счастья, но не могла, письмо пришло во время обеда. Отмахнувшись от Фреда, я сказала ему, что это от Райана. В письме Билл рассказывал, что тоже не верит слухам на счёт Гарри и переживает, что эти испытания будут отнюдь непростыми для четырнадцатилетнего мальчика. Так же, он упоминал работу, но самое главное, что он спросил, как у меня дела с учёбой! Ему это интересно! Да, теперь это можно было назвать перепиской. Ответ написала в тот же день. Каждый раз мы отправляли новую сову, чтобы не терроризировать одну. Пришло время первого испытания. Близнецы решили, что раз им не удалось попасть в число участников, то они могут на этом заработать. Принимая ставки. — Нет, ну а что? Надо же нам как-то возвращать те деньги, которые нам не отдают. — ответил Фред на мой возмущенный взгляд. На Седрике и Гарри лица не было. Просто слились бы с побелкой на потолке. Оно и понятно, когда я увидела этих драконов, чуть в обморок не упала! Даже для взрослого волшебника это задание было ужасным. — Неужели организаторы данного мероприятия на голову отшибленные?! — прикрикнула мне Эшли, пока мы смотрели на то, как Седрик отбирает яйцо у своего дракона. Его даже подпалило немного! Голос подруги смешался с сотнями голосов других учеников. Гриффиндорская гостиная встретила Гарри как чемпиона. Устроили целую вечеринку, Фред и Джордж натаскали еды с кухни. Пускали чудо-хлопушки, украсили гостиную плакатами. После просьбы Гарри открыть яйцо все зажмурили уши. Это был просто невероятно громкий и оглушающий крик! — Закрой! — зажал уши Фред. Гарри захлопнул. — Что это такое? — посмотрел на яйцо Симус Финниган. — Похоже на ведьму-банши. Может, тебе с одной из них предстоит сразиться? — Словно кого-то пытают! — пролепетал побледневший Невилл, опрокинув на пол сосиски. — Наверное, к тебе применят заклятие Круциатус! — Глупости, Невилл. Это противозаконно, — заявил Джордж — Они не посмеют использовать Круциатус на чемпионах. Этот звук, клянусь, точь-в-точь пение Перси! Гарри, не с ним ли тебе предстоит сразиться? Представляю, та еще сценка! Перси поет в душе, а Гарри терпит его рулады! — Гермиона, не изволишь взять тартинку с джемом? — предложил Фред, протягивая тарелку. Гермиона поглядела на Фреда подозрительно. — Не бойся, — улыбнулся Фред. — Не колдовал я над ним. Вот сливочных помадок лучше остерегаться. А Невилл как раз отправил в рот помадку. Услышав слова Фреда, он поперхнулся и выплюнул нежное сладкое кушанье. — Шутка, не переживай, Невилл! — рассмеялся Фред. Я рассмеялась, вспоминая своего брата в образе канарейки. Гермиона и Фред увлеклись разговором по поводу того, как они пробрались на кухню. — Хочешь пробраться к ним и вдохновить на революцию? — со смехом говорю я Грейнджер, но та промолчала. — Пожалуйста, не читай домовикам лекции о пользе одежды и зарплаты! Не расстраивай их! — воззвал к ней Фред. — Собьешь с толку бедняг и они перестанут готовить! — Мы с Фредом не переживём пропажу вишнёвого пирога с наших столов! — я взяла Фреда за обе руки и подняли к Гермионе, смотря на неё щенячьими глазками. Она лишь недовольно вздохнула. А Невилл всё-таки в тот вечер превратился в канарейку! Письма от Билла начали быть для меня чем-то обыденным. Хоть они и не были частыми, но я ждала их почти каждый день. Мы переписывались о Турнире, о Гарри, о наших гостях, даже о работе Билла и о моей учебе. Он мог рассказать мне что-нибудь интересное и я ему. И если в начале я старалась придать своим письмам серьёзности, пытаясь сделать их похожими на стиль Билла, то теперь я стала более расслабленной. Просто вау… А в то время приближался Святочный Бал.